Генрих Книжник.

Ты любишь науку или нет?



скачать книгу бесплатно

– Крути. Быстрее давай: труба согреется, – сказал он.

Медленно и на этот раз осторожно Витик раскручивал ручку. Фуня стоял с растопыренными руками и не сводил глаз с трубы, готовый ловить ее, если она вздумает падать опять. Все быстрее и быстрее вертелись колеса, и вдруг синяя длинная искра с жестким треском вылетела из одного шарика, обогнула трубу и ударила в другой. Сильно запахло свежестью.

– Ай! – раздалось за дверью.

Но Витик с Фуней даже не оглянулись.

– Обманула! – укоризненно сказал Фуня. – Надо сделать изолирующий экран. Что за бумага там в углу?

В углу лежали старые объявления на ватмане. Витик сложил одно вчетверо, проделал в нем дыру и надел на трубу, как большой воротник. Снова завертелись колеса, снова рванулась теперь уже знакомая искра, но проскочила она на этот раз прямо через трубу, как будто и не было там непроходимого для нее холодного воздуха.

– Почему?! – в отчаянии воскликнул Витик.

– Согрелась, – мрачно отозвался Фуня. – Надо ее опять в холодильник.



– Я больше не могу! – донеслось из-за двери.

– Может быть, пустим ее пока? – спросил Витик. – Трубу она не увидит и ни о чем не догадается.

– Ладно, – разрешил Фуня.

Витик открыл Мальке дверь:

– Заходи. Есть хочешь?

Пока труба остывала, они сидели и жевали бутерброды, запивая их теплой водой из кастрюльки. Малька смотрела в пол, лицо у нее было измученное, и Витик подумал, что волноваться за кого-то – тоже нелегкая работа. Ну ничего, теперь уже все ясно, и следующая попытка обязательно будет удачной.

– Всё! – безжалостно сказал Фуня. – Выходи!

Малька безропотно пошла к двери, волоча по полу свой ранец. Витик проводил ее взглядом.


Скоро стало ясно, что опыт не удался. Искра летела куда хотела и когда хотела, независимо от того, была труба холодной или нет, стояла или нет кастрюлька с горячей водой. Один раз эта кастрюлька грохнулась на пол, плеснув кипятком Фуне на ноги. В другой раз Витик покрутил ручку, схватился за шарик и почувствовал такой злой, пронзительный укол, что взвизгнул, как девчонка; тут же визгом ответила из-за двери Малька. Нужно было кончать, но Фуня, чуть не плача, требовал попробовать еще так, и еще вот так, и еще…

Наконец Витик сказал:

– Всё, хватит, – и начал складывать вещи.

Фуня стоял рядом и орал, что нужно продолжать, что они упускают, может быть, последний шанс, что он – Президент и приказывает, а Витик – предатель!

Вдруг Малька чем-то стукнула в дверь и прошипела:

– Тихо!

Фуня замолк, и в тишине стало слышно, как кто-то неторопливо поднимается по лестнице. Витик быстро выключил свет и затаился.

– Ты что здесь делаешь? – услышали они удивленный женский голос. – Поздно уже, в школе никого нет.

– Я ключ от дома потеряла и дожидаюсь тут, когда родители придут с работы, – быстро ответила Малька честным голосом.

– Ты одна здесь? Я вроде разговоры слышала. – Дверь дернули. – Там никого нету?

– Никого-никого, – заверила Малька. – Это я сама с собой на разные голоса разговариваю от страха.

Можно я еще немножечко здесь побуду? Мои уже скоро придут домой.

– Возле меня подождешь, – сказала женщина. – И тебе страху меньше, и мне спокойнее. Пойдем.

– Дежурная, – шепнул Витик Фуне.

Дождавшись, пока шаги затихли, они быстро собрали вещи, запихали в сумку, осторожно вышли из кабинета и захлопнули за собой дверь. Из школы вылезли через окно туалета первого этажа: только учителя не знали, что оно не запирается. У школьных ворот их ждала Малька.

