Георгий Зуев.

Течет река Мойка. Правый берег. От Невского проспекта до Устья



скачать книгу бесплатно

И вот в 1773 году у Екатерины II появилась еще одна реальная опасность в лице претендентки на русский престол – самозванки «княжны Таракановой», выдававшей себя за дочь Елизаветы Петровны и ее фаворита графа Разумовского. В данном случае Екатерина II действовала быстро и весьма решительно. На флагманский корабль командующего русским флотом графа А. Г. Орлова, стоявшего на рейде в Лигурийском море, вблизи итальянского города Ливорно, пришло грозное распоряжение российской императрицы: «Не мешкая схватить „бродяжку“ и доставить морем в Кронштадт».

После смерти Петра Великого менявшиеся на троне российские правители достойного внимания флоту не уделяли. Только при Екатерине II флот вновь обрел свое назначение как действующее орудие политики энергичной и волевой русской императрицы. Тогда Россия вернула многие потерянные в прежние годы территории и располагала такой морской силой на Балтийском и Черном морях, что одно ее движение заставляло даже могучую державу Британию отказываться от своих воинственных планов. В числе избранных талантливых флотоводцев находились тогда не только русские по происхождению моряки, но и прибывшие по контракту из-за границы и добросовестно служившие России иностранные морские офицеры.


Самуил Карлович Грейг


Адмирал Самуил Карлович Грейг относился именно к таким личностям – флотоводец и новатор в деле кораблестроения, немало сделавший для развития и усиления Российского флота. Его деятельность на благо России была удостоена высших наград Российской империи за знаменитые исторические сражения на море, особенно за победы при Чесме и Гогланде.

Императрица Екатерина II высоко ценила деяния этого талантливого флотоводца. По ее приказу после смерти адмирала Грейга, о котором она сказала: «Великая потеря – государственная потеря», флотоводец был похоронен в Вышгородской лютеранской, самой древней церкви Ревеля (Таллина). По распоряжению императрицы, скульптор И. П. Мартос изготовил мраморное надгробие с надписью: «Самуилу Грейгу, шотландцу, главнокомандующему Русского флота, родился 1735, умер 1788. Его славят немолчной песнью Архипелаг, Балтийское море и берега, охраняемые от вражеского огня. Его славят его доблести и непроходящая скорбь великодушной Екатерины II». В память адмирала тогда была выбита большая золотая медаль.

В 1773 году адмирал Грейг, командовавший в Архипелаге эскадрой из четырех кораблей и двух фрегатов, блокировал устье Дарданелл, затем с графом А. Г. Орловым прибыли из Архипелага в Ливорно. Из него после заключения мира адмирал отправился к Паросу, где принял на суда гвардейскую команду и возвратился в Ливорно.

В период боевых действий русского флота в Средиземном море адмиралу довелось оказать императрице услугу особого, секретного рода. Исполняя приказ Екатерины II, граф А. Г. Орлов, используя свое неотразимое обаяние и верную заграничную агентуру, заставил разъезжавшую по Европе молодую авантюристку поверить ему, что он является ее идейным сообщником и страстным любовником.

Граф прибыл в Ливорно вместе с ней на находившуюся там эскадру Грейга. Пренеприятная функция ареста и доставки мошенницы в Россию легла на боевого адмирала. 14 февраля эскадра снялась с якоря и ушла из Ливорно. До берегов туманного Альбиона пленница вела себя спокойно, но поняв, что ее обманули, предалась такому отчаянию, что привлекла внимание людей в английском порту. Грейгу пришлось срочно сняться с якорей и уйти с эскадрой в море. Позже в приватной беседе адмирал горестно сетовал графу Орлову, что «он не имел в жизни более трудной комиссии, чем этот поход из Ливорно в Санкт-Петербург».

22 мая эскадра наконец прибыла в Кронштадт, где Грейг, получив высочайший указ, сдал пленницу с рук на руки прибывшей охране, отправившей ее в закрытой карете в Петропавловскую крепость, где она была заточена в один из самых мрачных крепостных равелинов.

В крепости «доставленная бродяжка» подверглась жестокому допросу фельдмаршала князя А. М. Голицына и умерла в камере от чахотки в 1775 году, скрыв от следователей имена сообщников и тайну своего рождения.

Легенда о ее гибели в каземате Петропавловской крепости во время трагического наводнения 1777 года, таким образом, явилась очередным досужим историческим вымыслом.

Вину же за массовую гибель своих подданных, утонувших в домах в день чудовищного наводнения, Екатерина II полностью возложила на бездейственность и нерасторопность петербургской полиции, а их шефа, генерал-полицмейстера Н. И. Чичерина, государыня соизволила прилюдно назвать трусом. Екатерина II отстранила генерал-аншефа от всех государственных постов и должностей, несмотря на то, что он и его подчиненные всю тревожную ночь делали все возможное для спасения людей и их имущества.

Примечательно, что именно накануне трагических событий генерал-полицмейстер представил императрице на утверждение перечень экстренных мер на случай стихийного водного бедствия в столице и разработанных им сигналов оповещения населения в подобных ситуациях: «О производстве трех выстрелов из пушек при начале наводнения и поднятии на шпицах красного флага, а ночью – трех фонарей. А когда вода уйдет – на шпиц Адмиралтейства поднимать со всех четырех сторон по одному красному флагу». Однако этот указ запоздал и вовремя принят не был. Прибыв же после наводнения в Зимний дворец, Чичерин был холодно встречен императрицей, которая, в гневе обернувшись к генерал-полицмейстеру, язвительно промолвила: «Благодарствуй, Николай Иванович! По милости твоей погибло несколько тысяч моих добрых подданных!»

Прямо тут же, в императорском кабинете, с генералом случился удар. Полуживого Николая Ивановича отнесли домой. На следующий же день газеты публично обнародовали императорский указ о полной отставке «по болезни» опального генерал-полицмейстера.

Немного оправившись от сердечного приступа, Николай Иванович обратился за помощью к Потемкину, ибо тот знал его как храброго и исполнительного офицера. Светлейший князь Таврический, фаворит и ближайший помощник Екатерины II, Григорий Александрович добился у императрицы смягчения взыскания. Чичерина восстановили в должности сенатора, но с обязанностями генерал-полицмейстера он распрощался навсегда.

После отставки Н. И. Чичерина в опалу императрицы «за компанию» попадает и его брат – сибирский генерал-губернатор Денис Иванович Чичерин. Екатерина II, по воспоминаниям очевидцев, перестала замечать этого талантливого государственного деятеля, пекущегося о северных краях Российской империи, укрепляющего там влияние России и значимость ее северных границ. По его инициативе были приобретены для Российской империи Алеутские острова – архипелаг из 110 островов и множества скалистых участков на севере Тихого океана, служащих продолжением нынешнего североамериканского полуострова Аляска. Гряда этих островов в виде дуги длиной около 2400 км доходит почти до самой Камчатки, служит как бы соединительным мостом между Азией и Америкой и отделяет Берингово, или Камчатское, море от Тихого океана. Алеутские острова один за другим открыты во время второго путешествия Беринга в 1741 году. В 1785 году там появились первые русские военные укрепленные поселения по инициативе сибирского губернатора Д. И. Чичерина, фактически распространившего на Алеутские острова влияние Российской империи. Однако позже, по торговому сговору 30 марта 1867 года, Алеутские острова вместе с Аляской, за исключением Берингова и Медного островов, перешли в собственность Соединенных Штатов Америки.

В 1777 году энергичный и талантливый сибирский генерал-губернатор, незаслуженно потерявший доверие русской императрицы, вынужден был добровольно подать в отставку и оставить важный административный пост на севере Российской империи. Его брат Николай Иванович также практически самоустранился от государственных и общественных дел, около пяти лет никуда не выходил, и многие его знакомые, даже весьма близкие друзья, тогда были уверены, будто он еще в 1777 году скончался от апоплексического удара непосредственно в Зимнем дворце во время учиненного ему Екатериной II жестокого выговора. После смерти Николая Ивановича у него обнаружилось столько долгов, что его наследники вынуждены были срочно продать поместья и деревни в Тамбовской и Пензенской губерниях, дома в Петербурге и имения в Эстляндской губернии. Подобному, между прочим, никто не удивился, ибо итог широкого гостеприимства земного существования представителя старинного дворянского рода по тем временам отнесли к довольно частым рядовым событиям.

