Геннадий Соболев.

Ленинград в борьбе за выживание в блокаде. Книга вторая: июнь 1942 – январь 1943



скачать книгу бесплатно

Конечно, при таком широком охвате населения сетью общественного питания навести порядок в столовых было трудно, несмотря на проводившиеся проверки их работы различными органами власти. Факты хищения продовольствия работниками столовых неоднократно отмечались в спецсообщениях Управления НКВД по Ленинграду, что подтверждало многочисленные жалобы и подозрения питавшихся в столовых ленинградцев в том, что их обманывают. И все же привычные для блокадной зимы картины в столовых с их еле живыми посетителями, которые, отстояв огромную очередь, поглощали прямо в верхней одежде свою миску супа или каши в темном помещении, постепенно уходили из блокадного быта ленинградцев. «Сегодня первый раз после почти годового перерыва я ела в столовой в культурных условиях, – записала 5 июня 1942 г. в своем дневнике М. С. Коноплева. – Посетителей заставляют снимать верхнюю одежду, от чего за зиму мы отвыкли. В вестибюле приведен в порядок водопровод, можно перед едой вымыть руки – и от этого отвыкли. Удивительно быстро теряются привычки… Чистые скатерти на столах, цветы. Официантки вежливы. Из папуасов, в которых мы превратились зимой, мы снова возвращаемся к облику культурных людей» [69]69
  Цит. по: Яров С. В. Повседневная жизнь блокадного Ленинграда. М., 2010. С. 95.


[Закрыть]
. Хотя такой идеальный порядок был еще скорее исключением, работа столовых с лета 1942 г. не вызывала уже столько нареканий ленинградцев.

Стратегическое значение для обороны Ленинграда имело введение в строй Ладожского трубопровода, построенного в короткие сроки в сложных условиях, в непосредственной близости от позиций противника. Решение Государственного Комитета Обороны о строительстве трубопровода по дну Ладоги состоялось 25 апреля 1942 г., а 18 июня 1942 г. блокированный город получил первые тонны керосина. Перекачка топлива по трубопроводу, уложенному по дну Ладожского озера, не только высвобождала транспорт, но и делала снабжение Ленинграда горючим независимым от погодных условий, сводила на нет угрозу воздействия вражеской авиации и артиллерии, освобождала тыл фронта от необходимости строить новые наливные средства, экономила большое количество автоцистерн. Ладожский трубопровод был значительным инженерным сооружением, включавшим головную перекачивающую станцию, линейную часть трубопровода, приемную станцию и запасной наливной пункт. Головная станция, находившаяся на восточном берегу озера, на мысе Кареджи, состояла из резервуаров для горючего, двух насосных станций, двух электростанций и устройств для приема горючего одновременно с 12 железнодорожных цистерн. Линейный трубопровод общей длиной около 30 км в своей большей части (21,5 км) проходил по дну озера. Конечный пункт трубопровода включал приемную станцию в Борисовой Гриве и резервный наливной пункт в Ваганове.

Хотя строительство Ладожского трубопровода велось большим коллективом военных и гражданских строителей и именовалось «особым строительством № 6 Наркомстроя», в его сооружении была и «доля» самого Ленинграда: Ижорскому заводу было поручено поставить 600 т 4-5-дюймовых труб[70]70
  Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 233–237.


[Закрыть]
.