– Не получилось, – мрачно сказал ей Витик. Настроение было хуже некуда.

Малька дрожащим от сочувствия голосом стала говорить, что это ничего, что в следующий раз у них все обязательно получится, что они просто ужас какие смелые: она за дверью чуть не умерла от страха, а они нисколечко не боялись прямо возле этой страшной машины, заглядывала в глаза и спрашивала: «Да, Витик?» Витик, жалея ее, что-то отвечал, Фуня глухо молчал. Наконец возле своего дома Малька попрощалась с ними и убежала.

– Что будем делать? – спросил Витик.

– Думать надо, – не сразу ответил Фуня. – Может, искра слишком маленькая, молнии-то из облаков вон какие…

Витик ничего не ответил.

– Зайдешь? – спросил Фуня возле своего дома скучным голосом.

– Поздно уже, домой пора, как бы не влетело, – отказался Витик.

Фуня не настаивал.


В довершение ко всем неудачам во дворе Витик встретил Эльку. Она стояла возле машины разодетая, наверное, собиралась в гости. А может быть, и на Вовин концерт. Ее надутый папаша уже сидел за рулем, мать устраивалась на заднем сиденье. У Витика сильно стукнуло сердце.

– Эй! – окликнула его Элька.

Витик остановился.

– Почему не идешь, когда тебя зовут? – поинтересовалась Элька.

– Чего надо? – хмуро спросил Витик.

– У тебя усталый вид. Трудно было?

– Да, Эля, у нас сегодня… – Витик аж задохнулся от неожиданного сочувствия.

– Что, нелегко зарабатывать известность? А вдруг ты уже знаменитый и тебя показывали по телевизору, а я проглядела? – перебила его Элька. – Ты обязательно скажи, когда покажут, уж не забудь про меня. Ой, меня мама зовет! – Элька противно хихикнула и плюхнулась на заднее сиденье рядом с матерью.

Витик мучительно соображал, что бы ей такое ответить, чтобы она перестала ехидно улыбаться и смотреть торжествующим взглядом, но ничего, кроме «дура», в голову не приходило. А говорить это при родителях не стоило.

– Так не забудь, предупреди! – сказала Элька и захлопнула за собой дверцу.

Машина тронулась.

– Вову своего не просмотри! – крикнул вслед машине Витик.

Но, во-первых, это было неудачно, во-вторых – поздно. И он в еще более паршивом настроении пошел к подъезду.

Дома ему сказали, что уже два раза звонил Алеша и просил позвонить, как только Витик придет.

«Какой еще Алеша? – вяло подумал Витик. Ни с кем разговаривать не хотелось. – Да ведь это Фуня, он же на самом деле Алеша!» – вспомнил Витик и набрал Фунин номер.

Тот взял трубку и сразу закричал:

– Я все понял! У нас ничего и не могло получиться! Мы пускали искру через готовый непроходимый воздух, а надо ставить такой воздух у нее на пути, когда она уже вылетела. – Голос у Фуни был опять бодрый и уверенный.

«Надо же, как просто! – подумал Витик. – Действительно: чувствует, что может, – летит; чувствует, что не может, – не летит. А вот подловить ее, когда она уже вылетела… Только как это сделать?»

– И давай немедленно ко мне, – включился он в Фунин монолог.

– Уже поздно, Фуня, и не пустят меня, – сказал Витик. – И есть я хочу, и уроки не сделаны…

– Ты не любишь науку, – заявил Фуня. – Тогда завтра обсудим. А сегодня – думай. Пока.

Настроение чуть-чуть улучшилось. Витик пошел мыть руки. «А как искра чувствует, можно ей лететь или нет? – мелькнула мысль. – Ладно, спрошу потом у Фуньки».


Утром, войдя в класс, Витик сразу наткнулся на Фунин вопросительный взгляд и покачал головой. Фуня вздохнул и отвел глаза.

