Этюд в багровых тонах

Этюд в багровых тонах

Глава 1. Возвращение в Лондон

Есть воспоминания, которые с годами тускнеют. Лица забываются, голоса становятся неразличимыми, а события, некогда казавшиеся чрезвычайно важными, постепенно превращаются в бледные тени прошлого. Но существуют и другие воспоминания. Они остаются с человеком навсегда, словно время не властно над ними.

Для меня такими воспоминаниями стали события, предшествовавшие моему знакомству с Шерлоком Холмсом.

Впрочем, тогда я ещё не знал этого имени и не предполагал, что оно станет известно далеко за пределами Лондона, а мне доведётся наблюдать за необыкновенными способностями человека, изменившего моё представление о расследовании преступлений.

В ту пору меня занимали гораздо более простые вопросы: где найти крышу над головой, как восстановить здоровье и каким образом устроить собственное будущее.

Чтобы объяснить обстоятельства нашего знакомства, мне придётся начать издалека.

В 1878 году я получил степень доктора медицины Лондонского университета. Подобно многим молодым людям, только что завершившим образование, я смотрел в будущее с уверенностью, которую теперь считаю одним из величайших преимуществ молодости.

Мне представлялось, что впереди лежит вполне определённый путь. Я намеревался посвятить себя медицине, приобрести практический опыт и со временем занять достойное положение среди представителей своей профессии.

Военная служба казалась подходящим началом.

Пройдя необходимую подготовку в Нетли, я был назначен помощником военного врача в Пятый Нортумберлендский стрелковый полк, находившийся тогда в Индии.

Известие о назначении я встретил с воодушевлением.

В молодости дальние страны обладают особенным очарованием. Их названия вызывают в воображении картины, почерпнутые из книг и рассказов путешественников. Мы думаем о незнакомых городах, необычных обычаях, величественных пейзажах и приключениях, о которых впоследствии можно будет рассказывать друзьям за обеденным столом.

О том, что действительность редко соответствует подобным представлениям, я узнал значительно позже.

Ещё до моего прибытия в полк началась война в Афганистане.

Когда я высадился в Бомбее, оказалось, что мои будущие товарищи уже пересекли границу и продвинулись далеко вглубь неприятельской территории.

Мне пришлось отправиться вслед за ними.

Вместе с несколькими офицерами, оказавшимися в таком же положении, я совершил путешествие до Кандагара, где наконец присоединился к своему подразделению.

Я хорошо помню первое утро после прибытия.

Солнце ещё не поднялось высоко, но воздух уже был наполнен сухим жаром. Над землёй висела мелкая пыль, оседавшая на одежде, оружии и лицах солдат. Лошади беспокойно переступали ногами, где-то раздавались команды, а неподалёку от медицинского пункта двое санитаров несли носилки.

Один из них остановился, чтобы поправить ремень.

Я заметил, что ткань, прикрывавшая лежавшего на носилках человека, была пропитана кровью.

Именно тогда я впервые почувствовал, что служба окажется совсем не такой, какой я представлял её себе в Англии.

Впрочем, размышлять об этом было некогда.

Работа началась почти сразу.

✦ ✦ ✦

На войне врач узнаёт о человеческой природе то, чего трудно постичь в мирной жизни.

Я видел людей, способных сохранять удивительное спокойствие перед лицом смерти, и других, терявших самообладание при виде незначительной раны. Мне приходилось наблюдать проявления самоотверженности, которых невозможно потребовать приказом, и поступки, о которых их совершители впоследствии предпочитали не вспоминать.

Но чаще всего я видел страдание.

Оно не имело ничего общего с торжественными описаниями военных подвигов в исторических сочинениях.

Страдание было обыкновенным, человеческим и лишённым всякой торжественности.

Оно проявлялось в пересохших губах раненого, тщетно просившего воды, в беспокойных движениях человека, охваченного лихорадкой, в тихом стоне солдата, который ещё вчера смеялся вместе с товарищами.

Я быстро научился различать случаи, когда помощь требовалась немедленно, и те, в которых поспешность могла лишь навредить.

Научился работать при недостатке необходимых средств.

Научился скрывать усталость, когда от моего спокойствия зависело состояние больного.

Однако существовало одно обстоятельство, к которому привыкнуть оказалось невозможно.

Это была необходимость выбирать, кому помочь первым.

В один из особенно тяжёлых дней к нам доставили сразу нескольких раненых.

Среди них находился молодой солдат, едва ли достигший двадцати лет. Его лицо было почти детским, а светлые волосы слиплись от пота и пыли.

Он крепко держал меня за рукав.

— Доктор, — произнёс он, — скажите, я поправлюсь?

Я помню, как посмотрел на его рану.

Ответ нашёлся не сразу.

— Мы сделаем всё возможное, — сказал я наконец.

Он кивнул, словно услышал именно то, что хотел.

Но его пальцы ещё долго не отпускали мою руку.

Не стану подробно описывать, что произошло дальше. Тот день остался одним из самых тяжёлых в моей памяти.

Со временем я понял: врач не всегда может спасти человека. Но он обязан сделать всё, чтобы больной не почувствовал себя покинутым.

Это убеждение я сохранил и после возвращения в Англию.

✦ ✦ ✦

Вскоре обстоятельства заставили меня перейти в Беркширский полк.

Именно с ним я оказался участником сражения при Майванде.

О событиях того дня написано достаточно много, и я не намерен повторять рассказы военных историков. Моя собственная роль была слишком незначительной, чтобы представлять интерес с точки зрения военной стратегии.

Для меня Майванд навсегда остался не названием на карте, а чередой отдельных воспоминаний.

Грохот артиллерии, пыль, застилавшая горизонт, неразборчивые крики, запах порохового дыма и нестерпимая жажда — всё это я помню до сих пор.

Я находился при исполнении своих обязанностей, когда неподалёку разорвался снаряд.

Всё произошло настолько быстро, что я не успел даже испугаться.

Сначала я почувствовал сильный удар в плечо, затем земля словно ушла из-под ног. Я упал.

Несколько мгновений окружающий мир представлялся мне странным нагромождением звуков и теней.

Попытка подняться вызвала такую боль, что перед глазами потемнело.

Позднее выяснилось, что осколок раздробил мне ключицу и повредил близлежащие кровеносные сосуды.

Но тогда я знал лишь одно: рука почти не слушалась, а силы стремительно покидали меня.

Помню, как попытался прижать ладонь к ране. Кровь была тёплой, и это почему-то удивило меня сильнее всего.

Я, врач, столько раз наблюдавший подобные повреждения у других людей, внезапно оказался на месте одного из своих пациентов.

Признаюсь, мне не сразу удалось перенести это испытание с тем спокойствием, которого я ожидал от своих пациентов.

Неподалёку продолжался бой.

Я слышал приближавшиеся выстрелы и понимал, что, если останусь на месте, меня ждёт либо плен, либо смерть.

Попытался позвать на помощь.

Не знаю, услышал ли кто-нибудь мой голос.

В следующий момент передо мной возникло знакомое лицо.

Это был мой денщик Мюррей.

— Доктор!

Он опустился рядом со мной.

— Вы можете идти?

Я попытался ответить утвердительно, но едва пошевелился, как боль заставила меня зажмуриться.

Мюррей быстро огляделся.

— Тогда придётся иначе.

— Оставьте меня, — пробормотал я. — Вам самому нужно уходить.

Он не обратил внимания на мои слова.

Помню его сосредоточенное лицо, крепкие руки и то, как осторожно он пытался поднять меня, не задев раненого плеча.

Стрельба не утихала.

Я понимал, что каждое мгновение промедления увеличивает опасность для нас обоих.

— Мюррей, — повторил я, — это приказ.

— Простите, сэр, — ответил он, — но этот приказ я выполнить не могу.

Больше я почти ничего не помню.