С начала июня 1942 г. проходила дальнейшая эвакуация из осажденного Ленинграда несамодеятельного населения. По утвержденному 24 мая 1942 г. Государственным Комитетом Обороны предложению Военного Совета Ленинградского фронта намечалось вывезти в течение весенне-летнего периода 1942 г. 300 тыс. человек. Эвакуации подлежали в первую очередь 175 тыс. женщин, имевших двух и более детей, нетрудоспособные лица, члены семей рабочих и служащих, ранее эвакуированных с предприятиями; 75 тыс. членов семей военнослужащих; 25 тыс. детей из детских домов; 19 тыс. рабочих и служащих, которые по характеру своей деятельности не могли быть использованы в условиях блокированного города. Было также решено эвакуировать 30 тыс. раненых. С 1 июня 1942 г. планировалось вывозить 3 тыс. человек в день. Порядок эвакуации практически был таким же, как и при эвакуации по ледовой дороге. Начальным пунктом эвакуации был Финляндский вокзал, откуда эвакуируемые перевозились поездами до станции Борисова Грива. С 1 июня на вокзал подавались два состава в сутки. От Борисовой Гривы эвакуируемые автотранспортом доставлялись до мыса Осиновец или пристани Каботажная, где пересаживались на водный транспорт, доставлявший их в Кобоно-Кареджский порт на восточном берегу Ладоги[71]71
  Там же. С. 258–259.


[Закрыть]
.

При выезде из Ленинграда эвакуируемые сдавали по месту жительства или работы свои продовольственные и промтоварные карточки и взамен получали в районных эвакокомиссиях дорожные талоны и талоны на питание. Обед и сухой паек на дорогу выдавался на Финляндском вокзале и на восточном берегу – в Кобоне или Лаврове. В июне 1942 г. обед состоял из 500 г хлеба, 75 г мяса, 50 г крупы, 20 г жиров, 20 г муки и 20 г сухих овощей. Сухой паек на Финляндском вокзале состоял из 1 кг хлеба, а в Лаврове и Кобоне – из 1 кг хлеба, 1 пачки печенья и 200 г мясопродуктов. Дети до 12 лет получали дополнительно 100 г шоколада и 1 банку сгущенного молока[72]72
  Там же. С. 259–260.


[Закрыть]
.

Эвакуация ставила перед отъезжающими целый ряд болезненных проблем – как быть с квартирой, что делать с накопленным годами имуществом? «На остановках, перекрестках, уцелевших заборах пестрят объявления, – отмечал 20 июня 1942 г. в дневнике Б. А. Белов. – Срочно продаются мебель и вещи. Ниже следует перечисление, адрес и часы распродажи. Все как по уставу. Всевозможные почерка и печатные машинки… Объявления принадлежат эвакуирующимся из Ленинграда»[73]73
  Цит. по: Пянкевич В. Л. Люди жили слухами. Неформальное коммуникативное пространство блокадного Ленинграда. СПб., 2014. С. 392.


[Закрыть]
. Для определенной части ленинградцев, особенно представителей интеллигенции, эти проблемы казались неразрешимыми. Известная театральная деятельница, основательница первого в Советской России театра марионеток, художница и переводчица Л. В. Шапорина сделала 23 июня 1942 г. в своем дневнике такую протестующую запись: «Получила сейчас повестку явиться с паспортом в райсовет по эвакуации. Сейчас идет бешенная высылка, так как иначе нельзя же назвать насильственную эвакуацию. При эвакуации человек теряет право на свою площадь и имущество. Для меня эвакуация равносильна смерти, и лучше уж покончить с собой здесь, чтобы не умирать от сыпняка в вагоне. Чудовищно. Целую жизнь собирала книжку за книжкой, если что и ценно, это умственный уют, свой угол. И вдруг все бросить и с 50 рублями в кармане ехать неведомо куда, куда глаза глядят. Может ли быть что-нибудь ужаснее, нелепее в своей жестокости, циничнее наших нравов, правительственного презрения к человеку, к обывателю. Слов не нахожу. Пойду завтра в Союз композиторов и скажу Валерьяну Михайловичу (Богданову-Березовскому. – Г. С.), чтобы делал что угодно, чтобы отменить эвакуацию, а то я в самом деле повешусь; к сожалению, отравиться нечем»[74]74
  Шапорина Л. В. Дневник: в 2 т. T. 1. М., 2012. С. 334.


[Закрыть]
.

