Георг Айказуни.

Начни действовать. Часть 5. Родина в опасности



скачать книгу бесплатно

© Георг Гариевич Айказуни, 2017


ISBN 978-5-4483-1406-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Белорусской ССР, Минск. Здание ЦК КП БССР, кабинет Первого Секретаря.
4 октября 1980 год. 7 часов вечера.

Пётр Миронович (Александр твердо решил, что даже наедине сам с собой, он будет себя воспринимать и называть именно так), сидя за рабочим столом, анализировал ситуацию, в которой он оказался.

Еще днем, как только вошел в кабинет, набрал номер домашнего телефона и попросил супругу приехать к нему. Машеров строго запретил всем участникам поездки распространять информацию, что они были свидетелями его недомогания.

После приезда Полины Андреевны, которая была немало удивлена вызовом мужа, Машеров попросил её, организовать тайную передачу записки бывшему начальнику его личной охраны Валентину Ивановичу Сазонкину, которому он доверял защиту своей жизни в течение 13 лет и был уверен в его порядочности и профессионализме. Незадолго до этого дня Полковника Сазонкина перевели в центральный аппарат республиканского КГБ, назначив на его место нового начальника личной охраны, переведенного из Москвы. Их дети дружили между собой. Посещение вечером дочери Машерова, Елены, квартиры Сазонкиных и передача личной записки полковнику от отца, не должно было вызвать особых подозрений, если вдруг за членами его семьи была установлена слежка. Вероятность этого была довольно высока, особенно после того, что запланированное на этот день убийство Машерова не состоялось. А то, что это было убийством, а не случайное ДТП Пётр Миронович был уверен. Последние годы своей первой жизни он уделил изучению этого факта огромное внимание. Его всегда интересовала фигура Машерова, как порядочного государственного деятеля, который в отличие от многих своих коллег, по высшему руководству КПСС, действительно служил интересам своего народа. Он прекрасно помнил содержание всех собранных материалов. На память в первой жизни не было причин жаловаться, а при второй жизни, он благодаря постоянному самосовершенствованию довел ее до абсолютной. После перемещения в эту действительность, он с удовольствием отметил, что все приобретенные навыки за две предыдущие жизни сохранились и в новом теле. Правда, физическое состояние организма никак не могло его устраивать. Лишний вес, одышка от непомерного курения и некоторые болячки постоянно о себе напоминали. Машеров принял решение с завтрашнего дня уделить своему новому организму особое внимание, поскольку за 62 года напряженной жизни и после двух боевых ранений, проблем со здоровьем хватало.

В 8 часов вечера в буфете, расположенном на втором этаже здания ЦК, который к этому времени уже не работал, должна была состояться встреча Машерова с полковником Сазонкиным. Он прекрасно знал все варианты незаметного проникновения в здание ЦК.

В записке Пётр Миронович особенно подчеркнул необходимость ни при каких обстоятельствах не попасться на глаза его новой личной охраны. После ухода бывшего начальника большинство сотрудников были заменены новыми. Профессиональная подготовка новых сотрудников не вызывала доверие.

Покопавшись в памяти бывшего хозяина тела, Пётр Миронович нашел подтверждения фактам многократных замечаний новому руководителю личной охраны со стороны Машерова о профессиональном несоответствии сотрудников. Особенно много замечаний было в адрес майора Чеснокова, который, вместо того, чтобы днем руководить движением кортежа посредством раций установленных во всех автомобилях, даже не сделал замечание белой «Волге» сопровождения, которая самостоятельно заняла место впереди автомобиля Первого Секретаря вместо автомобиля ГАИ, притом, что на этой машине не было установлено светосигнальное и звуковое предупредительное оборудование. Из памяти мгновенно появилась информация, что два офицера, водитель и правый пассажир «Волги» имели прекрасные личные дела, они оба до перехода, год назад, в 9 управление были бойцами спецподразделения КГБ.

Пётр Миронович вспомнил материалы дела по расследованию гибели Машерова. Белая «Волга» двигалась от «Чайки» на 500—600 метров впереди. Машеров сам был виноват, что впереди идущая машина нарушала установленную дистанцию 70—100 метров, была у него слабость мчаться со скоростью 120 км/час, но подозрение, и не малое, вызывало внезапное перемещение белой «Волги» на встречную полосу и возврат обратно в левый ряд своей полосы движения, незадолго до аварии. Этот маневр не был причиной аварии, но ненужность такого поведения на дороге многих исследователей натолкнуло на мысль, что этим белая «Волга» дала сигнал ехавшему на дистанции 500 метров большегрузному «МАЗу» – приступить к началу операций.