«Тоже ничего не придумал», – понял Витик.

– Ну как успеть подставить ей какое-нибудь препятствие? – уныло произнес Фуня, когда Витик сел на свое место рядом с ним. – Она знаешь как быстро летит? Ужас! Папа сказал, метр она пробегает за одну тысячную секунды, а между шариками машины расстояние еще меньше раз в пять. За две десятитысячных, значит…

– За сколько?! – переспросил Витик.

– За две десятитысячных, – повторил Фуня упавшим голосом. До него тоже дошло, что и за целую секунду мало что можно успеть сделать, а уж за две десятитысячных…

Англичанка вошла в класс, все встали, Фуня и Витик тоже поднялись, почти не замечая происходящего вокруг.

«Тут что-то не так, – думал Витик. – Десятитысячная – это и увидеть не успеешь, а мы искру видели и слышали, как она жужжала».

– Не может быть! – зашипел Фуня у Витика над ухом. – Мы искру видели? Видели. Даже ее цвет разобрали: когда – синий, когда – красный с синим… Не-ет, я все понял: проскакивает она, может быть, и быстро, но потом висит некоторое время, как мост, пока электроны не перебегут с одного шарика на другой. Или с тучи на землю. Она долго висит, целую секунду наверное… Здо?рово! Вот тогда и можно успеть сунуть что-нибудь у нее на пути.

– Замороженную трубу!

– Замороженную вату! В ней много холодного воздуха, и она мягкая.

– Привязать вату за веревочку, и когда искра ударит – дернуть, чтобы встала на пути. Или пружину с курком, как в пистолете…

– А если папиросную бумагу?

– Точно! А если будет плохо пропускать, намочим ее…

– Ура! – воскликнул Фуня.

– Афонин! Что за крик?! Выгоню из класса! – возмутилась англичанка.


На следующем уроке родилось несколько новых вариантов Эксперимента. И опять, переписываясь и перерисовываясь с Фуней, Витик испытывал радость от безмолвного взаимопонимания, когда один взгляд, нарисованный значок, пожатие плечами говорят больше, чем сто слов с другим человеком. «Вот Дуба, например, – думал Витик. – Ему говоришь, втолковываешь, он вроде и слушает, и соглашается, а потом как скажет что-нибудь, и сразу ясно, что услышал он совсем не то, что ты хотел ему сказать. Или Элька… – Витик непроизвольно вздохнул. – А вот Малька – та понимает, если только не обижается своими дурацкими обидами. А может, это она мне хочет что-то такое объяснить, а я не понимаю, оттого и обижается? Кстати, где она, не заболела ли после вчерашнего? А, вон она, к Тоньке пересела, беседуют. И Ниночка-Мыша аж спиной к Чучундре повернулась, из своей парты вылезла, их слушает. И на нас с Фуней зыркает. А разговор-то серьезный, не охают, не хихикают… Интересно о чем?»

– Смотри, – обратился он к Фуне. – Совсем страх забыли. Сейчас Чучундра им даст…

– Ага! – развеселился Фуня. – Кстати, почему она – Чучундра?

– У нее имя-фамилия подходящие: Чучурина Александра Андреевна. Ну вот, дождались.

– Сельцова, Валеева, Сторбеева, дневники ко мне на стол быстро! – скомандовала учительница.

Мыша, Малька и Тонька с воплями: «За что?!» и похоронно-укоризненными лицами, едва шевеля руками, стали доставать дневники.

– Ничего, – прокомментировал Витик. – Это она пугает. После уроков поназидает и отдаст. Интересно, о чем это они говорили, так увлекшись?

– Погоди, – сказал Фуня. – А если попробовать так?..

Он начал рисовать, и Витик тут же забыл о Мальке, Мыше и Тоньке.


В тот вечер, идя к Фуне, Витик очень волновался: предстояло знакомство с дедом. Фуниных отца и маму Витик уже знал. Они были веселые, симпатичные, в очках и джинсах и не очень похожие на Фуню. Зато дед был вылитый Фуня, только старый и волосы белые, лежачие, а не черные и стоячие, как у Фуни. И лицо не сердитое и озабоченное, а какое-то очень усталое. Он был маленький, худой, чуть согнутый, но когда вошел в Фунину комнату, Витик сразу понял: настоящий академик.

Поначалу Витик очень стеснялся и помалкивал, предоставив Фуне излагать их общие разработки, но потом как-то забыл, что дед знаменитый академик, и втянулся в разговор. С дедом было ужасно интересно, хотя сам он говорил мало, а только улыбался, поднимал брови, хмыкал, качал головой. Все равно было видно, что и ему интересно с ними, хотя он в физике знает, наверное, все, а Фуня – почти ничего, не говоря уже о Витике.

Когда они изложили все свои проекты и идеи, как остановить молнию или искру на лету, дед весело посмотрел на них и сказал:

– Ну что ж, фантазия есть, а это важно.

И тогда Витик неожиданно для самого себя спросил:

– А откуда искра знает, сможет она пролететь этим путем или не сможет? – и испугался: вдруг его вопрос очень глупый, ведь дед привык только к самым умным вопросам.

– Ну как же… – начал Фуня и растерянно замолк.

Дед вдруг коротко и остро взглянул на Витика, и Витик, сам не зная почему, почувствовал такую гордость, что едва удержался, чтобы не расплыться в улыбке от уха до уха.

– Когда вы вертите колесо электрической машины, электричество накапливается на одном из электродов, то есть на одном из шариков, и меняет свойства пространства вокруг себя… – Дед говорил неторопливо и серьезно. – Мы не видим и не слышим этих изменений, разве что неосознанно чувствуем их.

«Точно! – подумал Витик. – Когда долго крутишь, а искры все нет, что-то чувствуешь и на голове волосы шевелятся».



– Это свойство называется напряженностью электрического поля, – продолжал дед. – Как только напряженность окажется достаточной, искра прорвется к нулевому электроду. В разных условиях для прорыва требуется разная напряженность. В сухом воздухе, например, нужно накопить на разряднике больше электричества, чтобы проскочила искра или молния, во влажном – меньше…

Витик слушал в полном благоговении, и хотя он почти ничего не понимал – не переспрашивать же академика. Фуня все поймет и потом объяснит, а пока важно не упустить ни единого слова.

– Коленька! Николай Ильич! К тебе пришли, – раздался голос.

Дверь Фуниной комнаты отворилась, и на пороге появилась невысокая изящная старушка, по-видимому Фунина бабушка, а за ней очень большой, коричневый от загара, лысый человек в тяжелых очках, с широченной улыбкой, тоже старый.

– Хелло, Ник, хау а ю? – сказал загорелый человек и потряс над бабушкиной головой обеими руками, сцепленными в один громадный кулак.

– Хелло, Джон! – улыбнулся ему дед. – Так вот, исчезнет поле – исчезнет и искра. Известные опыты с торможением интенсивных электронных и ионных пучков в ускорителях не приводили к образованию устойчивых сгустков. Проблема, я думаю, неизмеримо сложнее…

– А куда же тогда денется?.. – начал Фуня.

Но дед уже говорил что-то загорелому на английском языке. Тот поднял толстый коричневый палец, сделал круглый рот, воскликнул: «О-о!» – и что-то добавил по-английски.

Дед повернулся к Фуне и Витику и повторил по-русски:

– Я сказал мистеру Бронкману, что не смог дать исчерпывающий ответ на вопрос начинающих физиков, а он сказал, что такова жизнь и это – прекрасно. И все-таки подумайте над моим объяснением. А с вами рад был познакомиться, молодой человек, до свидания.

Дед пожал Витику руку и пошел из комнаты, вытесняя бабушку и мистера Бронкмана и оставляя Витика в счастливом обалдении.

– Ты понял, почему у нас ничего не получилось с молнией? – спросил он у Фуни, когда за дедом закрылась дверь.

– Нет, не успел, – недовольно сказал Фуня. – А все этот американец! Он физик из Беркли, ихний академик, дедов старинный приятель. Теперь жди, когда у деда снова найдется время. Вот черт!


На следующий день Витик заметил, что некоторые девчонки в классе смотрят на него и на Фуню как-то необычно: с испугом, что ли, как на ненормальных. Витик даже спросил Ксанку Деревянкину, чего это она на него так вылупилась, но она закудахтала: «Ничего, ничего!..» – и быстро исчезла. Витик пожал плечами и перестал об этом думать: мало ли что может взбрести в голову девчонкам. Тем более что подумать было о чем.

Электрическую машину, того и гляди, уберут в шкаф до следующего года, так что с новым Экспериментом следовало торопиться, а у Фуни, что ни час, новая идея. То пустить мамин фен дуть наоборот – вдруг станет гнать холодный воздух? То набрать в тряпку сухого льда – искра прожжет ее, и холодный воздух вырвется. А масло?! Заменить холодный воздух маслом! Витик как услышал такое, просто рот открыл. А Фуня сразу затараторил, что это самая лучшая его идея. Масло наливают во все приборы, где искра опасна, в трансформаторы например. Масло не нужно охлаждать, на путь искры его можно впрыснуть очень быстро – изо рта, например, как воду на белье, когда гладят. И доставать его не нужно: у всех дома оно есть. Надо только натренироваться быстро прыскать им перед искрой.

Витик долго не мог простить себе, что согласился. За два дня тренировок случилось два тяжелых скандала дома, испачкали подсолнечным маслом одежду и учебники, на всю жизнь возненавидели его вкус и поняли, что способ не годится. Фуня, вздохнув, сказал, что такова научная работа, а Витик, трясясь от злости, заявил, что Фунин дед, пожалуй, прав насчет его дурацких идей и пусть Фуня в следующий раз проверяет их на себе. Фуня на это неуверенно ответил, что Витик не любит науку, и затих.

Тем временем события приобретали неожиданный поворот. Однажды на переменке к Витику подошел Дуба с друг-Гаврилой и спросил, правда ли, что они с Фуней чуть не взорвали школу и сами чуть не покалечились? Витик смог только открыть рот, да так и остался.

Его ошеломленный вид убедил Дубу.

– Я так и знал, что девчонки врут! Чего они только не навыдумывают! – И ушел со своим друг-Гаврилой.

Потом к Витику подступил молчаливый Макся и задрал брови – это означало, что у него вопрос. Витик так же молча помотал головой. Макся усмехнулся, пожал плечами и отошел.

Становилось понятным, почему девчонки последние два дня смотрят на них с Фуней дикими глазами. Не вызывало также сомнений, от кого эти слухи пошли. Фуня, услышав от Витика о произошедшем, засверкал очками, выпятил челюсть и сурово распорядился, чтобы Витик все эти слухи немедленно пресек, тем более что это дело рук его Мальки.

– Почему – моей?! – взвыл Витик.

– Потому! – отрезал Фуня.

Витик не нашел, что ему возразить.

На следующий день про взрыв и опасность спрашивали уже ребята из других классов, а девчонки говорили, что они и подумать не могли, что Фуня такой смелый. Витик боролся с известностью как мог. На все расспросы он отвечал, что всё – вранье, что просто они с Фуней рассказали Мальке, Тоньке и Мыше историю из книжки, а те всё напутали, ну и так далее… Одни верили, другие – нет, но Витик с Фуней слухи отрицали. Малышей, которые тоже откуда-то узнали и пристали к Витику на перемене, он просто разогнал, страшно выпучив на них глаза и затопав ногами. Малька ходила тихая, нервно оглядывалась и явно старалась не попадаться ему на глаза – чувствовала вину. Свой карающий разговор с ней Витик решил отложить на потом, когда утихнут слухи. А пока пусть ходит и мучается раскаянием за свою болтовню!