Разъяснительная работа и административные рычаги помогли органам власти преодолеть нежелание уезжать из города тех ленинградцев, которые считали, что, пережив самое трудное время, они заслужили право остаться в родном городе. В июне 1942 г. через Ладожское озеро было эвакуировано 99 тыс. человек. В обратную сторону в это же время было переправлено 58 тыс. воинов для пополнения Ленинградского фронта и Балтийского флота[75]75
  Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 262.


[Закрыть]
.

Сложнее оказалось с организацией перевозок по Ладоге продовольствия, боеприпасов и вооружения, военно-технического имущества и народнохозяйственных грузов. Темпы их перевозок в первое время значительно отставали от заданий ГКО и Военного Совета Ленинградского фронта. Это было связано с плохой организацией погрузо-разгрузочных работ. Введение натурального премирования всех рабочих, занятых на погрузке и разгрузке водного и железнодорожного транспорта, сыграло свою роль. Еще большее значение имело натуральное премирование членов судовых команд и работников портов и пристаней: пережившие в своем большинстве голодную зиму, они могли быстрее восстанавливать свое здоровье и переносить тяжелые физические нагрузки. В результате в июне 1942 г. на западный берег Ладоги было доставлено 105 тыс. т грузов, предназначенных для Ленинграда[76]76
  Там же. С. 253.


[Закрыть]
.

С самого начала весенне-летней навигации по Ладожскому озеру немецко-фашистское командование попыталось сорвать эвакуацию населения из осажденного города и транспортировку боеприпасов, вооружения и живой силы для его обороны. «Так как 2,5 млн жителей Ленинграда могло быть эвакуировано за 10 недель, – отмечалось 26 мая 1942 г. в дневнике верховного командования вермахта, – фюрер приказал воспрепятствовать всеми средствами этой эвакуации для того, чтобы в Ленинграде не улучшилось продовольственное положение. Это помешает также укреплению позиций на других участках фронта благодаря вывозу войск и оборонительным работам. Штабу группы армий “Север” указывается, чтобы финское командование провело те же мероприятия»[77]77
  Там же. С. 265.


[Закрыть]
. В связи с этим командующий 1-м воздушным флотом генерал-полковник Келлер получил директиву из гитлеровской ставки сорвать эвакуацию всеми средствами и в первую очередь воздушными налетами на Ладожский район судоходства, чтобы не позволить усилить оборону блокированного города путем переброски войск, улучшить его продовольственное положение и тем самым укрепить его обороноспособность[78]78
  Там же.


[Закрыть]
. Однако выполнить эту варварскую директиву командованию группы армий «Север» не удалось. Ладожскую коммуникацию надежно прикрыли на западном берегу Ладожского озера Осиновецкая зенитная артиллерийская группа, а на восточном – Кобонская зенитная артиллерийская группа. Их совместная огневая мощь была довольно значительной: 150 зенитных орудий среднего калибра, 40 орудий мелкого калибра, 70 пулеметов, 25 станций «Прожзвук» и 65 прожекторных станций[79]79
  Комаров Н.Я. Противовоздушная оборона Ладожской коммуникации // История СССР. 1973. № 3. С. 94.


[Закрыть]
. Авиационное прикрытие Ладожской коммуникации осуществляли 123-й истребительный авиаполк 7-го истребительного корпуса ПВО, 3-й и 4-й гвардейские истребительные авиаполки ВВС КБФ и три истребительных авиаполка Ленинградского фронта[80]80
  Там же.


[Закрыть]
. В результате эффективной противовоздушной обороны массированные удары фашистской авиации по ладожским портам, а также железнодорожным узлам, складам и другим объектам, как правило, не достигали своей цели, и фашистская авиация несла с первых же дней большие потери[81]81
  Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 270.


[Закрыть]
.

С введением в строй Ладожского нефтяного провода значительно расширились возможности оборонной промышленности осажденного Ленинграда. Если в апреле 1942 г. ленинградские предприятия вооружения практически не производили, в мае они смогли выпустить всего две с половиной сотни минометов, то к концу июня 1942 г., помимо минометов, пулеметов «Максим-ленинградец» и автоматов, были собраны из деталей и агрегатов старых заделов 10 танков и 54 полковые пушки[82]82
  Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 190.