Странности на этом не исчерпывались. Большегруз двигался со скоростью свыше 70 км/час, а за ним на небольшой дистанции на такой же скорости ехал тяжело груженный картошкой грузовик, для которого эта скорость была запредельной. Как установило следствие, за сутки до этого, этот грузовик был замечен на той же трассе, хотя перед водителем не была поставлена соответствующая задача его руководством, и грузовик был пустым. Следователям прокуратуры водитель так и не смог внятно объяснить причину своего появления, за сутки до аварии, на трассе. Он просто катался. Не менее объяснимым было поведение водителя большегруза: за 100 метров не доезжая до белой «Волги» он резко начинает тормозить. Водитель грузовика, вместо того, чтобы повернуть руль на право, в сторону обочины дороги, чтобы избежать неминуемого столкновения с большегрузом, поворачивает руль налево, выезжая на встречную полосу. Водитель белой «Волги» справляется с ситуацией, профессионально объезжая грузовик, движущийся прямо в лоб, хотя по инструкции он был обязан любой ценой, даже прямым столкновением, остановить движение этого грузовика и не допустить опасность аварии для машины Первого Секретаря. Водитель и второй офицер охраны так и не понесли наказание за прямое игнорирование своих обязанностей, отделались незначительным административным наказанием по линии КГБ.

Не меньшей странностью были и другие моменты предшествующие этой аварии. За несколько дней тяжелый и намного ударостойкий «ЗИЛ-115», на котором обычно возили Машерова, был отправлен на ремонт. Его в последние дни обслуживала «Чайка – ГАЗ-13» на много уступая защищенностью «ЗИЛу». За рулем «Чайки» в этот день находился водитель, возраст которого был за 60 лет и у него имелись проблемы со зрением и, естественно, его реакции никак не соответствовали постоянным высоким скоростям передвижения кортежа Первого Секретаря. Скорость 100—120 км/час была установлена действующей инструкцией обеспечения безопасности передвижения высших должностных лиц. Новый начальник охраны был прекрасно осведомлен об этом факте, но не предпринял никаких мер по замене водителя, притом, что молодой профессионально подготовленный водитель имелся в штате, но по непонятным причинам, его не допускали к вождению. В результате старый водитель не смог адекватно отреагировать на аварийную ситуацию и на огромной скорости машина Первого Секретаря столкнулась с грузовиком. В той реальности водитель, офицер охраны и Машеров погибли на месте. Водитель большегруза не понес никакого наказания, а водитель грузовика был осужден на 15 лет, но в 1982 году после прихода к власти Андропова его срок значительно скосили и после прихода к власти Горбачева в 1985 году, вовсе выпустили на свободу по амнистии. Именно судьба водителя и отсутствие наказания для водителя большегруза, офицеров охраны, находящихся в белой «Волге», нового начальника охраны и нового руководителя КГБ республики, которого так же назначили незадолго до трагедии, по должностной инструкции о нёс личную ответственность за сохранность жизни руководителя республики, не позволяло посчитать все выявленные факты аварии и предшествующие ей события невероятным, но случайным стечением обстоятельств.

Пётр Миронович копался в памяти стараясь обнаружить несоответствия собранных фактов, но он их так и не обнаружил. Оказалось, что Машеров не ходатайствовал за старого водителя, наоборот, незадолго до этого дня, сделал замечание новому начальнику охраны по этому поводу. Он был раздосадован, что его замечания о низком профессиональном уровне сотрудников охраны и несоответствия физического состояния старого водителя, были игнорированы новым начальником охраны.

Петр Миронович был немало удивлен имеющиеся информации, хранившейся в памяти Машерова. Оказалась мифом возможность назначения Машерова Председателем Совета Министров СССР. Да, у него состоялась встреча с Брежневым в Москве, во время Олимпиады, но не было предложения о переходе на работу в Москву. Брежнев довольно хорошо относился к Машерову, не раз их семьи собирались вместе, обедали и дружески общались. Он несколько раз приглашал Машерова на совместную охоту, даже дарил подарки в виде охотничьего снаряжения. Но по своему обыкновению, он не любил перемены в своем близком окружении, особенно во властных структурах.

Вопрос о замене Косыгина встал только тогда, когда стало ясно, что его состояние здоровья ухудшается с каждым днем и довольно долгое время правительством реально руководил Тихонов – первый заместитель председателя правительства, старый и проверенный друг Брежнева из днепропетровской группировки и именно тот должен был занять должность руководителя правительства. Машеров сам не стремился в Москву и был доволен занимаемой должностью. Даже вполне осознано пел дифирамбы «дорогому Леониду Ильичу», во время личного общения с ним и при официальных выступлениях. Ему хватило одного намека со стороны Брежнева, чтобы сидеть на своем месте тихо и особенно не возникать. Как-то он решил обратиться к Брежневу с просьбой назначить на должность руководителя республиканского КГБ своего фронтового друга – Эдуарда Болеславовича Нордмана. Просьба была игнорирована и до него специально донесли слова Брежнева – «Нечего Петру собирать вокруг себя своих партизан». Как говориться – дружба дружбой, но знай свое место. Этого урока ему вполне хватило и в дальнейшем Машеров старался ничем не раздражать Брежнева.

Петру Мироновичу предстояло разработать хорошо обдуманный план действий, в результате успешной реализации которого он бы смог занять должность Председателя Совета Министров СССР. Полномочия второго человека в государстве, учитывая же нынешнюю недееспособность Брежнева и практический отход от управления государством, предоставляли Петру Мироновичу немало возможностей максимально эффективно воспользоваться столь необходимыми рычагами власти. Ему нужны были эти рычаги, как для организации подготовки государства к кардинальным изменениям, так и для укрепления своих перспектив стать Генеральным Секретарем ЦК КПСС – реальным руководителем государства, которому предстояло спасти страну от развала и полной капитуляции перед противниками.

Он с благодарностью вспоминал уроки Сталина, когда занимал позицию первого заместителя ГКО. На все его возражения, что методы политической борьбы и изощренных интриг в новой России ему не понадобятся, Сталин спокойно отвечал, что навыки никогда лишними не бывают, может и пригодятся, кто знает, что на самом деле случится в будущем. В итоге они оба оказались правы, в той жизни ему не пришлось воспользоваться приобретенными навыками, а вот в этой, без них никак. Тогда он впервые оценил степень сожаления Ришада Шакирова, по поводу невозможности в дальнейшем использовать искусство Сталина в организации политических интриг. Сталин действительно виртуозно владел этим искусством – Макиавелли отдыхал. А учителем Сталин оказался настойчивым, и к моменту начала боевых действий успел вколотить в своего ученика практически все, что знал сам. Отсутствие опыта использования новых приобретенных навыков не беспокоило Петра Мироновича, он давно научился за кратчайшие сроки превращать знания в познания, благо, в последний год своего существования в прошлой реальности, совершенствованию этого умения он обращал особое внимание.

Скоро предстояла встреча с полковником Сазонкиным. Аргументы, которые были родом из другой жизни, Пётр Миронович не мог использовать, чтобы привлечь к сотрудничеству бывшего начальника его личной охраны, действующего полковника КГБ, которому он доверял по той причине, что тот был профессионалом высокого класса, порядочным офицером и не проявлял ненавистные ему признаки личной преданности и лизоблюдства. Только наличие серьезных аргументов позволило бы получить помощь полковника. Пётр Миронович решил сыграть в ва-банк, не тянуть резину, прекрасно понимая, что до наступления драматических событий для его родины осталось слишком мало времени. В отличие от других, он был уверен, что развал СССР начался после смерти Брежнева и прихода к власти Андропова, а может быть и намного раньше. К личности Андропова он относился резко отрицательно, и считал его основным инициатором развала страны. При этом он был глубоко уверен, что все, что Андропов натворил, были продиктованы благими намерениями. В этом случае дорога в ад для 250 миллионного населения величайшей страны мира была не метафорой, а реальностью. А успел Андропов натворить много плохого. Сидя в одиночестве в своем кабинете, Пётр Миронович тщательно взвешивал каждое слово, чтобы заинтересовать Сазонкина и заняться проверкой некоторых фактов.

