Георгий Зуев.

От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам



скачать книгу бесплатно


Поэт О. Э. Мандельштам


Атмосфера Офицерской улицы как нельзя лучше располагала к творчеству великих русских писателей – Н. В. Гоголя, Н. Г. Чернышевского, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева, А. С. Грина и других наших известных прозаиков.

Улица не отличается обилием великолепных особняков и общественных зданий с необычной архитектурной красотой, однако вся история Санкт-Петербурга-Петрограда-Ленинграда отразилась в ней и ее зданиях, несмотря на то что некоторые из них неоднократно перестраивались и меняли свой облик. Городская магистраль во все годы продолжала сохранять свой особый специфический колорит, особенно ее участок, располагавшийся в местности между Крюковым каналом и реками Мойкой, Фонтанкой и Пряжкой, названной издавна Коломной. До сих пор существуют самые разнообразные версии и мнения происхождения этого названия.

Знаток же истории этой части города А. Ю. Иванов полагает, что название произошло от подмосковного Коломенского, откуда в новую столицу переселили мастеровых людей. Исследователи также считают, что изначально основанием для подобного наименования, скорее всего, стали русизмы «коло (около)» и «мна (меня)». Иначе говоря, около столицы, около великого князя, царя, императора – «Коло-мна».

В заметке «Почему – Коломна?», опубликованной в «Панораме» от 14 мая 1987 года, Р. Вербицкий, ссылаясь на словарь В. Даля, сближает слова «Коломна» и «коломень» – окрестность, околоток, полагая, что окраинное положение этой части города могло послужить мотивом появления столь необычного для Санкт-Петербурга названия городского района.

В 6-м выпуске «Панорамы» за 1985 год В. Антонов, внимательно изучив старинные выпуски газеты «Санкт-Петербургские ведомости» и купчие документы XVIII века, отстаивает версию историка Санкт-Петербурга П. Н. Петрова о происхождении названия Коломна от итальянского «колонна» – межевой столб, просека, улица, слобода. Так именовал некогда прорубленные здесь просеки первый архитектор Петербурга Доменико Трезини. К тому же, действительно, в объявлении, помещенном в «Ведомостях» (1762, № 23), читаем: «На Адмиралтейской стороне между Глухою и Чухонскою речками в 21 коломне под № 1 желающим купить деревянный двор…» (Чухонская речка – старое наименование реки Пряжки).

Помимо итальянского слова «колонна», широко употреблялось и другое, с тем же значением, но заимствованное уже из немецкого языка – «колюмна»; например, в купчих 1780-х годов то и дело встречаешь это слово: «…в большой колюмне, между Фонтанкою и Глухою речкою…» или: «…на Адмиралтейской части, за Мьею речкою, в новопостроенных слободах колюмнах…».

Вот этот-то сплав чужеземных слов «колонна» и «колюмна» и был, вероятно, переосмыслен русскими людьми в привычное ныне слово Коломна.

Любопытно, что в XVIII веке в Петербурге, оказывается, существовало несколько районов, называемых Коломна. Та же газета «Санкт-Петербургские ведомости» в 20-м номере 1784 года поместила объявление о продаже частного жилого строения следующего содержания: «В Московской части в Коломне, по Басманной улице продается дом под № 135 на жилых каменных погребах…».

Как известно, Московская часть находилась между Невским проспектом, Фонтанкою, Царскосельским (Московским) проспектом и Лиговским каналом.

Басманного называлась некогда нынешняя Колокольная улица, а весь район вокруг Владимирской церкви занимался с 1740-х годов Дворцовой слободою, населенной придворными, стремянными, свечниками, кузнецами, поварами и т. д. (Для них-то и была построена вначале деревянная, а затем каменная церковь.) Кстати, Басманной улица звалась потому, что ее населяли басманники – придворные пекари.

В купчих документах тех далеких времен периодически встречаются знакомые слова «колонна» и «колюмна», обозначающие будущее местоположение Кузнечного, Поварского, Свечного и иных переулков. О Стремянной, например, писалось: «…в Московской части в первой Коломне, что ныне называется Стремянная…».

Существовали «Коломны» и в других частях города. При этом можно совершенно отчетливо проследить превращение «колонны» в «коломну». Так, например, в объявлении от 12 сентября 1749 года читаем: «Коллегии иностранных дел секретарь Степан Писарев продает деревянной свой двор… состоящий во второй колонне от Невской першпективы…» (имеется в виду нынешняя Итальянская улица). Спустя четыре года этот же адрес звучит уже так: «На Адмиралтейской стороне во второй коломне от Невской першпективы… продается… секретаря Писарева дом». Со временем безымянная «колонна-коломна», снабженная лишь порядковым номером, обретала свое имя и становилась уже целой улицей: «В приходе церкви Вознесения Господня в третьей Коломне в подьяческой улице продается… дом». Из этого объявления, появившегося в 1761 году, видно, что недавно возникшее название улицы еще не воспринималось современниками как имя собственное и потому пишется с маленькой буквы, а вот «колонна» уже стало таковым, превратившись в Коломну.

Итак, название Коломна бытовало в различных частях города, где некогда прокладывались регулярные улицы, поэтому версии о перенесении этого слова на петербургскую почву выходцами из села Коломенское или о его происхождении от слова «коломень» не подтверждается.

Но возникает вопрос, почему уцелело оно только применительно к одной части города? Вероятно, причиной здесь может быть то обстоятельство, что другая Коломна, в Московской части, уже имела более употребительное официальное наименование – дворцовая слобода. В остальных же случаях речь идет не о собирательном названии целого городского района, а лишь об отдельных улицах, которые, приобретя собственное имя, переставали называться «коломнами». Исследования и поиски более определенного ответа о происхождении названия Коломна продолжаются.

В первые годы основания Санкт-Петербурга на участке будущей Офицерской улицы располагался лес, болото и непроходимые топи. После дренажных работ здесь построили деревянные дома и разбили ограды. Позже деревянные постройки заменили каменными домами. Улица неоднократно меняла свое официальное название. Вначале она именовалась Приказной, а затем Морской, Малой и Большой Офицерской. Современное официальное наименование – улица Декабристов – эта городская магистраль получает в 1918 году. Ее протяженность невелика: длина этой дорожной столичной магистрали от Вознесенского проспекта до набережной реки Пряжки составляет 1618 метров.

Дома старых особняков Офицерской улицы надежно хранят память о своих жильцах и исторических событиях, свидетелями которых им пришлось стать в различные эпохальные периоды.

Долгое время Офицерская улица, и особенно ее Коломенская часть, оставалась заштатным городским районом и одновременно являлась уникальным центром особой столичной культуры – местом, куда прятались от суетной жизни Петербурга люди искусства и культуры. Здесь в XVIII–XIX столетиях вели спокойную, неторопливую жизнь люди среднего достатка. Это о Коломне Н. В. Гоголь напишет: «Тут все не похоже на другие части Петербурга. Тут не столица и не провинция; кажется, слышишь, пройдя коломенские улицы, как оставляют тебя всякие молодые желания и порывы. Сюда не заходит будущее, здесь все тишина и отставка; все, что осело от столичного движения. Сюда переезжают на жилье отставные чиновники… Квартиру можно сыскать здесь за 5 рублей в месяц, даже с кофием поутру…».

С Офицерской улицей неразделимо связаны судьбы многих знаменитых деятелей отечественной культуры. В 1815–1816 годах на этой улице близ Большого театра, здание которого в тот период находилось на месте нынешней Консерватории, у своего дяди жил А. С. Грибоедов. Здесь, в доме Брунста, Н. В. Гоголь писал «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831–1832 гг.) и читал их А. С. Пушкину.


Житель Коломны писатель Н. В. Гоголь


Известные русские писатели в своих романах селили в небольших комнатах доходных домов на Офицерской улице свои персонажи. И. С. Тургенев поселил в одном из домов на улице, в небольшой комнатушке, героя своего популярного романа «Новь» – студента университета Нежданова. Здесь собирались народники, уходящие в деревни.

На Офицерской улице жила и героиня романа М. Е. Салтыкова-Щедрина Варвара Петровна, рассказывающая в своих «письмах к тетеньке» об удобном местоположении своей квартиры, «где все было под руками: и Лиговский рынок, и Литовский замок, и живорыбный садок на барже, пришвартованный к набережной речки Мьи, и Демидов сад».

Мариинский императорский театр, перестроенный в столице архитектором А. К. Кавосом, и прекрасное здание петербургской Консерватории стали национальными культурными центрами в этой части пересечения Никольской улицы (в конце XX века переименованной в улицу Глинки) с Офицерской и местом бурной театральной жизни в Петербурге. Как позднее писал Н. В. Гоголь в «Петербургских записках 1836 года», «Петербург – большой охотник до театра…». Ближайшие расположение этих театральных учреждений столицы к Офицерской улице можно объяснить тем, что в этой части города, на Офицерской и прилегающих улицах, во все времена любили снимать квартиры известные музыканты, композиторы, певцы, артисты балета и актеры.

Офицерская улица от Вознесенского проспекта до Театральной площади во все времена оставалась довольно узкой, застроенной главным образом четырехэтажными доходными домами, украшенными плоскостным декором и разноцветной штукатуркой. Окончательно облик домов этой части улицы сложился во второй половине XIX столетия.

Здания на Офицерской видели расцвет города и разруху. В разное время, особенно после 1918 года, в городе безотказно действовал «утилитарный» принцип, главным аргументом которого было волевое слово «надо!». Бывали случаи, когда, по мнению администрации района, на участках старых изящных особняков XVIII–XIX столетия считалось необходимым построить уродливый «Дом быта», плавательный бассейн или стадион. Если полагали, что это надо делать именно здесь, – старинные дома и сооружения без колебаний уничтожались, несмотря на жалобы и активные протесты жителей. Творились эти злые дела как бы походя, без мысли о том, что безвозвратно уничтожается архитектурное наследие одной из старинных магистралей города.

Дома Офицерской улицы замерзали вместе со своими жильцами в период революционных потрясений и тяжелых дней блокады Ленинграда. Они горели и разрушались от немецких бомб и дальнобойных снарядов. За долгие годы улица обросла тайнами, легендами и многочисленными преданиями «старины глубокой», которые по эстафете человеческой памяти передаются от одного поколения ее жителей другому.

Как уже упоминалось, в годы основания северной столицы местность, по которой прокладывали Офицерскую, была весьма заболочена, покрыта густым лесом и кустарником. Освоение ее началось в 1720-х годах, когда на плане города впервые отметили прямую трассу улицы, проложенную между постройками Шневенской и Кузнечной слобод (нынешними территориями Английского проспекта и реки Мойки).

Отведенные для служителей Морского ведомства земельные участки осваивались медленно и весьма неохотно, прежде всего из-за низинного их положения и исключительной, даже для Петербурга, заболоченности этой местности. По словам Владимира Михневича, составителя справочника «Петербург весь на ладони», опубликованного в 1847 году, район Офицерской улицы при Петре Великом был предместьем города, «наполненным топями и болотами, так что в дурную погоду не было по нему ни проходу, ни проезду. Здесь была пустыня и глушь». Вдоль улицы постепенно возводились деревянные строения, между которыми долгое время оставались огромные пустыри, занятые огородами. В «Описании столичного города Санкт-Петербурга», относящемся к 1717–1720 годам, отмечается, что в это время на Офицерской улице строили, главным образом, «дома все деревянные, из положенных друг на друга бревен, которые внутри отесаны, но снаружи нет. Крыши покрыты тонкой еловой щепой или же досками (длинной 10–12 футов), уложенными друг около друга и закрепленными поперечными рейками. Кто хочет лучше защититься от дождя, укладывают под доски большие куски березовой коры… Другие покрывают крыши поверх щепы четырехугольными кусками дерна, пока он свеж, похоже, что на крыше зеленый луг, который все же достаточно сух». Лишь немногие жители этой улицы в первые годы существования города строили здесь «каркасные дома», крытые черепицей.

Страшные пожары в 1736 и 1737 годах не миновали и Офицерской улицы. В огне погибла почти вся ее первоначальная застройка. Комиссии о Санкт-Петербургском строении под руководством архитектора П. М. Еропкина, специально учрежденной, чтобы решать, «како быть строению, как по улицам, так и во дворах… и учинить тому строению надобно особливой твердой план и чертеж, дабы всяк впредь по тому надежно строить и поступать мог», поручалось осмотреть во дворах деревянные строения и, в случае тесноты и опасности распространения пожара, назначить их «в сломку».

Один из членов Комиссии – архитектор М. Г. Земцов разработал несколько вариантов типовых («образцовых») жилых одноэтажных строений «на погребах». Теперь при отведении Комиссией участка владелец обязывался предоставить для утверждения детальный план здания и его фасада. После утверждения проекта будущий владелец дома давал подписку обязуясь «на том месте оное наличное каменное строение строить со всякою крепостью и предосторожностью и погреба сделать со сводами и у тех погребов главные наружные двери железные, и у палат рундуки и лестницы каменные, и то строение закладывать и производить под присмотром и показанием архитектора Земцова, а сверх тех апробированных плана и фасада лишнего строения и на дворе служб… не строить под опасением штрафа». Подобные меры преследовали не только обеспечение противопожарной безопасности, но и способствовали «регулярству» нового здания. Российская императрица Елизавета Петровна, возведенная в 1741 году на престол гвардией, особым указом предписала впредь возводить только каменные дома, строго повелев Сенату «между речками Мойкою и Фонтанкою строить каменные строения, деревянному не быть!». Одновременно с этим приказала у въезда в Коломну, на месте морского полкового двора, поставить пятиглавый собор с колокольней, назвав его Никольским, в честь свт. Николая – покровителя всех рыбаков и мореходов.


Архитектор П. М. Еропкин


Вскоре облик Офицерской улицы изменился. Деревянные хибарки уступили место каменным строениям, сначала двухэтажным, а впоследствии и громадам доходных домов, тянущих ввысь свои коммерческие этажи.

Построенные на отведенных участках в начале XIX века дома состоятельных горожан украшались пилястрами коринфского ордера с пышной капителью из ряда листьев аканфа и небольших волют. Окна второго этажа зданий имели наличники затейливого рисунка – отзвук отходившего в прошлое барокко. Затем на Офицерской улице интенсивно пошел процесс надстройки домов дополнительными этажами, с одновременной основательной переделкой их фасадов. Пилястры превратились в лизены – примитивные плоские вертикальные выступы на стенах некогда нарядных жилых строений. Окна утратили барочные наличники.

Во второй половине XIX века Офицерскую улицу застроили полностью, и после частичной надстройки и перестройки более ранних зданий ее облик сформировался окончательно.

Ансамбль Театральной площади долго делил Офицерскую улицу примерно на две равные, но не равнозначные части, значимость и общественный вес которых менялся по мере ее формирования и перестройки. Примерно до начала 1860-х годов ярко блистала роскошная и аристократическая половина улицы от Вознесенского проспекта до Театральной площади, в то время как ее вторая половина (от Офицерского моста до набережной реки Пряжки) оставалась захолустной городской окраиной с невыразительными строениями и огромными непроходимыми лужами на проезжей части.

Вот как описывал в 1864 году Офицерскую улицу в своем замечательном романе «Петербургские трущобы» В. В. Крестовский: «Крюков канал служит границей между нарядной, показной частью города и тою особенною стороною, которая известна под именем Коломна… Впрочем, и здесь есть обитатели весьма комфортабельных бельэтажей, даже красуются пять-шесть барских домов, напоминающих "век нынешний и век минувший…". Чуть перевалитесь вы через любой из горбатых, неуклюжих мостов Крюкова канала, особенно вечером, как разом почувствуете, что вас охватывает другой мир, отличный от того, который оставили вы за собой. Вы едете по Офицерской: улица узкая, сплошные каменные громады, в окнах газ, бездна магазинчиков и лавочек, по которым сразу видно торговлю средней руки; посередине улицы то и дело снуют извозчики; по нешироким тротуарам еще чаще сталкивается озабоченный разночинный народ – и это вечное движение ясно говорит вам про близость к городскому центру про жизнь деятельную, всепоглощающую, промышленную – одним словом, про жизнь большого, многолюдного города.

Но вот узкая улица с ее шумом и суетней впала в окраину громадной площади. Тут движение еще сильнее, еще быстрее. Огни газовых фонарей пошли еще чаще.

Ярко освещенные подъезды и еще ярче залитые светом ряды окон двух огромных театров, быстрый топот рысаков, отовсюду торопливое громыхание карет, ряды экипажей, "берегись" и "пади" кучеров да начальственный крик жандармов – все говорит вам, что элегантный Петербург торопится убивать свое многообильное праздное время. Но чуть перевалите вы за горб Литовского моста, как вдруг запахло не центром, а близостью к окраине города. Офицерская улица, кажись, и та же – да не та. Пошла она гораздо шире, просторнее; дома, в общей массе, менее высоки и громадны, инде виднеются сады, инде постройки деревянные. Свету вдесятеро меньше, народу тоже, и нет ни этого снованья, ни этого грохота экипажей.


Писатель В. В. Крестовский


В самом деле, какой резкий контраст!

Там за вами, – шум и движенье, блеск огней и блеск суетной жизни, балет и опера, все признаки веселья и праздности; а здесь – тишина и мрак, и безлюдье; здесь первое, что встречает вас за мостом, – это казенно-угрюмое здание городской тюрьмы, которую вечером, подъезжая к одному из двух театров, и не заметите вы в окутавшем ее мраке…

Одна и та же улица, но по одну ее сторону – жизнь многолюдного столичного города, а по другую сторону от Офицерского моста – столица умеренности и спокойствия. В бельэтажах ее домов не бывает раутов; на кухнях нет ни метрдотелей, ни поваров; есть лавки, но нет магазинов; по улице не гуляют, а ходят пешком. Здесь встают, когда по другую сторону улицы еще спят; обедают, когда там начинаются утренние визиты и ложатся спать, когда там только собираются к вечерним визитам».

Историки Петербурга справедливо замечали, что по мере удаления от Театральной площади Офицерская улица все больше походила на городскую окраину. И действительно, долго еще, почти до начала XX столетия, здесь можно было видеть старые одноэтажные строения с колоннами, мезонинами, палисадниками и подслеповатыми деревянными флигелями. В праздной тишине этих заповедных уголков города люди свято берегли унаследованную старинную мебель и даже любимые часы-кукушки, продолжающие мерно отсчитывать уходящее в Лету время.

По сравнению с элегантным участком Офицерской улицы, ее последующая часть всегда выглядела значительно скромнее и беднее. Здесь сновали торговцы с лотками на головах, мещанки, рабочий люд, чиновники и их жены. Люди одевались небогато и пестро. Преобладали байковые платки на головах, салопы и жакетки. Мелькали жилетки купцов и русские сапоги, поддевки, крылатки, тальмы, кацавейки, демисезонные пальто с узкими бархатными воротниками и ватерпуфы с маленькими буфами на плечах местных красавиц. Кое-где в толпе поблескивали светлые пуговицы форменных шинелей и офицерские кокарды на околышах фуражек.

По мере приближения улицы к набережной реки Пряжки здания делались ниже и беднее, дома выглядели более мрачными и безликими. Улица наполнялись кустарными предприятиями, меблированными комнатами, распивочными, часовыми мастерскими, портновскими заведениями и даже кошерными еврейскими магазинчиками.

Да, именно кошерными, так как в конце XIX – начале XX веков в Коломне между Торговой и Офицерской улицами сформировался район компактного проживания евреев. Историк-этнограф Наталия Юхнева отмечала, что еврейская колония появилась здесь во времена царствования императора Александра I, разрешившего своим указом евреям-фабрикантам и ремесленникам приезжать в столицу на короткий срок. До этого никто из евреев не имел права даже на короткое, временное пребывание вне «черты оседлости». На Офицерской улице появились мелкие еврейские лавочки, сапожные и портновские мастерские, принадлежавшие евреям. Места пребывания евреев в Коломне и на Офицерской улице сохранили некоторые черты «местечкового» быта, связанные с народными традициями и обычаями, а также свой родной язык. Поэт Осип Мандельштам писал об уникальном своеобразии и оригинальности этих мест с еврейскими вывесками с быком и коровой, женщинами с выбивающимися из-под косынки накладными волосами, семенящими в сюртуках до земли многоопытными и чадолюбивыми стариками.

Чем дальше от Театральной площади уходила Офицерская улица, тем больше становилось магазинов помельче – лавок и лавчонок. В них часто совсем не было приказчиков, хозяин со всем семейством жил при магазине. Над входной дверью такого торгового заведения висел колокольчик, который давал владельцу знак о приходе покупателя. Подобные торговые заведения особенно часто встречались на улице после ее пересечения с Крюковым каналом, в районе Коломны. Особый вид был у так называемых мелочных лавок, прототипов современных универсамов и супермаркетов. В них покупали хлеб, селедку, овощи, крупы, конфеты, мыло, керосин, швабру, метлу, почтовые открытки, конверты и марки к ним, лампадное, постное, сливочное и топленое масло, дешевую посуду, пироги с различной начинкой, мясные продукты, предметы одежды и постельное белье, кнуты для извозчиков и предметы лошадиной сбруи. Всего не перечесть. При некоторых лавках существовали небольшие пекарни, в которых, кроме хлебобулочных изделий, по просьбе покупателей можно было запечь ароматный окорок или баранью ногу, нашпигованную чесноком, к рождественскому или пасхальному праздничному столу.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

Поделиться ссылкой на выделенное