Для погашения всех долгов своего умершего в 1782 году опального батюшки Н. И. Чичерина его наследники – сыновья Александр, Василий и Дмитрий – вынуждены были срочно заложить отчий «дом с колоннами» в Опекунский совет за 30 000 рублей. А позже, в 1792 году, даже продать подаренный Екатериной II значительный по своим размерам престижный участок земли, ограниченный правым берегом реки Мойки, Большой Морской улицей и Невским проспектом вкупе с родительским особняком дворцового типа и многочисленными внутренними хозяйственными дворовыми строениями князю Алексею Борисовичу Куракину (сыну гофмейстера Бориса Александровича Куракина и Елены Степановны Апраксиной и брату князей Александра и Степана, получивших блестящее образование за границей и занимавших важные государственные посты в период правления императора Павла I).

С этого времени знаменитый «дом с колоннами» повторяет судьбу многих своих столичных собратьев – переходит из рук в руки различных владельцев, постепенно меняет облик внутренних помещений и их функциональное назначение, переносит невзгоды и исторические перемены. Однако отрадно отметить, что, несмотря на неоднократные внутренние переделки в доме различными его владельцами, общий наружный облик здания, построенного обер-полицмейстером Санкт-Петербурга Н. И. Чичериным, за истекшие более чем две с половиной сотни лет не претерпел особых изменений. Основа особняка дворцового типа осталась прежней.

Новый владелец «дома с колоннами», князь, камергер и тайный советник Алексей Борисович Куракин, прослужив несколько лет в элитном Конногвардейском полку, в период царствования императора Павла I завершает свою блестящую военную карьеру и занимает весьма ответственные государственные посты. Император назначает его генерал-прокурором с чином действительного тайного советника. При подобном ответственном назначении Павел Петрович обеспечивает князя довольно широким кругом государственных полномочий, позволяющих государственному чиновнику оперативно решать многие важные вопросы внутреннего управления Российской империи.

Современники и сослуживцы члена Государственного совета князя А. Б. Куракина довольно нелестно отзывались о нем. По их воспоминаниям, князь обладал довольно заносчивым характером и в свете считался спесивцем и зазнайкой. Князь И. М. Долгоруков, некогда известный поэт, знавший князя Алексея Борисовича весьма близко, вспоминал о нем: «Сановник являл собой пример гордеца, не склонного уважать самолюбие окружавших его людей. Он во всем всегда следовал своим капризам и сиюминутному расположению настроения. Всякий знак его внимания, даже самого благодетельного, был тяжел, потому что покупался не столько подвигами, званию свойственными, как разными низкими угождениями, кои так противны благородному сердцу».


Алексей Борисович Куракин


Женив своего весьма способного в делах секретаря Л. С. Кармалеева на своей внебрачной дочери и поселив молодую семейную пару в своем доме, князь Алексей Борисович фактически передал секретарю все текущие дела по своему Департаменту государственной экономии, которым тогда заведовал. Вездесущий же Кармалеев лихо и довольно умело практически руководил всеми делами этого важного государственного департамента, никогда не забывая о своей финансовой выгоде, естественно, нанося при этом немалый ущерб российской казне. В секретном донесении агента Третьего отделения приводятся весьма нелестные отзывы о роли князя и его доверенного лица Л. С. Кармалеева в текущих делах этого государственного учреждения: «Кармалеев женат на побочной дочери князя Алексея Борисовича Куракина, живет в его доме и занимается всеми его делами, пишет ему мнения, ворочает всем, что зависит от Куракина, и наживается всеми возможными средствами. Он принадлежит к разряду подьячих, весьма искусен в так называемых крючках, а впрочем, повинуется безусловно страстям Куракина, который иначе не действует, как по внушению страстей».

В историческом описании Северной столицы И. Г. Георги отмечал, что «Чичерин дом в первой Адмиралтейской части по-прежнему арендует Музыкальный клуб, оставшийся здесь при князе А. Б. Куракине. Правда, финансовые дела этого „Клоба“ со временем ухудшались, а мероприятия программы „Клубного дома“ требовали со временем более значительных расходов и денежных затрат». В конечном итоге казна этого знаменитого столичного музыкального общества настолько опустела, что оно вынуждено было официально признать себя банкротом и несостоятельным должником. В 1790 году «Санкт-Петербургские ведомости» сообщали, что «клуб открыл дополнительный прием вместо отбылых вновь желающим вступить сочленами». В 1792 году администрация «Клубного музыкального дома», наконец полностью разорившись, вынуждена была для погашения долгов распродавать с публичного торга свое имущество, предварительно опубликовав в «Санкт-Петербургских ведомостях» печальное объявление о том, что «продаваться будут в прежде Чичериновом, ныне Куракином доме оставшиеся от Музыкального клоба вещи: музыкальные инструменты, столовая поваренная посуда, серебро и мебели».

А ведь совсем недавно «Клубный музыкальный дом» процветал и был весьма популярен у петербуржцев. В 1780-х годах его регулярно посещали А. Н. Радищев, В. В. Капнист, Д. И. Фонвизин, И. Е. Старов, Ф. И. Шубин, Дж. Кваренги и многие другие знаменитые жители Северной столицы.

Однако распродажа с публичного торга редких уникальных музыкальных инструментов, старинной серебряной и фарфоровой посуды не позволила организаторам музыкального клуба полностью погасить образовавшийся долг. С банкротством «Музыкального клоба» в доме князя Куракина прекратилась также активная деятельность собраний «вольных каменщиков», несмотря на то что сам новый хозяин «дома с колоннами» с давних пор являлся одним из активнейших членов масонской ложи. В первом же этаже дворцового особняка, также как при генерал-полицмейстере Н. И. Чичерине, продолжали активно и выгодно работать самые разнообразные лавки и магазины, регулярно публикующие в столичных газетах свою призывную рекламу типа: «Против Полицейского моста в угольном князя Куракина доме в Италианской лавке можно получить недавно выписанный нюхательный табак, ла ферм называемый, в бутылках, жестянках и полужестянках, также разного рода курительный, равно кофе мокку, шоколад, лоделаван и лодеколонь».

В начале 90-х годов XVIII столетия «дом с колоннами» арендовал «Бюргер-клуб», первоначально называвшийся «Малым мещанским собранием». Увеселительное «собрание» организовали для развлечения молодых людей. Согласно уставу «Бюргер-клуба», его членом мог стать любой столичный житель из числа лиц всех свободных профессий и состояния, по рекомендации действительного члена клуба. Членами «Бюргер-клуба» в 1790 году являлись 650 человек, вносивших вступительные взносы в размере 28 рублей, а в последующие годы – по 11 рублей. По понедельникам, средам и субботам в клубе проходили общие собрания членов «Малого мещанского собрания», а в воскресенье устраивались музыкальные вечера и веселые танцы. Клуб славился своими замечательными и довольно дешевыми обедами из пяти блюд, стоившими 1 рубль 25 копеек медью.

Клуб занимался благотворительной деятельностью, жертвуя ежегодно 700–800 рублей ассигнациями в пользу бедных и сирот.

В 1794 году по распоряжению владельца дома князя А. Б. Куракина «дом с колоннами» расширили. На правом берегу реки Мойки к бывшему особняку генерал-полицмейстера Н. И. Чичерина пристроили каменный трехэтажный флигель, фасад которого выходил на набережную. Центр трехэтажного крыла здания с 21 окном вдоль Мойки подчеркивался фронтоном.

В свои молодые годы в доме князя Куракина арендовал квартиру будущий российский государственный деятель, ближайший советник Александра I, автор плана либеральных преобразований, инициатор создания Государственного совета и фактический руководитель кодификации Основных государственных законов Российской империи граф Михаил Михайлович Сперанский. Окончив духовную семинарию, Михаил Михайлович был оставлен преподавателем математики и физики. Для дополнительного заработка он поступил на службу в должности одного из секретарей князя А. Б. Куракина. 3 ноября 1798 года Сперанский обвенчался с дочерью английского священника Стивенса – Елизаветой. Однако семейное счастье будущего знаменитого реформатора Российской империи длилось недолго, ибо через год, после рождения дочери, супруга скоропостижно скончалась от быстротечной формы туберкулеза легких – чахотки.


Михаил Михайлович Сперанский


С годами Алексей Борисович Куракин не только старел и приобретал соответствующие возрасту недуги, но и практически утратил всякое желание нести ответственную государственную службу. В конце своего царствования император Павел I стал смещать со своих мест чиновников всех рангов, в том числе и тех, кто находился в его ближайшем окружении. За год до трагической гибели своего благодетеля князь А. Б. Куракин выходит в отставку и уезжает из столицы в одно из своих многочисленных имений. «Дом с колоннами» на углу Невской перспективы и правого берега Мойки его управляющий по распоряжению князя выгодно продает богатому херсонскому купцу 1-й гильдии А. И. Перетцу, разбогатевшему на солидных кораблестроительных подрядах и откупах.

Заметим, что откупами в те далекие времена являлась денежная плата, выкуп, которыми в Российской империи «откупались» (освобождались) от чего-либо. В России до 1863 года право на взимание с населения налогов на исключительное ведение торговли или пользование чем-либо, предоставляемое государством частному лицу за денежный взнос, доверялось откупщику – лицу, приобретшему право на откуп. В период Отечественной войны 1812 года купец 1-й гильдии Абрам Израилевич Перетц назначается одним из активных интендантов русской армии, снабжавших тогда всем необходимым воинские подразделения. Про него неоднократно писали корреспонденты отечественных газет, расхваливая его организаторские способности и умение наладить своевременное снабжение русских армий. Столичные газеты неоднократно упоминали, что «А. И. Перетц являлся человеком весьма образованным, ученым, знавшим разные иностранные языки, жил и одевался по гражданским обычаям». В дополнение к характеристике очередного нового владельца дома на правом берегу реки Мойки и Невского проспекта следует добавить, что он многие годы одновременно был еще и основным поставщиком соли в казну. Купец являлся выходцем из Волыни, где многие годы проживали его предки – богатая еврейская семья, давшая своему способному отпрыску не только возможность получить прекрасное образование, но и не препятствовавшая принятию им лютеранского вероисповедания, крупнейшего по численности объединения протестантизма.


Абрам Израилевич Перетц


А. И. Перетц довольно выгодно женился на дочери весьма состоятельного волынского коммерсанта и ученого фон Цейтлина, назначившего зятя главным представителем своей торговой фирмы в Санкт-Петербурге.

К сведению читателей, Волынь, в которой многие годы жили предки А. И. Перетца, является достаточно древней областью, существовавшей с IX–XII веков, заселенной славянскими племенами. В Х веке Волынь подчинялась киевским князьям. С 1117 года эта область на многие годы становится дополнительным княжеством Владимира Мономаха, а в период с 1172 по 1205 годы князь Роман Мстиславович присоединил Волынь к Галицкому княжеству. В последующие времена Галиция находилась под протекторатом короля Польского, а затем князя Литовского. В 1569 году по Люблинской унии Волынь становится Волынской губернией. В 1793 году по второму разделу Польши Россия получила восточную часть Волыни, а в 1795 году – западную, образовав при этом в 1797 году Волынскую губернию Российской империи. С целью русификации этой новой российской территории и устранения преобладания в ней поляков указом императора Николая I иностранцам в дальнейшем категорически воспрещалось приобретение земельной собственности в Волынской губернии.

Брак купца 1-й гильдии А. И. Перетца оказался счастливым. В семье подрастали четверо сыновей. Старший сын, Григорий Абрамович Перетц, получил прекрасное домашнее образование, окончил курс столичного Педагогического института и успешно служил в канцелярии петербургского генерал-губернатора. Правда, круг его новых знакомых и близких друзей вовлек молодого человека в российскую тайную организацию декабристов – Союз благоденствия, основанный на базе Союза спасения в 1821 году. По протекции заведующего канцелярией столичного губернатора генерала М. А. Милорадовича, Ф. Н. Глинки – активного участника Отечественной войны с наполеоновской Францией, известного поэта и писателя, – Г. Перетца включили в активную работу Северного общества. Г. А. Перетц не принимал непосредственного участия в акции на Сенатской площади и к восставшим не примкнул, но все же был через два дня арестован и препровожден в Петропавловскую крепость. По приговору суда его обвинили в правительственном заговоре и выслали из столицы в город Пермь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33