Пока было время до встречи с полковником, он приступил к анализу причин поведения Андропова, с целью выработать наиболее эффективный вариант противодействия. Ему также предстояло подумать об обеспечении собственной безопасности. Он был уверен, что очередная попытка убить его обязательно состоится. Вместо того чтобы затаиться и переждать бурю, он решил провоцировать убийц и их руководителей, заставить их спешить и допустить непростительную ошибку, которая поможет ему в его будущих планах нейтрализовать Андропова и его команду убийц. Для этого у них было целых 17 дней, до момента начала работы пленума ЦК КПСС, на котором ни при каких обстоятельствах не должен был присутствовать Машеров. Андропов со своими сторонниками собирался окончательно укрепить свои позиции в ЦК, Политбюро и правительстве. Председателем Совета министров должен был стать Тихонов Н. А., в состав Политбюро в качестве полноценного члена должен был войти Горбачев М. С., а вместо Машерова позицию кандидата в члены политбюро должен был занять бывший второй секретарь ЦК КП БССР Т. Я. Киселёв – креатура Суслова, самого могущественного соратника Андропова. Этот старый маразматик видел в Андропове будущего Сталина, убежденным сторонником которого он продолжал оставаться. Гений Андропова в том и состоял, что он манипулировал людьми различных позиций и политических взглядов, привлекая их на свою сторону. Его негласной группировке в ЦК и Политбюро противостояла группировка Дмитрия Федоровича Устинова, которая в результате этих перестановок теряла паритет, а сторонники Андропова стали бы занимать доминирующее положение в основных высших властных структурах страны. В конце жизни Брежнев был настолько недееспособен, что не мог заметить, что его ещё при жизни уже считали политическим трупом, и манипулировали им все кому не лень.

Ровно в 8 часов вечера Пётр Миронович зашел в буфет. Ему удалось незаметно для сотрудников охраны пройти в это помещение, правда пришлось осадить майора Чеснокова и запретить сопровождать его внутри здания. По отношению к этому человеку у него были двоякие чувства, низкий уровень профессионализма раздражал, но осознание того факта, что сегодня днем майор должен был погибнуть вместе с ним, заставляло более сдержанно относиться в целом к неплохому молодому человеку. Он распорядился, чтобы Чесноков находился постоянно в приемной его кабинета и запретил ему меняться. В невиновности этого сотрудника своей охраны он был уверен.

В углу небольшого помещения буфета за двухместным столом сидел полковник Сазонкин. В помещении было темновато, но благодаря лучам яркого уличного освещения здания ЦК, которые проскальзывали через стекло довольно крупного окна буфета, не было полной темноты, имелась возможность разглядеть лица присутствующих в этом помещении. Заметив Машерова, полковник поднялся со стула. Машеров подошел поближе, обменялся крепким рукопожатием и сел на второй стул, сделав знак садиться полковнику. Сазонкин не делал попытки скрыть удивленное выражение своего лица и терпеливо ждал объяснения причины столь неожиданного приглашения.

– Валентин Иванович, вижу, что удивлен, подожди немного, скоро все объясню, – спокойным голосом начал разговор Пётр Миронович. – Сначала скажи, что ты слышал сегодня обо мне.

– Мне известно, что днём на дороге Вам стало плохо и Вы отменили все дела на сегодня. Я был оперативным дежурным центрального аппарата республиканского КГБ и сообщение начальника Вашей охраны зарегистрировал в журнале, как положено по инструкции.

– Ты случайно не в курсе от кого начальник охраны получил сообщение и во сколько?

– От капитана Андрейченко, в 2 часа 25 минут. Эта информация также была передана начальником охраны.

– Понятно, мое распоряжение возымело воздействие на старшего в группе охраны, майора Чеснокова, а этот капитан Андрейченко решил ослушаться, и через голову старшего охранника доложил начальнику охраны.

