скачать книгу бесплатно
– Это экспансивная пуля от «Винчестера», – сказал Эйб. – Проникая в мягкие ткани, медная оболочка раскрывается, образуя что-то вроде шестигранника. Каждая грань острая, как коготь. – Он подошел к изголовью секционного стола. – Пули были изъяты с рынка в девяносто третьем году, после того как какой-то псих из Сан-Франциско устроил пальбу и порешил девять человек. Это была настолько плохая реклама для «Винчестера», что они сняли пули с производства. Но какое-то количество, конечно, осталось в обороте. Время от времени жертвы случаются, но их становится все меньше.
Маура никак не могла оторвать глаз от рентгеновского снимка, от смертоносного белого шестигранника. Она думала над тем, что сказал Эйб: «Каждый кончик острый, как коготь». И вспоминала отметины, оставленные на дверце автомобиля жертвы. «Царапины от когтей хищника».
Она вернулась к столу, где Эйб как раз заканчивал надрез кожи черепа. В тот краткий миг, когда он снимал лоскут кожи, Маура успела бросить последний взгляд на лицо мертвой женщины. Смерть окрасила ее губы в серовато-синий цвет. Глаза были открыты, обнаженная роговица высохла и помутнела от воздействия воздуха. Прижизненный блеск в глазах на самом деле есть не что иное, как отражение света от влажной роговицы; когда же веки перестают моргать и роговица уже не омывается жидкостью, глаза высыхают и тускнеют. Безжизненность взгляда объясняется вовсе не тем, что душа отлетает, просто отключается мигательный рефлекс. Маура посмотрела на две затуманенные каемки, защищенные роговицей глаз, и на мгновение представила себе, как могли они выглядеть при жизни. В этот момент ей показалось, что она смотрит на свое зеркальное отражение. Совершенно внезапная головокружительная мысль возникла в ее голове: а что, если это она лежит на секционном столе и это ее тело анатомируют? Ведь призраки часто задерживаются именно в тех местах, где обитали при жизни. «Вот мое пристанище, – подумала она. – Судебно-медицинская лаборатория. Я обречена провести здесь вечность».
Эйб потянул кожу черепа вперед, и лицо съежилось, как резиновая маска.
Маура содрогнулась. Отвернувшись, она заметила, что Риццоли опять наблюдает за ней. «На кого она смотрит – на меня или на мой призрак?»
Жужжание хирургической пилы «Стайкер» пронимало до мозга костей. Эйб отпиливал свод обнаженного черепа, старательно обходя сегмент с пулевым отверстием. Затем осторожно отделил и снял верхнюю часть кости. Пуля «Черный коготь» выпала из открытого черепа и со звоном шлепнулась в лоток, который подставил Йошима. Ее металлические шипы поблескивали в свете лампы и напоминали лепестки смертоносного цветка.
Мозг был залит темной кровью.
– Обширное кровоизлияние в оба полушария. Собственно, это можно было предположить по снимкам, – заметил Эйб. – Пуля вошла сюда, в левую височную кость. Но не вышла. На снимках это хорошо видно. – Он указал на экран проектора, на котором пуля высвечивалась ярким шестигранником, упиравшимся во внутренний изгиб левой части затылочной кости.
– Странно, что она осталась с той же стороны черепа, – заметил Фрост.
– Возможно, возник внутренний рикошет. Пуля пронзила череп и начала кувыркаться, прорезая мозг. Потратила всю свою мощь на мягкие ткани. Можно сравнить с вращением ножей в блендере.
– Доктор Бристол! – прозвучал по интеркому голос Стеллы, его секретаря.
– Да.
– Я нашла то дело с пулей «Черный коготь». Имя жертвы Василий Титов. Вскрытие проводил доктор Тирни.
– А кто из детективов вел дело?
– Мм… а, вот, нашла. Детективы Ванн и Данливи.
– Я свяжусь с ними, – пообещала Риццоли. – Попробую выяснить, помнят ли они подробности.
– Спасибо, Стелла! – крикнул Бристол и взглянул на Йошиму, который уже держал фотоаппарат. – Можно приступать.
Йошима начал фотографировать мозг, чтобы запечатлеть его состояние в момент, предшествующий его извлечению из костяного дома. Вот где покоятся воспоминания всей жизни, думала Маура, глядя на блестящие складки серого вещества. Алфавит детства. Четырежды четыре – шестнадцать. Первый поцелуй, первая влюбленность, первая несчастная любовь. Все это оседает в виде групп РНК-посредников в этом сложном сплетении нейронов. Несмотря на то что память – биохимический процесс, именно она определяет индивидуальность человека.
Несколько взмахов скальпеля – и Эйб высвободил мозг; он понес его в обеих руках, словно бесценное сокровище, на столик из нержавеющей стали. Он не станет анатомировать его сегодня, а просто поместит отмокать в тазик с формалином, чтобы заняться им позже. Впрочем, и без изучения под микроскопом повреждения были налицо; о них свидетельствовали кровяные пятна на поверхности.
– Итак, входная рана у нас на левом виске, – подытожила Риццоли.
– Да, и отверстия на коже и кости черепа идеально совпадают, – ответил Эйб.
– Это подтверждает, что мы имеем дело с прямым выстрелом в височную часть головы.
Эйб кивнул:
– Вероятно, убийца целился через водительское окно. Оно было открыто, так что стекло не могло исказить траекторию пули.
– Значит, она сидела за рулем, – начала размышлять Риццоли. – Теплый вечер. Окно открыто. Восемь часов, темнеет. Он подходит к машине. Наводит на нее дуло пистолета и стреляет. – Джейн встряхнула головой. – Зачем?
– Ее сумочку он не забрал, – сказал Эйб.
– Выходит, не грабеж, – согласился Фрост.
– Остается преступление на почве страсти. Или заказное убийство.
Риццоли взглянула на Мауру. Ну вот, опять эта вероятность целенаправленного убийства!
«Ту ли цель поразил убийца?»
Эйб опустил мозг в ковш с формалином.
– Пока никаких сюрпризов, – постановил он, возвращаясь к столу, чтобы начать препаровку органов шеи.
– Вы будете проводить токсикологическое исследование? – поинтересовалась Риццоли.
Эйб пожал плечами:
– Можно, конечно, но я не уверен, что есть необходимость. Причина смерти очевидна. – Он кивнул на экран проектора, где поблескивал шестигранник пули. – У вас есть какие-то иные соображения? Почему вы заинтересовались токсикологией? Разве в машине обнаружили наркотики или какую-то атрибутику?
– Нет, ничего. В машине все чисто. Ну, если не считать крови.
– И вся кровь принадлежит жертве?
– В любом случае вся кровь третьей группы, резус-фактор положительный.
Эйб взглянул на Йошиму:
– Ты проверил нашу девушку?
Йошима кивнул:
– Все сходится. У нее третья группа, резус-фактор положительный.
На Мауру никто не посмотрел. Никто не заметил, как задрожал ее подбородок, как судорожно она глотнула воздух. Она резко отвернулась, чтобы никто не увидел ее лица, и, развязав маску, рывком сдернула ее.
Когда доктор Айлз направилась к мусорной корзине, Эйб окликнул ее:
– Мы тебя уже утомили, Маура?
– Это все проклятое нарушение биоритмов, – сказала она, стягивая халат. – Пожалуй, уйду домой пораньше. До завтра, Эйб.
Она сбежала из секционного зала, даже не оглянувшись.
Домой Маура ехала как в тумане. Только когда впереди замаячили окраины Бруклина, ее немного отпустило. Лишь тогда ей удалось вырваться из лассо тягостных мыслей, которые крутились в ее голове. «Не думай о вскрытии. Выбрось все это из головы. Подумай об обеде, о чем угодно, только не о том, что видела сегодня».
Она остановилась у супермаркета. В ее холодильнике было пусто, и, чтобы не питаться сегодня вечером тунцом и мороженым горошком, следовало зайти в магазин. Маура испытала облегчение от возможности сосредоточиться на покупках. С маниакальным упорством она заполняла продуктовую тележку. Размышлять о еде и о том, что приготовить на неделю, было гораздо безопаснее. «Хватит думать о кровяных брызгах и женских органах в стальных лотках. Мне нужны грейпфруты и яблоки. И по-моему, здесь хорошие баклажаны». Она взяла пучок свежего базилика и жадно вдохнула его пряный аромат, который, пусть даже на минуту, чудесным образом перебил запахи морга. После недели легкой французской пищи ей особенно сильно захотелось специй. «Сегодня, – решила она, – я приготовлю тайский зеленый карри, такой острый, чтобы обжигал рот».
Дома она переоделась в шорты и футболку и кинулась к плите. Потягивая охлажденное белое бордо, она резала цыпленка, лук и чеснок. Вскоре кухня наполнилась ароматом жасминового риса. Думать о крови группы III с положительным резус-фактором и темноволосой женщине было некогда – в кастрюле закипело масло. Пора загружать цыпленка и пасту карри. А потом опорожнить туда банку кокосового молока. Она накрыла кастрюлю крышкой и установила медленный огонь. Посмотрела в кухонное окно и вдруг увидела свое отражение на стекле.
«Я очень похожа на нее. Вылитая она».
Холодок пробежал по спине, словно из окна смотрело вовсе не ее собственное отражение, а некий призрак. Крышка на кастрюле задрожала от поднимающегося пара. Это призраки пытаются вырваться наружу. Стараются привлечь ее внимание.
Она выключила газ, подошла к телефону и набрала номер пейджера, который знала наизусть.
Спустя мгновение Джейн Риццоли перезвонила. Фоном ее голосу служили отдаленные телефонные звонки. Значит, Риццоли звонила не из дома, а, вероятно, все еще сидела за своим рабочим столом в здании Главного управления «Шредер-плаза».
– Извините, что надоедаю, – сказала Маура. – Просто мне нужно кое-что узнать у вас.
– У вас все нормально?
– Все хорошо. Я просто хочу знать о ней кое-что еще.
– Об Анне Джессоп?
– Да. Вы сказали, что у нее было массачусетское водительское удостоверение.
– Верно.
– Какая дата рождения в нем указана?
– Что?
– Сегодня в секционном зале вы сказали, что ей сорок лет. В какой день она родилась?
– Зачем это вам?
– Пожалуйста, скажите. Мне просто нужно знать.
– Хорошо. Не вешайте трубку.
До слуха Мауры донеслось шуршание страниц, а затем в трубке раздался голос Риццоли:
– Согласно водительскому удостоверению она родилась двадцать пятого ноября.
Маура молчала.
– Вы еще слушаете? – забеспокоилась Риццоли.
– Да.
– В чем проблема, доктор? Что происходит?
Маура судорожно сглотнула:
– Мне нужна ваша помощь, Джейн. Я понимаю, это может показаться бредом.
– Попытайтесь объяснить.
– Я хочу, чтобы в лаборатории сравнили мою ДНК и ее.
Отдаленные телефонные звонки смолкли, и на том конце провода установилась тишина.
– Еще раз. Я что-то не поняла, – наконец произнесла Риццоли.
– Я хочу знать, соответствует ли ДНК Анны Джессоп моей ДНК.
– Послушайте, я согласна, сходство поразительное…
– Дело не только в нем.
– Что еще вы имеете в виду?
– У нас одна группа крови. Третья, резус-фактор положительный.
– И как вы думаете, у скольких еще людей третья группа, резус-фактор положительный? – вполне резонно возразила Риццоли. – У десяти процентов населения, так ведь?
– И дата ее рождения. Вы сказали, что она родилась двадцать пятого ноября. Джейн, я родилась в этот же день.
Повисло гробовое молчание.
– Слушайте, у меня от этой информации волосы под мышками дыбом встали, – мягко проговорила Риццоли.
– Теперь вы понимаете, почему я хочу сделать этот анализ? Все в ней – начиная с внешности, группы крови, даты рождения… – Маура запнулась. – Она – это я. Я хочу знать, откуда она родом. Я хочу знать, кто эта женщина.
Повисла долгая пауза. Потом Риццоли сказала:
– Ответить на этот вопрос, похоже, сложнее, чем мы думали.
– Почему?
– Сегодня днем мы получили выписку с ее кредитной карты. И выяснилось, что счет для ее «Мастеркард» открыт всего полгода назад.
– И что из этого?
– Водительское удостоверение выдано четыре месяца назад. А номерным знакам ее автомобиля всего-то три месяца.
– А что ее место жительства? Она ведь жила в Брайтоне, так ведь? Вы уже наверняка говорили с соседями.
– Вчера поздно вечером мы наконец связались с хозяйкой дома. Она говорит, что сдала квартиру Анне Джессоп три месяца назад. Она впустила нас в квартиру.
– И что?
– Квартира пуста, доктор. Ни мебели, ни сковородки, даже зубной щетки нет. Кто-то оплатил кабельное телевидение и телефон, но жильцов там не было.
– А что соседи?
– Никто ее не видел. Они назвали ее призраком.