Сознание возвращалось лишь на мгновения: однажды я увидел над собой небо, покрытое бледной дымкой, в другой раз почувствовал, как меня укладывают на жёсткую поверхность. Затем всё погрузилось во тьму.

Своей жизнью я обязан Мюррею.

Сколько бы лет ни прошло, я всегда буду вспоминать о нём с глубокой благодарностью.

✦ ✦ ✦

Выздоровление оказалось долгим.

Ранение само по себе было достаточно серьёзным, но, к несчастью, на этом мои испытания не закончились.

Когда состояние позволило перевезти меня в госпиталь в Пешаваре, я надеялся, что худшее осталось позади.

Некоторое время казалось, что так оно и есть.

Я постепенно восстанавливал силы, мог самостоятельно передвигаться и даже начал задумываться о возвращении к службе.

Но вскоре заболел брюшным тифом.

Лихорадка лишила меня последних сил.

Дни и ночи слились в череду мучительных часов, наполненных жаром, слабостью и смутными видениями.

Иногда мне казалось, что я снова нахожусь на поле боя.

Иногда слышались голоса людей, которых давно не было рядом.

Я просыпался в холодном поту, не сразу понимая, где нахожусь.

Позднее мне рассказали, что некоторое время моё состояние внушало врачам серьёзные опасения.

Сам я помню этот период лишь отрывками.

Из тех дней мне запомнились белый потолок палаты, тихие шаги, звон стеклянной посуды и чьи-то пальцы на моём запястье. Однажды утром я проснулся без привычного жара и впервые почувствовал облегчение.

С этого дня началось медленное возвращение к жизни.

Однако болезнь оставила после себя слабость, с которой я прежде никогда не сталкивался.

Даже непродолжительная прогулка утомляла меня.

Иногда кружилась голова.

Повреждённое плечо напоминало о себе при резких движениях и перемене погоды.

Мне пришлось признать, что в ближайшее время я не смогу вернуться к обязанностям военного врача.

Вскоре медицинская комиссия пришла к такому же заключению.

Меня признали негодным к дальнейшей службе и отправили в Англию поправлять здоровье.

Я покинул Индию на борту военного транспорта «Оронтес».

В тот день, когда судно вышло в море, я долго стоял у борта, наблюдая, как берег постепенно исчезает за горизонтом.

Я испытывал облегчение.

Вместе с ним пришло странное чувство опустошения.

Ещё недавно моя жизнь подчинялась строгому распорядку. Я знал, где должен находиться утром, какие обязанности предстоит выполнять днём и кто может нуждаться в моей помощи ночью.

Всё это осталось позади. Впереди была Англия и полная неопределённость.

✦ ✦ ✦

Когда я наконец прибыл в Лондон, город встретил меня привычным шумом.

По мостовой грохотали колёса экипажей, извозчики перекликались друг с другом, газетчики выкрикивали заголовки последних известий. Люди торопились по своим делам, почти не замечая окружающих.

Всё выглядело именно так, как я помнил.

И всё же мне казалось, что я вернулся в другой город.

Вероятно, изменился не Лондон, а я сам.

Первые дни я провёл в гостинице на Стрэнде.

Получаемого мной пособия хватало на самое необходимое, но я быстро понял, что продолжать подобную жизнь неразумно.

Денег становилось меньше, здоровье восстанавливалось медленно, а постоянного занятия у меня не было.

В Англии не осталось близких родственников, к которым я мог бы обратиться за помощью.

Знакомые, с которыми прежде поддерживал отношения, за время моего отсутствия разъехались или обзавелись собственными заботами.

Я оказался совершенно один.

Поначалу одиночество не слишком тяготило меня.

Я гулял по городу, посещал знакомые места, читал газеты и старался убедить себя, что заслужил небольшой отдых.

Но человек, привыкший к деятельности, редко находит удовлетворение в вынужденном безделье.

Но с каждым днём время тянулось всё медленнее.

Я просыпался без определённой цели, завтракал без аппетита и выходил на улицу, выбирая направление почти наугад. Иногда заходил в книжные лавки или подолгу стоял у витрин, разглядывая вещи, которые не собирался покупать.

По вечерам возвращался в гостиницу и обнаруживал, что за весь день не обменялся ни с кем более чем несколькими словами.

Особенно тяжело переносились дождливые дни.

В такие часы Лондон приобретал унылый, почти бесцветный вид.

Мокрая мостовая отражала тусклый свет фонарей, колёса экипажей разбрызгивали грязную воду, а прохожие прятали лица под полями шляп.

Я сидел возле окна своего номера и наблюдал за этим бесконечным движением.

Иногда мне казалось удивительным, что среди такого множества людей человек может чувствовать себя настолько одиноким.

Однажды вечером я попытался составить список возможных занятий.

Медицинская практика представлялась наиболее естественным выбором.

Но для её открытия требовались средства, которых у меня не было.

Я мог бы поступить помощником к другому врачу, однако здоровье ещё не позволяло мне работать постоянно.

Я отложил лист бумаги.

Несколько минут смотрел на него, затем смял и бросил в камин.

Огонь быстро охватил края.

Бумага почернела и свернулась; вскоре от моих планов осталась лишь горстка пепла.

Я невольно усмехнулся.

Пожалуй, это было весьма точное изображение моего тогдашнего положения.

✦ ✦ ✦

С наступлением осени я заметил, что раненое плечо всё чаще напоминает о себе.

Врач, к которому я обратился, посоветовал избегать переутомления, регулярно питаться и проводить больше времени на свежем воздухе.

Совет был разумным.

Беда заключалась лишь в том, что его исполнение требовало денег.

В гостинице я платил не только за комнату, но и за питание, обслуживание и множество мелочей, которые по отдельности казались незначительными, а вместе составляли весьма ощутимую сумму.

Однажды утром, подсчитав оставшиеся средства, я пришёл к неприятному выводу.

Если я продолжу жить таким образом, то вскоре окажусь в положении, из которого будет трудно выбраться.

Необходимо было немедленно сократить расходы.

Самым очевидным решением представлялась перемена жилья.

Я мог снять небольшую комнату в менее дорогом районе.

Но перспектива проводить дни в тесной комнате, беседуя разве что с хозяйкой дома, не вызывала во мне энтузиазма.

И всё же выбирать не приходилось.

Я решил начать поиски на следующий день.

В тот вечер я долго не ложился спать. За окном стихал городской шум; лишь редкие экипажи нарушали тишину.

Я сидел в кресле возле камина, держа на коленях раскрытую книгу.

За последний час мне не удалось прочесть ни одной страницы.

Мысли вновь и вновь возвращались к одному и тому же вопросу.

Что ждёт меня дальше?

Несколько месяцев назад я находился среди людей, для которых моё присутствие имело определённое значение.

Теперь же я был всего лишь отставным военным врачом с повреждённым плечом, слабым здоровьем и весьма скромными средствами.

Мне было неприятно признаваться себе в этом.

Ещё неприятнее было понимать, что пока я не могу ничего изменить.

Наконец я закрыл книгу и подошёл к окну. Огонь в камине почти погас; над Лондоном висел туман.

Газовые фонари освещали лишь небольшие участки улицы, за пределами которых всё растворялось в сероватой мгле.

Где-то вдалеке прозвучал полицейский свисток, затем снова наступила тишина.

Я ещё некоторое время смотрел на пустынную улицу.

Тогда я ещё не подозревал, что этот равнодушный на вид город вскоре откроется мне с иной стороны.

За его благопристойными фасадами скрывались тайны, способные поразить самое смелое воображение.

А человек, с которым мне предстояло познакомиться, научит меня замечать необыкновенное в самых обыденных вещах.

Но всё это было впереди.

А пока я думал лишь о том, где найти недорогую квартиру.

На следующее утро я отправился искать жильё и случайно встретил старого знакомого. Именно эта встреча привела меня к Шерлоку Холмсу.