Окончив последний урок, Чучундра велела Фуне и Витику задержаться в классе для разговора. Вообще-то в этом не было ничего необычного: она часто оставляла кого-нибудь после уроков для воспитательной беседы. И повод у нее был: снижение Фуниной и Витикиной успеваемости. Но прийти для этого на чужой урок… Тут было что-то не так.

И правда. Чучундра об успеваемости говорить не стала, а почему-то спросила, не хотят ли они ей кое-что рассказать. Витик изумился и сказал, что рассказывать вроде бы нечего. Тогда Чучундра спросила, что с ними происходит и чем это они все время заняты и озабочены. Витик ответил, что ничего не происходит и ничем они не озабочены. Учительница возразила, что это не правда и они просто обязаны рассказать ей, в чем дело, а она постарается им помочь. Витик открыл рот, чтобы сказать, что никакая помощь им не нужна, но тут отворилась дверь, и в класс вошел физик. Этого Витик уж никак не ожидал, и у него похолодело внутри. Фуня тоже переменился в лице. Конечно, все могло быть, но интуиция подсказывала Витику: это не случайность.

Пока физик здоровался с Чучундрой и говорил с ней на нейтральные темы, Витик успел взять себя в руки. Он незаметно ткнул Фуню в бок, что означало: «Беру игру на себя. Молчи, как партизан». Фуня чуть кивнул и замер. Витик несколько раз вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться, – так учил его брат, – и стал ждать.

Физик наконец перестал болтать с Чучундрой, подошел почти вплотную и уставился на них. Витику ужасно захотелось или выскочить из класса, или тут же во всем признаться. Он покосился на Фуню: тот сидел выпятив челюсть и глядя в стол и, похоже, сдаваться не собирался. И Витик окреп духом, только внутри что-то мелко и противно дрожало.

Но вот физик досыта налюбовался на них, повернулся к Чучундре и стал ей рассказывать, как он был удивлен, обнаружив в запертом физическом кабинете сложенный вчетверо лист ватмана с проткнутой в нем большой дырой («Уй дураки, забыли убрать!» – подумал Витик), недоеденный кусок хлеба с маслом, слегка подсохший («Малькина работа: всегда она с бутерброда все объест, а хлеб оставит. Ну я ее!») и еще кое-какие следы пребывания кого-то в кабинете. Так, например, на ранее чистых разрядниках искровой машины появились следы разрядов – кто-то тайно крутил ее. Он, физик, терялся в догадках: кто это мог быть и зачем? А недавно по школе поползли слухи о каких-то страшных и опасных экспериментах, которые будто бы Витя Белецкий и Алеша Афонин проводили с электроискровой машиной в физическом кабинете. И хотелось бы услышать непосредственно от Вити и Алеши, насколько достоверны эти порочащие их слухи.

Витик, напрягаясь изо всех сил, чтобы голос звучал спокойно и естественно, сказал, что ничего подобного не было, просто они с Фу ней пересказали девчонкам один фантастический рассказ про шаровые молнии – какие они страшные и опасные и как ученые чуть не погибли от них, – а эти дуры подумали, что это случилось с Витиком и Фуней, и разнесли по всей школе. Физик хмыкнул, почесал в бороде и вдруг спросил: как они сами собирались защищаться от шаровых молний? Фуня открыл было рот, но Витик успел пнуть его под партой ногой и поскорее сказал, что никак не собирались, потому что никаких молний не делали. Тогда физик засмеялся – из черной бармалейской бороды блеснули здоровенные зубы, и у Витика опять похолодело внутри, – и сказал, что они с Алешей, пожалуй, убедили его в своей непричастности к этому делу и он не станет разбираться, откуда на самом деле пошли эти слухи. Но за это они, Витя и Алеша, должны дать ему и Александре Андреевне честное слово, что никогда без спроса не полезут в физический кабинет, как те злоумышленники, что там побывали.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4