Ладно, к этому вернемся позже. Перед тем, как объяснить причину твоего приглашения и моих требований соблюдать полную скрытность я расскажу кое-что о событиях, творящихся в стране. Сразу предупреждаю, я обратился к тебе только потому, что считаю тебя порядочным офицером КГБ и уверен, что ты не позволишь никому втянуть себя в противозаконные действия. Ты всегда служил государству и за долгие годы совместной работы не дал повода сомневаться, что интересы государства для тебя превыше всего. Я в курсе твоего ровного отношения к моей личности и этот факт меня так же устраивает, поскольку после моего рассказа ты будешь вынужден принять довольно сложное для себя решение, проверить достоверность информации и потом определиться с дальнейшим поведением или сразу же доложить по служебной инстанции. Говорю сразу, к любому твоему решению я буду относиться одинаково уважительно, поскольку не собираюсь давить своими полномочиями и авторитетом. Твоё решение должно быть осознанным и самостоятельным, от него будет зависеть не только твое будущее, но и будущее и безопасность нашего государства. Пока я не приступил к своему рассказу, у тебя имеется возможность прекратить наше общение и уйти, по крайней мере, себя ты точно обезопасишь.

– Пётр Миронович, труса я никогда не праздновал. Если вопрос касается безопасности государства, я готов на всё. В последнюю очередь я буду беспокоиться о спасении своей шкуры, – уверенно отреагировал полковник Сазонкин.

– Другого ответа я и не ожидал, за это тебя и уважаю. Перейдем от лирики к конкретике.

Так вот, в 1979 году умерли 4 члена ЦК. А с начала 1980-го года, из жизни ушли свыше десятка членов ЦК, словно мор воцарился в среде руководящих органов партии! Зная возрастной состав ЦК КПСС можно предположить, что умирают по естественным причинам. Я сам предпочитал до недавнего времени придерживаться этого удобного мнения. Но когда очередь дошла до меня, как говориться пришлось призадуматься, многие наивно предполагают, что эта чаша минует нас, если будем вести себя правильно, знать свое место и особенно не выпячиваться. На дороге кое-что случилось, об этом я расскажу позже.

После возращения в здание ЦК, я начал анализировать череду такого количества смертей среди членов ЦК КПСС. И вот какие закономерности я обнаружил. Более чем в три раза выросло количество смертей только за 1980 год и не все умершие находились в глубоко старческом возрасте, многие были на вид здоровы, жизнь кипела в них. Ещё после внимательного изучения я отметил, что в основном умирают те, кто, так или иначе, тесно был связан с группой «стариков» и военно-промышленным комплексом – командой Устинова. А вот сторонники команды Андропова-Суслова проявляют удивительную живучесть. Их принадлежность к этой группировке является защитой от мора, сеющего смерть среди членов ЦК. Военно-промышленная группировка понесла наибольшие потери и, как принято, где-то убыло – в другом месте обязательно прибыло. Удивительным образом абсолютное большинство новых членов ЦК являются сторонниками группировки Андропова – Суслова. За последние два года эта группировка планомерно наращивала число своих сторонников и до недавнего времени, в ЦК и Политбюро было паритетное соотношение, между тремя основными группировками. Этот паритет нарушится с моей смертью и назначением Киселева на моё место и избранием его кандидатом в члены Политбюро. Сам знаешь, что Тихон Яковлевич является человеком Суслова.

– Получается, у Вас не было сердечного приступа, а была попытка отравления? – не сдержался Сазонкин и прервал Машерова.

– Нет, как раз сердечный приступ спас мою жизнь. Наберись терпения, чуть позже я все расскажу подробно.

В верхушке партии началась активная борьба за власть. Несмотря на то, что Брежнев пока жив, основные игроки его уже мысленно похоронили, происходит перегруппировка сил, все готовятся к решающему сражению за занятие должности руководителя нашего государства. Но если две группировки эту борьбу ведут политическими методами, то третья группировка, которая изначально была самая маломощная, решила не останавливаться ни перед чем и придти к власти, оставляя за собой гору трупов. С моей смертью они добьются решения основной задачи на данный момент – эта группировка станет доминирующей не только в ЦК, но и в Политбюро, поскольку на Октябрьском Пленуме у них развяжутся руки и они протащат в Политбюро Горбачева. Тот еще персонаж, говорун, не отличается ни умом, ни сообразительностью, но задницы лизать умеет профессионально. Этот деятель умудрился своей готовностью прислуживать верой и правдой интересам Андропова и Суслова, взлетел довольно высоко по служебной лестнице.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное