скачать книгу бесплатно
Следователь, было, открыл рот, чтобы объяснить девушке о порядке задержания и ее правах, как дверь кабинета распахнулась под доносящийся рев путан, сидевших в обезьяннике. Кристина вздрогнула, увидев на пороге взвинченного отца. Дверь захлопнулась, в кабинете воцарилась тишина. Следователь подпрыгнул с места.
– Марков Олег Валерьевич, – представился судья, смотря на дочь. – Видимо произошла ошибка, – с ходу заговорил он. – Сейчас вы отдадите девушке ее вещи, и она пойдет со мной.
Яковлев впервые увидел легендарного судью, одного из подмосковных городов. Яковлев давно мечтал с ним познакомиться. Он свято верил, что дочь позорит закрепленный за ее отцом образ кристально чистого и справедливого человека, живого воплощения доблести и чести. Он не раз слышал от коллег, о непростых отношениях судьи с дочерью, о том, как отец жаловался на дочь, тем самым вызывая сочувствие окружающих. Ему даже не нужно было личного вмешательства, надолго дочь в отделении не задерживалась. А бывало, отец не прочь был проучить ее как следует, дескать, пускай посидит, подумает. Но сегодня явно что-то пошло не так. Яковлеву сделалось не по себе от одного его взгляда. В слабоосвещенном углу стоял невысокий, полный светловолосый мужчина средних лет в сером пальто. Его впалые, тяжелые мутно-серые глаза словно смотрели напрямик в душу, точно он сошел с портрета из фильма «Прикосновение».[10 - Х/ф «Прикосновение» (1992) – первый российский фильм ужасов.]
– Это невозможно. Гражданка Маркова задержана по подозрению в убийстве, – оправдывался следователь, он сам не понял, как попал под его мистическое обаяние.
– Я, кажется, ясно сказал, произошла ошибка, – продолжал отец. – Девушка должна пойти со мной.
Яковлев мельком глянул на худенькую, перепуганную девушку. Ему вдруг почему-то стало жалко ее.
– Я жду, – настаивал отец.
– Повторяю, это невозможно, – сказал следователь.
Казалось, у отца заканчивалось терпение. Неприятно скрипнув мокрыми ботинками по линолеуму, он тронулся с места, чтобы подойти к дочери. Девушка, обеими руками вцепившись за сидение, на котором сидела, и медленно крутя головой шептала:
– Не подходи!
– Покиньте кабинет! – осмелев, потребовал следователь.
– Завтра же вы пожалеете о том, что не отпустили девушку сейчас со мной, – сказал отец, не отрывая взгляда от дочери. Он ушел, оставив за собой открытую дверь.
По коридору раздавался гул. Следователь какое-то время озадаченно смотрел ему в след.
– Смело, – подметила Кристина. – Может, все-таки закроешь дверь, Яковлев? – сказала она, неторопливо снимая с себя куртку, не вставая со стула.
Яковлев закрыл дверь и вернулся за стол, вновь достав из кармана сигарету.
– Он что, за патрульной машиной бежал? – сказала изумленная быстрым появлением отца девушка.
Безуспешно пытаясь прикурить, он занервничал.
– Угощайся, – протянув следователю, огонь дорогой зажигалки, сказала Кристина. – Спасибо тебе, не часто за меня так отважно заступаются.
Яковлев прикурил.
– Дарю, – положив зажигалку на стол, сказала она.
Девушка скинула грязные ботинки и задрала ноги на стул, крепко обхватив руками колени.
– У вас времени до утра, если не считать, что уже утро, – выдохнув дым и откинувшись на спинку стула, сказал следователь.
***
– Это конец. Ты прав, у меня действительно нет времени. Бежать мне некуда. Он везде меня достанет, – будто разговаривая сама с собой, отрывками говорила Кристина.
– Кто он? – спросил следователь.
– Думаешь, я боюсь? Нет. – шмыгнув мокрым носом, сказала Кристина, игнорируя его вопрос.
– Я ничего не думаю.
– Испытывал-ли ты когда-нибудь ощущение ненужности? Оно по сути своей схоже с одиночеством. Только когда ты одинок, никто не будет делать вид, что нуждается в тебе. Одиночество благородное чувство.
– Философствовать будете или по делу рассказывать?
– Я уже давно живу с этим ощущением, – продолжала Кристина, спустив ноги вниз, закинув одну на другую.
– Говорите по существу – слегка смутившись, сказал Яковлев.
Конечно же, он не понаслышке был знаком с этим ощущением. Ему было немногим за тридцать. Редкие, с пробивающейся сединой черные косматые, давно не стриженные волосы и трехдневная щетина заметно прибавляли пару лет к его возрасту. Результатом его неряшливости был холостяцкий образ жизни. Может поэтому сейчас он так проникся состраданием к ненавистной ему девушке?
– Я ведь могу и официально допрос провести, – сказал Яковлев, понимая свою беспомощность в этом деле, но ему было страшно интересно узнать, что сегодня произошло на самом деле.
– Так проводи. Ты же знаешь, что тебе все равно не дадут этого сделать, – в отчаянии сказала она.
Размазывая по переполненной пепельнице окурок, Яковлев задал вопрос:
– Что вы делали вчера вечером с полуночи до двух часов на заброшенном машиностроительном заводе?
Сделав жест, которым курильщики просят сигарету, Кристина, закурив и поправив растрепанные волосы сказала:
– Я расскажу тебе все с самого начала.
Следователь, скрестив на столе ладони, принялся внимательно ее слушать.
– Что за дрянь ты куришь? – закашлявшись, спросила она. – Неужели, правда, настолько зарплата у российского следователя маленькая, что нельзя позволить купить на нее нормального курева?
Прокашлявшись и стряхнув пепел на листок с ручкой, Кристина начала свой рассказ.
– Мы с нашей компанией как обычно зависали в клубе, владелец которого мой крестный, кстати, ваш бывший начальник… Поэтому в этом клубе у меня вездеход пожизненный. Каждая ночь как праздник: алкогольные реки, любые разновидности порошка, громкая музыка, в общем, все, что душе тусовщика угодно.
От услышанного, следователь кашлянул.
– И так каждый день. – продолжала она. – Поначалу мне это все ужасно нравилось. А недавно мне начало казаться, что не появись я в клубе хоть на одну ночь, никто и не заметит моего отсутствия. Я обложилась фальшивыми друзьями. Да, им нужны были только мои деньги. И я оказалась права. Мне становилось невыносимо скучно. Понимаешь? Поганое чувство, когда не знаешь куда деться. Пьешь, чтобы заглушить несуществующую тоску. Однажды я так сильно накидалась, а друзья мои и не попытались остановить меня, чтобы я за руль не садилась. Представляешь? – невозмутимым голосом продолжала Кристина. – Ну, это тот случай, когда я бомжа сбила, помнишь? – сморщив лоб, сказала она, напомнив следователю и себе. – Я ждала хоть каких-нибудь перемен, хоть чего-то. Мне хотелось сбежать от этого бессмысленного образа жизни …
– Давайте ближе к делу, – заскучав, сказал Яковлев, прервав ее рассказ.
Затушив бычок и протяжно вздохнув Кристина сказала:
– И тут появился он…, да ты не стесняйся, записывай, – сказала она, увидев робкие попытки следователя взяться за бумагу. – Только тебе все равно это ничего не даст.
Яковлев сложил руки в прежнее положение.
…Она была единственной дочерью. О загадочном исчезновении жены судьи подмосковного города П., на протяжении целого года пестрели заголовки всех новостных изданий. Девочка упрекала отца в бездействии, на что он, крепко прижимая дочь к своей груди и, гладя ее по белокурой головке, просиживая сутки напролет за делами дома в кабинете говорил: – «Твоя мама просто нас бросила», потом брал бумажник, доставал оттуда пару красных купюр и возвращался к работе. После потери матери, шестнадцатилетняя Кристина отбилась от рук, попав, как это часто случается в плохую компанию, но, к счастью, быстро одумалась. Бросив школу и поступив в музыкальный колледж, Кристина перебралась жить в общежитие подальше от отца и его новой жизни, часто слыша от соседок: «Вот дура, у папашки говорят домина огромный, денег куры не клюют, а она в общаге околачивается». Отец не интересовался жизнью дочери, попросту откупаясь от нее. Она отвечала ему взаимностью. Горевал он не долго, в доме быстро появилась молодая секретарь судьи – Жанна. Не делая никаких успехов на музыкальном поприще, будучи абсолютно бесталанной особой, но очень старательной и усердной, девушка дала себе обещание в память о матери, во что бы то ни стало пойти по ее музыкальным стопам. И добилась своего. Окончив колледж по специальности фортепиано, Кристина вернулась домой. Отец хоть и был против ее выбора, но безумно гордился упорством дочери. «Все-таки наша порода, Марковская. До конца пошла» – говорил он. Но живя под одной крышей, отношения отца с дочерью с каждым днем накалялись все больше и больше, настолько, что казалось, пролети между их взглядами, обращенными друг к другу букарашка какая, моментально воспламениться и сгорит.
Вскоре, по рекомендации бывших сокурсников, Кристину пригласили играть в коллектив народной музыки исключительно из-за ее платежеспособности. Остро нуждаясь в спонсоре, коллектив внушил отзывчивой девчонке о ее недюжинном таланте и незаменимости, составив нехилую смету в качестве входного билета. Кристина согласилась не раздумывая. И тут пошло-поехало: шабашки, гулянки, и так по кругу…
За месяц до случившегося
В Москву зима наступать не спешила. Уже вовсю голые деревья стояли в ожидании своего белого одеяния. В тысячный раз не найдя общего языка со своей молодой мачехой так что стены дрожали, Кристина одеваясь на ходу, выскакивала из дома садясь в свой желтый миникупер, который был подарен отцом на окончание учебы и мчалась куда глаза глядят.
– Ну что ребят, сегодня играем? – окрыленная, в надежде заниматься музыкой, приехав поздним вечером на штаб-квартиру, спрашивала Кристина.
– Крис, сорри, сегодня без клавиш, – отвечал балалаечник Макс, плюхаясь на красное татами с балалайкой в руках. – Давай посидим, выпьем, расслабимся, подумаем над новым репертуаром.
– Ну, хорошо, – сказала она, устроившись рядом в позе лотоса.
– Крис, ты сегодня на колесах? – спросила девушка Макса, вокалистка Алиса, держа в руках банку пива.
– Как обычно, – ответила Кристина.
– Гуд, – сказала Алиса, ухмылкой переглянувшись с Максом. – Забуримся в клуб сегодня?
– Ребят, мы играть будем? – отчетливо понимая, чего от нее хотят друзья, дерзко спросила Кристина.
– Успеем и поиграть. Алиса дело говорит, может реально в клуб? – говорил Макс, чуть слышно щипая струны.
– Не хочу. Надоело, – отрезала Кристина.
– Крис, ты в последнее время закипаешь. С тобой все норм?
– Норм, – понуро отвечала она.
– Так если норм, то давай тусить, – услышав кусочек разговора, потирая руки зайдя в квартиру, сказали парни, баянист и бас-гитарист.
– Серьезно, у Макса днюха сегодня, какая репа может быть? Не обламывай.
– Мои поздравления. Ну, хорошо. Поедем, – согласившись под натиском неформального лидера басиста Дани, сказала она…
Кристина вновь закурила. Она быстрыми движениями рук терла слипавшиеся ко сну глаза еще больше размазывая тушь.
– Да понятно с вами все. И дальше что было? – спросил скучающий Яковлев.
– И мы поехали в клуб, попутно собрав еще с пяток каких-то Алискиных друзей, – продолжила рассказ Кристина. – У меня ни малейшего желания не было, ой как я не хотела, – с сожалением говорила она. – Я, отстранившись, сидела в углу, потягивая через трубочку алкогольный коктейль. Алиска разрывала танцпол, парни наши слюни пускали на нее. И не только наши. Потом какой-то паренек нерусский активно начал танцевать возле Алиски, а Алиска начала тереться своими выдающимися формами о того паренька и Макс прилично накидавшись, устроил драку за честь своей девушки. У того кровь вскипела и он, паренек тот, друзей созвал своих и короче замес начался. Алиска ко мне подбегает, зрачки как блюдца, мол, разними их. А я что? Встала, схватила свою сумку, и направилась в сторону коридора. Без объяснений. Это стало последней каплей. Я давно собиралась уйти от них, начать жизнь заново. Я отдаленно, но понимала, что живу неправильно. Мне опротивело это бесцельное прожигание жизни. Я осознавала в тот момент, что, если что и случится со мной сейчас в этой потасовке, они меня точно не защитят. Ну и в коридоре на меня с пистолетом один из друзей того паренька накинулся с предъявой: «куда это я сматываюсь». Ну а я, с какого переляку отвечать за этих придурков должна? И тут появляется он.
– Так, – выдохнул следователь. Кто он?
– Официант.
– Официант?
– Да. Я его раньше не видела у нас. Как потом окажется, он незадолго до этого вечера устроился к нам по заданию.
– По какому такому заданию?
– Ты слушать будешь, нет? – вспыхнула девушка.
– Продолжайте.
– Убери, говорит, баран от девушки оружие. Да еще вежливо так говорит. Тот на официанта попер с пистолетом. Я ничего понять не успела, как официант своим жестяным подносом вырубил парня. У меня шок. Вижу, как в коридор из кухни выбежали еще двое. Официант откинул поднос, схватил меня за руку, и мы побежали на выход, слыша позади выстрелы.
– Что за кино вы мне здесь крутите? – щелкнув чайник, стоявший на подоконнике, сказал Яковлев.
– Не кино. Ты не веришь мне? – с отчаянием в глазах спросила Кристина.
– Выбежали из клуба. Бросили друзей. Что было дальше? – продолжал следователь, заваривая чай.
– Не друзья они мне. Я бежала со всех ног к машине, официант зачем-то бежал за мной следом. Мы оба от страха запрыгнули в машину, я втопила на газ, и мы поехали. Отъехав от клуба пару кэмэ, я дала по тормозам. «Ты кто такой», спрашиваю его, а он мне, «я – Градимир». Представляешь? Градимир. Меня на смех пробило. Что за имя такое чудаковатое спрашиваю его. Он молчит. Поблагодарила его за спасение, а он мне в ответ что-то типа: «спасибо в карман не положишь». Подари мне одно свидание, и тогда я откроюсь тебе чуть больше, в том числе и о своем имени. Чушь какая, подумала я тогда.
Следователь подставил девушке коробку с крекерами и кружку с чаем.
– Да, припоминаю. Опера рассказывали. Там, кажется, на месте все разрешилось, – сказал Яковлев, хлебнув кипятка и развалившись на стуле.
– Спасибо тебе, – сказала Кристина следователю, посмотрев на него детским взглядом, обхватив ладонями кружку.
Глава 2
– В ту ночь я еще до дома не доехала, а отцу уже сообщили. Отец… он повсюду. Вот мы сейчас сидим с тобой чаек попиваем, ты думаешь, что отправил его восвояси, и он спокойно ушел. Если ты действительно так думаешь, то крупно ошибаешься. Не знаю, что он придумает, на сей раз, но сейчас я буквально ощущаю, как он своими щупальцами обхватил здание ОВД и держит нас в тисках. Мне уже не выйти отсюда, – немного придя в себя, говорила девушка.
– Никто вас не тронет здесь. Вам нечего бояться, – начиная верить во всемогущество ее отца, успокаивал Яковлев.
Кристина замолкла, ожидая пока следователь ответит на телефонный звонок.
– Личность установили? – нервно спрашивал он дежурного. – Нет? Какого черта?
Кристина, почти расслабившись от горячего чая, вдруг дернулась.
– Давайте по делу, – будто очнувшись после разговора с дежурным, сказал Яковлев.
Кристина смотрела на следователя, стараясь зацепиться хоть за краешек надежды на спасение.
– Одного задержанного, парня, по сегодняшнему происшествию, не довезли… – одновременно расстроенно и удивленно сказал он.
Кристина засмеялась.
– Не понял до сих пор? Никакого дела не будет. Это моя исповедь тебе если хочешь. Слушай дальше.
Яковлев, вернувшись к столу снова закурил.
– Ехав по трассе до дома той ночью, я была точно не в себе. Не считай меня за сумасшедшую, но я слышала голоса. Как только я заехала во двор дома, отец забрал у меня ключи от машины и запер в комнате на несколько суток, даже словом со мной не обмолвившись. Несколько суток в заточении наедине с самим собой. Голоса в моей голове усиливались все больше, заглушая тишину. Надо было как-то вырываться из этой одиночной камеры.
Яковлев задумался, а потом спросил:
– Как часто вы слышите голоса?
Кристина немало удивилась неожиданному вопросу со стороны следователя.