Геннадий Сорокин.

Скелет в семейном альбоме



скачать книгу бесплатно

– Приятно иметь дело с таким образованным человеком, – сыронизировала она. – У меня нет таких глубоких познаний в медицине, как у вас, но я защищала дипломную работу как раз по нарушению теплообмена с окружающей средой. Вам в некотором роде повезло, что на вызов пришла именно я. Если бы сейчас девочку осматривал другой врач, он бы потребовал немедленной госпитализации. У Арины сегодня температура будет только расти, и сбить ее ничем невозможно. В больнице вашу дочь продержали бы дня два и выписали, не поставив точный диагноз. Нарушение теплообмена – явление специфическое, до конца еще не изученное. – Она посмотрела мне в глаза, слегка улыбнулась: – Андрей Николаевич, вы поверите мне на слово или после моего ухода вызовете «Скорую»?

Я сел на кровать рядом с Ариной, потрогал ее лоб. Девчонка вся горела.

– Я верю вам и поступлю так, как вы скажете.

– Тогда слушайте. Организм человека – саморегулируемая система. На подсознательном уровне мозг человека отдает команды каждому из внутренних органов и всему человеческому организму в целом. Независимо от воли человека бьется его сердце, легкие дышат, желудок переваривает пищу. То же самое происходит с теплообменом тела человека с окружающей его средой. Наш организм сам настраивается на нужную теплоотдачу. Представьте ситуацию: вы выходите зимой на улицу. Температура вашего тела – тридцать шесть и шесть градусов. Температура окружающей среды – минус десять градусов. На морозе ваше тело стремительно охлаждается, и, чтобы поддержать нужную температуру, организм наращивает внутреннюю теплоотдачу. Вы чувствуете холод, но температура вашего тела остается неизменной – тридцать шесть и шесть. Потом вы входите в помещение, и организм мгновенно перестраивается, на подсознательном уровне мозг понижает внутреннюю теплоотдачу до нужного уровня. Я понятно рассказываю?

– Даже очень.

– У Арины произошел сбой в регулировании теплообмена с окружающей средой. Сейчас ей кажется, что в квартире очень холодно, и ее организм ошибочно наращивает теплоотдачу. Пик роста температуры условно называется приступом. Потом пойдет спад, и девочка сама по себе выздоровеет. У Арины пологий рост температуры, а это значит, что еще несколько часов температура будет расти, потом замрет на одном уровне, а потом плавно пойдет на спад. Сбить рост температуры невозможно. Никаким внешним воздействием нельзя объяснить организму, что температура окружающей среды гораздо выше, чем он считает. Крепитесь, Андрей Николаевич. Когда температура у Арины поднимется до сорока одного градуса, не пугайтесь и не паникуйте. Это пик, после него начнется спад.

Я молча взял градусник, поставил Арине под мышку.

– Сейчас семь часов вечера. Это последний вызов у вас?

– Да, последний, – вздохнула она. – Пора домой.

– Елизавета Владимировна, будьте милосердны! Посидите еще немного. Поверьте, я в первый раз в жизни остался один с больным ребенком. Я, честно говоря, не представляю, что мне дальше делать. «Скорую», как я понимаю, вызывать не стоит?

– Если вы мне верите, то не вызывайте.

Если не доверяете, то позвоните. Посоветуйтесь с супругой, послушайте, что она скажет.

– У меня нет супруги, – на автомате ответил я.

Вот это «на автомате», оно ведь стоит пояснения! Если бы женщине-врачу было лет сорок, то я бы пропустил ее слова о жене мимо ушей. Но передо мной сидела молодая симпатичная девушка, и я, ни на секунду не задумываясь, запротестовал: «Нет, нет! Какая, к черту, жена! Я холост. Перспективен. Готов к интересным отношениям».

Елизавета Владимировна с сожалением вздохнула. Я обернулся и прочитал в ее глазах: «Разве я спрашивала о вашем семейном положении?»

Мы помолчали. Переход от здоровья ребенка к отношениям между его родителями требовал небольшой внутренней подготовки. Лиза, скептически улыбнувшись, начала первая:

– Вы не женаты, но это ведь ваша дочь? Вы в разводе с ее мамой?

– Я никогда не был женат на ее матери. Черт, температура уже тридцать восемь и девять! Чем мне помочь Арине?

– Намочите полотенце и положите ей на лоб, чтобы пот не стекал в глаза. Приготовьте сухое белье. У девочки есть пижама?

– Откуда я знаю, что у нее есть! – с раздражением бросил я.

– Вы не знаете, какая одежда есть у вашего ребенка? – с сомнением спросила Лиза.

– Конечно, не знаю! Я не живу в этой квартире.

– Ну, ладно, – не веря ни одному моему слову, согласилась врач.

– Черт возьми! – взорвался я. – Посмотрите, в этой квартире нет ни одной мужской вещи. Здесь ничто не указывает, что у девочки есть папа, а у ее мамы – муж. Или сожитель, или хрен знает кто!

– Андрей Николаевич, – испуганно стала оправдываться Лиза, – я ничего не хочу сказать…

– Смотрите! – Я подошел к одежному шкафу, решительно распахнул дверцы. – Где здесь мужская одежда?

Повисла неловкая пауза: в шкафу, на самом видном месте, висел на плечиках мужской костюм. Я уставился на него, как баран на новые ворота.

– Вот черт, глупо-то как получилось, – пробормотал я.

– Андрей Николаевич, ну… – Лиза не знала, что ей сказать по поводу моего конфуза.

Профессиональный рефлекс у меня сработал быстрее, чем я нашел объяснение наличию мужской одежды в квартире Натальи. Я вытащил костюм, посмотрел на этикетку.

– Это пятьдесят второй размер, – сказал я, показывая девушке на подкладку. – У меня размер одежды сорок восьмой. Меня за год так не раскормить, чтобы этот костюм стал подходить мне по размеру.

– Андрей Николаевич, – успокаивающе сказала Лиза, – я же ничего вам не говорю. Вы сами открыли этот шкаф…

Она посмотрела мне в глаза, потом – на раскрытый шкаф.

– Андрей Николаевич, вы расстроились? – мягко спросила она.

– Что вы, Лиза! Чужой костюм – это ерунда, дело в другом. Мне дико неприятно, что я перед вами выгляжу полным идиотом. Глупо ведь выглядит со стороны – я убеждаю вас, что не живу здесь, потом всплывают черт знает чьи вещи. Я не хочу перед вами выглядеть болтуном, который сам не знает что несет.

– Андрей Николаевич, поверьте, мне так неловко, что вы из-за меня открыли шкаф…

– Давайте попьем кофе, и я вам все объясню. Арина, ты полежишь одна?

Дочка никак не отреагировала на мои слова. Она спала.

– Пойдемте на кухню, Лиза.

– Пойдемте, если ненадолго.

На кухне я с удовольствием закурил. Девушка поморщилась, но ничего не сказала. Я открыл навесной шкаф, где обычно хранился кофе, достал начатую банку.

– Андрей Николаевич, – вспомнив что-то, сказала Лиза. – Если вы не были женаты на маме Арины, то почему вы ее бабушку называете своей тещей? Или женщина, которую вы назвали тещей, вовсе не бабушка Арине?

– Сейчас я все объясню, – ответил я, а про себя подумал: «А ты ведь, девочка, не замужем. Мы с тобой играем в одну игру. Называется она «Узнай побольше о понравившемся тебе человеке». Я к такой игре готов. Елизавета тоже. Иначе она бы просто фыркнула и пошла домой. Если бы я ее не заинтересовал, она бы не стала провоцировать меня разговорами о жене».

Я поставил на плиту чайник, сполоснул чайные чашечки, поставил кофе и сахарницу на стол.

– Лиза, посмотрите на мою руку. – Я положил на стол перед ней правую руку, пошевелил пальцами. – С виду в моей руке ничего необычного нет. Но это не так. Меня в эту руку клевала птица марабу. У вас есть знакомые, кого бы клевал аист марабу? Вполне возможно, что во всей Сибири я единственный человек, кого клевал марабу. Клюв у него – вот такой длины – с метр. Марабу – аист-падальщик. Он своим могучим клювом способен продолбить дырку в шкуре сдохшего носорога. Представляете огромного африканского носорога? У него такая толстая кожа, что ее нельзя пробить выстрелом из ружья, а марабу проклевывает. И вот это чудовище клевало меня.

– Где вы его встретили? – изумленно спросила девушка. – Вы были в Африке?

– В Африке я, к сожалению, не был. Марабу я встретил здесь, в Сибири. Когда мне было девять лет, я, родители и старший брат поехали в Новосибирский зоопарк. Походили, посмотрели на зверей, остановились возле птичника. Родители на птиц не смотрели, стояли в сторонке, какие-то свои дела обсуждали. Брат за страусом наблюдал, а я… Я смотрю – ба! У самого ограждения лежит перо павлина. Как же тут в стороне остаться? Пока до меня никому дела не было, я быстренько встал на колени и просунул руку за заборчик. Я так увлекся пером, что не заметил аиста марабу. Он стоял у самого ограждения на одной ноге. Глаза закрыты. Спит. Только я дотянулся до пера, аист как долбанет меня клювом по руке! От неожиданности я вскрикнул.

Что тут началось! Прибежали служащие зоопарка, стали укорять моих родителей, что они за детьми не смотрят. Какая-то тетка стала всех уверять, что она сама видела, как я хотел аиста марабу за ногу схватить. Ага, нашла дурака! Марабу был с меня ростом. Клюв у него – как моя рука. Я же не придурок, чтобы птицу с таким клювом за ноги хватать. Просто так получилось. Короче, нам пришлось уйти из зоопарка. Родители за это перо надавали мне затрещин, брат обиделся, что я ему весь поход в зоопарк испортил. Через час рука опухла, пальцы перестали двигаться. Родители сгоряча еще раз отлупили меня до слез, и мы поехали домой. Через неделю опухоль прошла, и даже шрама на руке не осталось.

– А если бы он до крови вас клюнул? – вполне серьезно спросила Елизавета. – Это же опасно. Если этот аист – падальщик, то у вас могло начаться заражение крови.

– Бог миловал, все обошлось. Хотя забавно бы получилось… Представляю: старухи возле подъезда шепчутся: «Отчего мальчонка-то у Лаптевых помер, здоровый же вроде был, ничем не болел?» – «А, так это, его аист марабу клюнул, вот он и скончался, сердечный».

Лиза осуждающе вздохнула:

– Как вы можете про себя так говорить, Андрей Николаевич?

– Ай, ерунда! Главное – никого в Сибири аист марабу не клевал, а я отличился.

– Андрей Николаевич, а зачем вас аист клюнул, вы же ничего плохого ему не сделали?

– Наверное, он принял мою руку за змею, хотел пообедать, да не получилось. – Я разлил кипяток по чашкам, предложил гостье насыпать растворимый кофе. – Я вот к чему все это рассказываю, Лиза. В моей жизни происходило много необычного, и, как бы это сказать… некоторые моменты моей биографии могут вызвать изумление. Но если вы оценили по достоинству мою историю с марабу, то, я думаю, поймете и все остальное.

– Если вдуматься, то в ваших приключениях с марабу нет ничего необычного, – по-доброму улыбаясь, сказала она. – Я даже представляю себе картину: взрослые говорят о чем-то своем, оставленный без присмотра шустрый сорванец полез под ограждение клетки. Коварный аист, притворявшийся спящим, клюнул озорника в руку.

– Отлично! – согласился я. – У нас с вами, Лиза, установилось взаимное доверие. Я безоговорочно верю в ваши познания о теплообмене, вы – верите в марабу. Не знаю почему, но я хочу, чтобы вы знали, какие отношения были между мной и мамой Арины.

– Хорошо, я послушаю, – согласилась она.

– Значит, дело было так…

В прихожей зазвонил телефон. Я бы с удовольствием разбил его о стену, но телефон не виноват, что кто-то не вовремя набрал номер Натальи и прервал мое общение с Лизаветой.

Я поднялся с места.

– Вы будете брать телефон в чужой квартире? – с легким укором спросила Лиза.

– Конечно, буду! – заверил я. – Отчего бы не взять? Во-первых, я здесь оказался не по своей воле, а во-вторых, мне могут с работы позвонить.

Я поднял трубку, но рявкать, как в кабинете, не стал.

– Алло?

– Андрей, это Айдар! Звонил этот, сам знаешь кто. Спрашивал театр драмы, сказал, что через полчаса еще раз перезвонит.

– Айдар, дай ему этот телефон, я с ним из дома поговорю. От наших друзей звонков не было?

– Если бы они позвонили, я бы тебя даже под землей нашел. Андрей, что у тебя с дочкой?

– Нарушение теплообмена с окружающей средой.

– Офигеть! А что это такое?

– Встретимся – расскажу!

Положив телефон, я заглянул в комнату – дочь спала. Самое время откровенно рассказать незнакомой женщине о крутых поворотах своей судьбы.

– Прошу прощения, Лиза, с работы звонили. Так на чем я остановился? На маме Арины? Перед мамой Арины была ее сестра…

Глава 7. О прошлом и настоящем

– …Весной тысяча девятьсот восемьдесят третьего года я жил в общежитии хлебокомбината. У меня была своя отдельная комната. Удобства на этаже, но это не важно: любое собственное жилье – это каркас, на базе которого можно свить уютное семейное гнездышко. Мужчина без собственного угла и мужчина, имеющий свою собственную жилплощадь, – это совершенно разные люди.

В этом же общежитии жила Антонова Марина. До поры до времени мы не замечали друг друга, так, здоровались при встрече, сталкивались в общем коридоре, но не более того. В конце мая месяца меня обвинили в превышении служебных полномочий. Обвинение было шито белыми нитками, но наша правоохранительная система так устроена, что если тебя в чем-то обвинили, ты уже виноват. В качестве наказания меня сослали в поселок Верх-Иланск. Официально ссылка называлась «перевод на новое место службы». Переехав в Верх-Иланск, я потерял комнату в общежитии и лишился перспектив в ближайшие годы вернуться в областной центр. Так получилось, что перед моим отъездом мы с Мариной сошлись. Я много раз потом думал, зачем Марина вцепилась в меня, и пришел к такому неожиданному выводу: она застолбила меня на всякий случай, а вдруг пригодится?

– Вы говорите о себе как о какой-то вещи, – неуверенно сказала Лиза.

– Нет-нет! Аналогия с вещью тут не очень подходит. Скорее ситуация напоминает уход парня в армию. Девушка обещает его ждать, а сама два года осматривается вокруг: нет ли кого-то более подходящего? Лиза, вам доводилось ждать парня из армии?

– Нет. Я никогда не брала на себя обязательств, в исполнении которых не была уверена.

– А как же любовь? После окончания школы девушки раскрепощаются, влюбляются в парней и обещают им хранить верность два долгих года.

– Я ни в кого не влюблялась и хранить верность никому не обещала. Рассказывайте дальше, Андрей Николаевич.

– Осенью того же года Марине от хлебокомбината предоставили комнату в общежитии. По иронии судьбы она заселилась в мою бывшую комнату. В сентябре Марина приехала в Верх-Иланск и открытым текстом сказала мне, что если я к весне перееду в город, то она согласна стать моей женой, а если нет – она найдет себе другого мужа.

– Ужасно, – возмутилась Лиза. – Она так и сказала?

– Дословно, наверное, не так, но смысл был такой: «Я в поселок возвращаться не собираюсь». Так, пожалуй, о Марине все. Теперь о ее сестре Наталье, маме Арины.

– Они родные сестры? – уточнила Лиза.

– Конечно, родные. Внешне и по характеру не похожие, но родились от одной матери и одного отца. Так вот, Наталья жила в Верх-Иланске и прекрасно знала о теневой стороне отношений между мной и Мариной. Поняв, что у меня с ее сестрой нет никаких перспектив, она стала решительно… Как бы сказать-то… В общем, она довольно откровенно предложила взять ее в жены вместо Марины. Но это еще не все. Отец Натальи раньше всех разобрался в ситуации и сказал Наташе, чтобы она не мучилась сомнениями, не искала неизвестно чего, а выходила за меня замуж.

– А вы, Андрей Николаевич? Как вы отнеслись к замене сестер?

– Честно говоря, положительно. Синица в руках всегда лучше журавля в небе. К тому же Наталья была девушкой симпатичной, хозяйственной, из приличной семьи. Чем не жена?

– А любовь, о которой вы только что упоминали?

– В небольшом неблагоустроенном поселке быт стоит выше любви. Цинично, но это факт.

– Две сестры, – иронично улыбнулась Лиза, – обе бегают за вами…

– Намек понял. Разъясню. Я никогда не считал себя писаным красавцем, за мной не стояла и не стоит финансовая мощь родительской семьи. Я – сам по себе. В городе я – один из тысяч холостяков, которые в принципе относятся к одной ценовой категории. Но это в городе. В поселке же все не так. В Верх-Иланске холостой непьющий мужчина с собственным жильем – это завидный жених. Есть такая поговорка: «Мужчина чуть-чуть симпатичнее обезьяны – уже красавец». Ее стоило бы дополнить: «А с собственным жильем – уже принц». Быт, жилье – в поселке более приземленные нравы: есть где жить, детей родить сможете? Ну и живите.

– А кроме сестер в Верх-Иланске больше не было симпатичных девушек?

– Были, конечно, и я ловил на себе призывные взгляды, но семья Антоновых так все обставила, что я фактически ни дня не был свободным мужчиной. Вначале весь поселок был убежден, что я со дня на день женюсь на Марине, а потом появилась Наталья. Верх-Иланск – это небольшой обособленный социум. Кому надо лезть в чужие дела? Соседи не поймут. Если бы в меня какая-то девушка влюбилась пылко и страстно и пошла наперекор общественному мнению, вот тогда – да, тогда бы ситуация изменилась, и сестры Антоновы, скорее всего, отступили бы. Но я уже говорил, что в Верх-Иланске «любовь» – понятие довольно абстрактное. Корова, огород, прополка, поливка – где здесь место для любви?

– Все шло к вашей свадьбе с Натальей, но вы так и не женились на ней?

– Дальше все будет еще круче и запутанней. Я не зря рассказал вам про марабу. Не зная истории с марабу, невозможно будет понять логики дальнейших событий. Итак, в октябре того же года Наталью захватил в заложники один полусумасшедший тип. При ее освобождении он взорвал гранату. Отец Натальи погиб на месте, меня посекло осколками, а с самой Наташи наполовину сорвало скальп. Выглядела она вот так: здесь есть волосы, а здесь – голый череп.

– Ужас! – Елизавета прикрыла рот ладошкой. – Вы рассказываете чудовищные вещи.

– Итак, вот здесь в меня вошел осколок гранаты. – Я бесцеремонно задрал футболку и показал шрам на груди. – Пневмоторакс! Перед тем как потерять сознание, я велел Наталье сидеть рядом со мной и зажимать дырку руками. Если бы не ее самоотверженность, я бы сейчас не сидел перед вами. Наталья спасла мне жизнь, за что я всегда буду ей безмерно благодарен.

– А что было с ней с самой, с Наташей?

– От взрыва у нее произошла встряска мозгов и, как следствие, появились небывалые способности к математике. Была Наталья скромной поселковой библиотекаршей, стала талантливым программистом.

– Я не о том. Как она стала выглядеть после скальпирования черепа?

– Шрамов у нее на лице практически не видно. Все изменения во внешности Натальи коснулись только цвета волос на голове. На той половине, где кожа была оторвана, волосы навсегда стали седыми, а на остальной части головы остались прежними. Теперь она если не подкрасится, то наполовину будет брюнеткой, а наполовину блондинкой. У ее матери, кстати, с рождения один глаз голубой, а другой карий. Но это так, к слову.

Вернемся к быту. После ранения меня и Наталью перевезли в город. Я лежал в одной больнице, она – в другой. Марина, узнав о моем ранении, стала выхаживать меня. После выписки я переехал к ней жить.

– А как же Наталья? – изумилась Лиза.

– Старшая сестра была более активна, и все вернулось на круги своя. Наталья, как бы сказать, была не в претензии… Пожалуй, все не так. Что-то слишком негативно я выгляжу во всей этой истории. Дело было вот в чем: Наташа никогда не говорила мне, что любит меня или что хочет за меня замуж. Все это как бы подразумевалось, но вслух не произносилось, а Марина конкретно сказала: «Переезжай ко мне!» Кого я должен был выбрать: синицу в руках или журавля в небе?

– Не знаю, – с сомнением покачала головой Елизавета. – Вы, Андрей Николаевич, какой-то попрыгунчик – туда-сюда, от одной сестры к другой и обратно.

– Слушайте дальше, на этом моя история еще не закончена. После выписки из больницы мои дела пошли на лад: я получил комнату в семейном общежитии и перевелся на работу в милицию Кировского района. С Мариной, не расписанные, мы прожили практически год, и наступил момент, когда я понял, что нам надо расстаться. Я и Марина – совершенно разные люди, у нас нет общих интересов, а жить ради условностей, без любви – это пошло.

– В далеком поселке вы были почему-то другого мнения.

– И в Верх-Иланске все закончилось бы точно так же. «И опыт, сын ошибок трудных»! Вот опыта-то мне, по молодости лет, не хватало. На каком-то этапе своей жизни я проявил слабину и пошел на поводу у обстоятельств, потом спохватился и вернул все в соответствие со своими внутренними убеждениями. Но перед этим я сделал еще один необдуманный поступок – от Марины перешел жить к Наталье.

– С ума сойти! И она вас приняла?

– Ненадолго. Через три месяца совместной жизни Наталья выгнала меня, и правильно сделала. После взрыва у нее появилась повышенная внутренняя энергетика. У меня же с рождения энергия брызгала через край, и марабу тому наглядное подтверждение. Мужчина и женщина с повышенной энергетикой нормальную семью создать никогда не смогут. Они будут находиться в состоянии перманентной борьбы за доминирование в семье – а это что угодно, только не семья в общепринятом смысле слова. В данном случае внутрисемейная борьба разрушит любой быт, и я это, слава богу, вовремя понял.

– Вы же только что сказали, что это мама Арины выгнала вас, а теперь утверждаете, что все было наоборот?

– Наталья первая сказала то, что готовился ей сказать я. Итак, на этом мое метание между сестрами закончилось. Марина вышла замуж и родила девочку. Наталья нашла себе подходящего мужчину и подала с ним заявление в ЗАГС. Накануне свадьбы она пришла ко мне в общежитие и предложила в последний раз заняться любовью. Плод этой ночи спит в соседней комнате.

– А как же ее муж? – прошептала изумленная Елизавета.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении