Георгий Зуев.

Течет река Мойка. Правый берег. От Невского проспекта до Устья



скачать книгу бесплатно

Второй сын А. И. Перетца становится известным горным инженером и даже назначается начальником штаба Корпуса горных инженеров. Третий сын, Николай, впоследствии занимал должность директора Технологического института. Самый младший сын купца, Егор, появившийся на свет в год смерти главы семейства, со временем становится действительным тайным советником, затем – государственным секретарем, а на вершине своей служебной карьеры назначается членом Государственного совета.

Глава семьи купец Абрам Израилевич Перетц владел знаменитым петербургским особняком дворцового типа сравнительно недолго. Его домочадцы занимали в нем далеко не роскошные помещения, поскольку парадные покои дома до 1801 года сдавались владельцем в аренду семейству столичного генерал-губернатора и члена Государственного совета графу Петру Алексеевичу Палену, который характеризовал себя весьма оригинально, при этом свое необычное прозвище Ванька-встанька граф фон дер Пален себе выбрал сам: «Я, – любил говаривать генерал-губернатор, – похож на те маленькие куколки, которых хотели бы опрокинуть и поставить вверх ногами, но кои всегда опять становятся на ноги». История жизни этого государственного деятеля действительно напоминала русскую известную фигурку ваньки-встаньки.

Человек холодного ума и сердца, граф нередко попадал в серьезные неприятные жизненные истории, но, согласно своему прозвищу, благополучно выходил из неблагоприятных ситуаций, раскачивался и вновь уверенно становился на ноги.

И действительно, подобных доказательств у счастливчика графа Палена оказалось предостаточно. Родом он был из Лифляндии. Его предки являлись рыцарями знаменитого Тевтонского ордена. Он унаследовал от родителя, барона Арендта Дитриха Палена, рыцарскую жестокость, расчетливый ум и счастье в любых сражениях. Военную службу барон начал в 1760 году рядовым лейб-гвардии Конного полка, участвуя в Семилетней войне, в конце которой ему присвоили звание капрала гвардии, а два года спустя – вахмистра. В годы Русско-турецкой войны он награждается орденом Св. Георгия IV степени и чином ротмистра, затем – майора и подполковника.

При штурме Очакова генерал-майору Палену приказывается первым со своей колонной ворваться в крепость и тремя ракетами просигналить оттуда к началу общего штурма. Однако по неизвестной причине сигнальные ракеты были выпущены задолго до проникновения отряда Палена в крепость. Начался одновременный штурм неприступной вражеской твердыни основными военными соединениями русских, захвативших крепость. По мнению командования, успеху важной операции тогда способствовало именно это преждевременное общее одновременное наступление русской армии. Пален вместо сурового наказания повышается в чинах и награждается орденом Св. Георгия III степени и Св. Анны I степени. Императрица Екатерина II жалует ему земли в Белоруссии и 500 крестьян.


Петр Алексеевич Пален


После воцарения на русском престоле Павла I барон фон дер Пален занял должность генерал-губернатора Курляндии и вновь проштрафился, невольно оказав в Риге пышный прием последнему фавориту Екатерины II – князю Платону Александровичу Зубову, высланному новым императором за границу.

Объяснения, придуманные Паленом, Павла I не убедили, и барон был отправлен в отставку в тот же день. В сопроводительном приказе о наказании тогда говорилось следующее: «Господин генерал-лейтенант Пален. С удивлением осведомился я о всех подлостях, вами оказанных в проезде князя Зубова через Ригу; из сего я делаю сродное о свинстве вашем заключение, по коему и поведение мое против вас соразмерно будет. Павел». Однако все же через шесть месяцев император вернул Палену прежнюю должность и вновь приблизил к своему дворцу.

Пален очаровывает императора своей деловой хваткой, тонким остроумием и вскоре назначается петербургским генерал-губернатором. Он пользуется неограниченным доверием Павла I, возложившего теперь на своего любимца еще и должности директора почт и главы внешнеполитического ведомства. Выходца из рода рыцарей Тевтонского ордена Павел I вскоре жалует званием великого канцлера Мальтийского ордена. Одновременно с этим граф Пален становится кавалером высшего российского ордена – Андрея Первозванного.

Осыпанный императорскими благодеяниями граф прекрасно понимал, что при взбалмошном и весьма непостоянном характере императора он не мог быть спокоен за свою дальнейшую судьбу, ибо каждый день бывал свидетелем жутких сцен безрассудной царской опалы и наказания талантливых государственных деятелей и военачальников.

Эта ситуация заставила графа Палена скрытно заняться организацией заговора против императора с целью отречения своего благодетеля от престола. В каземате Петропавловской крепости тогда находился будущий легендарный герой Отечественной войны 1812 года донской войсковой атаман Матвей Иванович Платов, сподвижник А. В. Суворова и граф Российской империи, обвиненный в попытке отделить Донскую область от России. Не миновала несправедливая опала и легендарного отечественного адмирала Павла Васильевича Чичагова, заключенного в крепость по ложному доносу «о желании перейти в английскую службу». При его аресте Пален не удержался и заметил флотоводцу: «Мы теперь только это и видим, – сегодня вас, а завтра, может быть, и меня».

Нити столичного заговора против Павла I оказались в руках первоначальствующих лиц и столичного генерал-губернатора графа Палена, которому удалось создать соответствующую атмосферу в обществе.

На одном из собраний в бывшем доме генерал-полицмейстера Чичерина, где генерал-губернатор арендовал парадные покои у купца А. И. Перетца, граф Пален выступил с небольшой речью перед офицерами гвардии: «Господа! Государь приказал вам объявить, что он службою вашей чрезвычайно недоволен, что он ежедневно примечает ваше нерадение и леность, так что, ежели он и впредь будет замечать то же, то разошлет вас всех по таким местам, где и костей ваших не сыщут. Извольте ехать по домам и старайтесь вести себя лучше». Тогда элита русской гвардии, высшие офицеры, покинули квартиру генерал-губернатора в негодовании и возмущении.

В ночь на 12 марта 1801 года группа подвыпивших заговорщиков под предводительством Платона Зубова ворвалась в императорскую спальню Михайловского замка и на повышенных тонах предложила Павлу I отречься от императорской власти, при этом предъявив ему письменное согласие его сына Александра занять место родителя на царском троне. В завязавшейся потасовке заговорщики набросились на Павла толпой, и император «таким образом был задушен и задавлен, а многие из стоящих сзади очевидцев даже не знали в точности, что происходит», – так впоследствии свидетельствовал один из непосредственных заговорщиков.

Прибежавший на крик царского лакея поручик Полтарацкий с солдатами на верхней площадке Михайловского замка обнаружил генерал-губернатора Палена, спокойно объявившего им, что «государь скончался апоплексическим ударом. Теперь у нас новый император, Александр Павлович!».

Через несколько дней граф Пален в своих парадных покоях в доме купца 1-й гильдии А. И. Перетца устраивает пышный обед, на котором присутствуют первоначальствующие лица Петербурга и главные деятели государственного заговора (около 100 персон). Участники торжества единодушно отметили, «что обед прошел „оживленно и весело“».

Однако новый император Александр I не мог переносить присутствия в своем окружении людей, осведомленных о подробностях убийства его отца. 4 апреля 1801 года генерал-губернатор граф Пален был уволен «за болезнью от всех дел и обязанностей» и выслан из столицы в свое курляндское имение Эккау, где и жил безвыездно.

Согласно архивным документам, в 1806 году бывшим особняком дворцового типа, некогда построенным генерал-полицмейстером Н. И. Чичериным, владел уже новый хозяин. В начале XIX столетия дом у негоцианта А. И. Перетца приобрел представитель известного старинного купеческого рода Андрей Иванович Косиковский, начавший свою коммерческую деятельность еще при императрице Екатерине Алексеевне, заработавший огромное состояние на выгодных откупах и ставший одним из первых купцов, возведенных в высокое сословие потомственных почетных граждан.


Особняк Н. И. Чичерина. 1830-е годы. Фрагмент Панорамы Невского проспекта В. С. Садовникова. Раскрашенная литография


Знаменитый петербургский особняк являлся любимым домом Андрея Ивановича и приносил ему немалые доходы от арендаторов жилых покоев или хозяйственных помещений «дома с колоннами». В частности, «Санкт-Петербургская адресная книга», изданная в 1809 году в типографии Реймерса, информировала жителей столицы о том, что в доме Косиковского располагается «Модный магазин» английских купцов Ренни, прибывших в Петербург в конце XVIII столетия из Риги. Кстати, прекрасной торговой рекламой этому магазину в 1812 году стал единственный брат в семействе потомственных британских купцов – Роман (Роберт) Егорович Ренни, герой Отечественной войны 1812 года, завершивший военную кампанию в чине генерал-майора.

В 1810 году именитый столичный мещанин А. И. Косиковский по проекту зодчего В. П. Стасова возвел огромный четырехэтажный особняк на Большой Морской улице, 14, плотно примыкавший к основному строению дома Н. И. Чичерина. Массивный портик на втором этаже нового здания был украшен двенадцатью ионическими колоннами.

Сдавая в аренду приобретенное у банкира и купца Перетца строение, А. И. Косиковский продолжал заниматься покупкой крупных доходных домов и скупкой земельных незастроенных городских участков или наделов с небольшими одноэтажными и двухэтажными зданиями, на которых предприимчивый купец возводил многоэтажные доходные дома в модных архитектурных стилях, с хорошей отделкой и удобными квартирами, спроектированных лучшими зодчими Петербурга.


Дом Косиковского. Корпус по Большой Морской улице. Современная фотография


Состоятельный откупщик А. И. Косиковский так же, как его предшественник по владению домом Н. И. Чичерина А. И. Перетц, в период Отечественной войны 1812 года активно участвовал в снабжении русской армии продовольствием и амуницией.

Дом купца Косиковского после капитальной перестройки был рассчитан не только на семьи с высоким уровнем дохода и лиц, занимавших высокое государственное положение, но и на выгодную сдачу помещений различным торговым и общественным организациям Санкт-Петербурга. В пристроенном к основному зданию четырехэтажному особняку по Большой Морской улице, парадный фасад которого архитектор В. П. Стасов в 1810-х годах спроектировал в духе высокого классицизма, в начале 1820-х годов расположился знаменитый ресторан «Talon», в котором в те времена существовала прекрасная кухня, удовлетворявшая гастрономические вкусы самых взыскательных клиентов. Его владельцем тогда являлся знаменитый французский ресторатор П. Тальон. А. С. Пушкин, бывавший в этом ресторане неоднократно, увековечил его в своем знаменитом романе в стихах «Евгений Онегин». Герой пушкинского романа Онегин пиршествовал в «Талоне» вместе с Петром Павловичем Кавериным, ветераном Отечественной войны 1812 года и другом Александра Сергеевича Пушкина:

 
К Talon помчался: он уверен,
Что там уж ждет его Каверин.
Вошел: и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул ток,
Перед ним roast-beef окроваленный,
И трюфли, роскошь юных лет,
Французской кухни лучший цвет,
И Стразбурга пирог нетленный
Меж сыром лимбургским живым
И ананасом золотым…
 

В светском столичном обществе гусарского боевого офицера П. П. Каверина знали как любителя лихих кутежей и дуэлянта, забывая при этом, что он был высокообразованным человеком и талантливым поэтом, почитаемым в литературной среде и среди знаменитых русских писателей.

Его близкий приятель А. С. Пушкин восторженно писал о нем:

 
В нем пунша и войны кипит всегдашний жар,
На Марсовых полях он грозный был воитель,
Друзьям он верный друг, красавицам мучитель,
И всюду он гусар.
 

Постоянными клиентами знаменитого столичного ресторана бывали многие известные писатели и поэты тех далеких лет. Русский поэт и друг А. С. Пушкина Антон Антонович Дельвиг даже посвятил знаменитому поэту Е. А. Баратынскому стихотворение «К ресторатору Талону».

В 1825 году хозяин ресторана «Talon» уехал во Францию. После отъезда его детище перешло к французу А. Фельету, открывшему в части старого заведения кондитерскую «Виолета». После закрытия ресторана «Talon» в его апартаментах расположилось также «Справочное место», просуществовавшее около 10 лет.

Адресная книга Петербурга поместила объявление по этому поводу, указав, что «„Справочное место“ находится у Полицейского (Зеленого) моста в доме купца Косиковского и открыто ежедневно с 9 утра, зимой до 9 вечера, а летом до захода солнца». Учреждение в те времена выполняло функции биржи труда, являясь своеобразной конторой по найму на работу.

В 1825 году «Санкт-Петербургские ведомости» информировали столичных жителей: «В доме купца Косиковского отдаются в наем два жилых этажа: весь бельэтаж – 25 покоев о 34 окнах на улицу, 2 парадные лестницы, 4 балкона, большой зал, в котором прежде было Большое танцевальное собрание и от Дирекции императорских театров давались маскарады. Сей бельэтаж весьма удобен для жительства знатной особы или какого-либо собрания». Одновременно с бельэтажем тогда же сдавался в аренду весь верхний этаж, в котором располагалось более 60 удобных покоев.

В 1825–1826 годах в доме купца Косиковского демонстрировалась «для широкого обозрения модель столичного города Санкт-Петербурга, общим размером 40 на 23 метра, изготовленного венецианским предпринимателем и дворянином Антуаном де Росси, получившего официальную привилегию на создание модели Санкт-Петербурга в 1/200 его натуральной величины».

«Северная пчела» с восторгом писала на своих страницах о творении де Росси: «…невозможно описать, с коим совершенством исполнены все мельчайшие подробности архитектурной части».

Однако заметим при этом, что в действительности непосредственным проектировщиком и основным руководителем всех уникальных работ по сборке оригинальной модели города оказался талантливый молодой итальянский архитектор Альберт Кавос – будущий знаменитый зодчий Северной столицы. Русский библиографический словарь по поводу демонстрации публики модели Петербурга не преминул отметить, что «Архитектор Кавос получил тогда из Главного штаба план Санкт-Петербурга и в 1820-х годах, руководствуясь им, изготовил рельефный план русской столицы и демонстрировал его не только в Петербурге, но и в Берлине, и в Париже». «Северная пчела» писала: «Модель для удобства сборки состояла из отдельных частей и в окончательном собранном виде поражала всех своими огромными размерами. При этом фасады домов архитектор изготовил из прочного картона, а кровлю из свинца. При этом река Нева и прочие водоемы города, смонтированные из жести, были заполнены водой». Несмотря на восторженные отзывы столичных средств массовой информации, желающих увидеть модель оказалось немного. Причин к тому было предостаточно: высокая цена за вход на выставку (5 рублей с персоны), смерть императора Александра I и, наконец, тревожные дни восстания декабристов на Сенатской площади. Поэтому владелец панорамы Антуан де Росси разобрал выставленную модель и перенес демонстрацию в европейские столицы, где ее следы, к сожалению, со временем пропали.


Альберт Катаринович Кавос


В 1820-х годах в доме Косиковского обосновался предшественник современного кинематографа, называвшийся в те далекие времена «Театром света», или, иначе, «Театром мира». Газета «Санкт-Петербургские ведомости» немедленно опубликовала статью по поводу этого события, отмечая, что «в „Театре света“ зрители, не переменяя мест своих, могли видеть Европу, Азию, Африку и даже Америку». Причем газета с восхищением объявляла своим читателям, что «оптическое очарование, стеклом производимое, столь совершенно, что каждый зритель полагает, что он сам переносится в те замечательные страны, кои видит». Владелица этого нового столичного зрелищного заведения, некая госпожа Латур, в расклеенных по городу афишах любезно приглашала столичных жителей посетить ее волшебный театр в доме купца Косиковского, называя свой «иллюзион» почему-то «Номосинкло-географией».

Через несколько лет это же помещение некоторое время арендовал предприимчивый владелец «Диафонограммы», или «Галереи прозрачных картин», демонстрирующей на экране 30 красочных видов Швейцарии и Франции, написанных живописцем Кенигом из швейцарской столицы – Берна. При этом редкие сюжеты швейцарских и французских Альп демонстрировались во время сеанса в сопровождении приятной музыки.

В истории столичного издательского дела и распространения петербургской книжной продукции первой половины XIX века особой репутацией пользовалась известная типография и книжная лавка Плюшаров, арендовавших четвертый этаж дома А. И. Косиковского. Вход в типографию и книжную лавку располагался со стороны Невской перспективы, неподалеку от места пересечения реки Мойки с главной магистралью города.

Основатель знаменитой петербургской типографии и одной из лучших столичных книжных лавок Александр Иванович Плюшар (1777–1827), выходец из Брауншвейга, был приглашен в русскую столицу из Германии, где имел солидную печатню, с целью организации типографии Министерства иностранных дел. Знаток издательского дела и талантливый литограф, он прослужил три года руководителем типографии Иностранной коллегии (1805–1808 гг.), а затем возглавлял Сенатскую типографию (1808–1814 гг.). Одновременно с ответственной государственной деятельностью, являясь блестящим рисовальщиком и литографом, А. И. Плюшар в арендованном им четвертом этаже дома купца А. И. Косиковского в 1806 году открыл собственную типографию и прекрасную книжную лавку. Его типография считалась одной из лучших в Северной столице. Особенно большим спросом в те годы пользовались альбомы Плюшара с видами Санкт-Петербурга, зарисовки столичных улиц и жанровые уличные сцены города первой четверти XIX века, работы художников А. Е. Мартынова, А. О. Орловского, П. А. Александрова, К. И. Кольмана и других талантливых живописцев, чьи замечательные произведения вошли в состав нескольких прекрасных художественных альбомов из серии «Новые виды Петербурга и его окрестностей», выпущенных типографией Плюшара. В 1826 году владелец типографии издал блестящий художественный альбом «Русские с натуры, литографированные Александром Орловским». Альбом содержал литографии, в которых внимание талантливого художника было сосредоточено на реальных типажах жителей столицы в их повседневной бытовой и профессиональной деятельности той далекой эпохи. В один из альбомов Плюшара вошли многие акварельные и литографированные виды столицы, выполненные художником К. И. Кольманом, в том числе и его акварель «14 декабря 1825 года на Сенатской площади», свидетельствовавшая о событиях декабрьского восстания.

В 1827 году Александр Плюшар скончался во Франции, а дело его в типографии и книжной лавке с успехом продолжила вдова. С 1831 года типография стала официально именоваться «Вдова Плюшар с сыном». Со временем издательская деятельность типографии и торговля книжной продукцией стали всецело находиться в руках Адольфа Плюшара и его помощника – родного брата, Евгения Плюшара. Сыновья Александра Плюшара – Адольф и Евгений – получили прекрасное образование в одном из частных пансионов русской столицы. Евгений в 1839 году становится академиком живописи и принимает активное участие в росписи Исаакиевского собора, а в 1850-х годах является владельцем одного из первых фотографических заведений Санкт-Петербурга.

В 1850-х годах старший сын А. Плюшара, Адольф, становится юридическим хозяином знаменитой фирмы своего отца. Скрупулезно изучив типографское искусство в Париже у знаменитого мэтра типографского дела Дидо, он, вернувшись в Россию, так реорганизовал наследственное дело, что его типография считалась лучшей в России. При ней Адольф Плюшар организовал дополнительно собственную литографию и прекрасную словолитню. Во время Петербургской мануфактурной выставки 1832 года типографское дело Адольфа Плюшара удостоили серебряной медали.

В 1834 году в этой типографии напечатали знаменитую «Панораму Санкт-Петербурга», подготовленную к изданию сыном генерал-адъютанта, сенатора и коменданта Петербурга А. П. Башуцким.

Оставив блестящую военную службу, Башуцкий, адъютант генерала Милорадовича, стал свидетелем гибели своего шефа на Сенатской площади 14 декабря и занялся литературой, издательской деятельностью и даже возглавил собственное граверное заведение, в котором вместе с ним работали К. К. Клодт и его ученик Л. А. Серяков.

Задумав издать подробный путеводитель по Северной столице, А. П. Башуцкий издает с помощью Адольфа Плюшара три тома «Панорамы Петербурга», содержащих более 40 замечательных гравюр английского мастера Гоберта, выполнившего заказ по оригиналам тогда еще молодого зодчего А. М. Горностаева – ученика столичного архитектора В. П. Стасова. Правда, российская критика, высоко оценившая «Панораму Петербурга», не преминула отметить, что достоинство включенных в альбом гравюр несколько снижается из-за того, что их гравировал мастер, не знающий специфики особенностей российского города. Вероятно, по этой причине, отмечала критика, жители Санкт-Петербурга в изображении британского гравера Гоберта являли собой полное портретное сходство с типичными лондонцами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33