[Закрыть]
. Из 75 возобновивших военное производство предприятий 45 выполнили план выпуска оборонной продукции[83]83
  На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю. Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 366.


[Закрыть]
. Подавляющая часть действовавших в июне 1942 г. предприятий изготовляла боеприпасы. Занятые их выпуском более 60 предприятий произвели в этот месяц свыше 235 тыс. снарядных и минных корпусов, более 2 тыс. стокилограммовых фугасных бомб, более 8 т взрывчатого вещества «АК» и еще много другой боевой продукции[84]84
  Демидов В. И. Снаряды для фронта. С. 191.


[Закрыть]
.

Достигнутые в июне 1942 г. успехи в выпуске вооружения и боеприпасов будут тем более значимыми, если принять во внимание, что основную массу рабочих на оборонных предприятиях в это время составляли женщины и подростки, число которых возрастало с каждым месяцем. В июне 1942 г. только в системе трудовых резервов насчитывалось около 16 тыс. юношей и девушек, из которых 5 тыс. уже работали на заводах и фабриках города, 3 тыс. – в своих мастерских, выполняя заказы предприятий, 4 тыс. обучались строительным специальностям, около тысячи человек трудились на возведении оборонительных рубежей[85]85
  Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб). Ф. 7384. Он. 17. Д.622. Л. 7 об.


[Закрыть]
. Учащиеся ремесленных училищ и школ фабрично-заводского обучения работали в это время на Невском машиностроительном заводе им. В. И. Ленина, на Сестрорецком инструментальном заводе, на Кировском заводе, на заводе «Красногвардеец», на Металлическом заводе и других предприятиях города[86]86
  900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х.Камалов, В.М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. Х.Х. Камалов, Р. В.Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л. 1966. С. 166.


[Закрыть]
. Ученица ремесленного училища № 18 Вера Никитина, работавшая на трех токарных станках, перевыполняла задание на обточке снарядных гильз в 4–5 раз[87]87
  ЦГА СПб. Ф. 5016. Оп. 2. Д. 120. Л. 38.


[Закрыть]
.

Не могу здесь не вспомнить с благодарностью своих старших товарищей, которые, оставшись без родителей и средств к существованию, не подались в воровской мир, а под влиянием комсомола, детских инспекторов, соседей и просто добрых людей пошли в ремесленные училища. В свои 14–15 лет они рано становились взрослыми, испытывая благотворное влияние мастеров и рабочих, с которыми бок о бок трудились на производстве. В нашем пролетарском (Володарском) районе самым известным было ремесленное училище № 12, которому в 1942 г. было вручено переходящее Знамя Главного управления трудовых резервов «за образцовую работу»[88]88
  Ленинградская правда. 1942. 7 июля.


[Закрыть]
. Мы с восхищением встречали своих вчерашних товарищей по играм, которые иногда приходили по вечерам на наш пустырь и, скинув свои длиннополые черные шинели с эмблемой «РУ 12», гоняли вместе с нами мяч. Многие из них стали не только высокими профессионалами в своем деле – токарями, фрезеровщиками, слесарями-инструментальщиками и др., но и, закончив вечернюю среднюю школу, поступили в вузы и успешно учились в них. Они не искали себе славы, но заслужили добрую память вместе с медалью «За оборону Ленинграда».

22 июня 1942 г. исполнился год со дня нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, и эта дата стала для ленинградцев поводом к размышлению о том, как отнестись к тому, что принес им первый год войны. Камертоном официальной оценки итогов первого года войны должна была стать для ленинградцев речь А. А. Жданова на заседании Верховного Совета СССР 18 июня 1942 г. «Истекший год явился трудным экзаменом для каждого ленинградца, – говорил впервые за время войны выступавший публично Жданов. – Чем больше были трудности, которые возникали перед нами, тем выше были требования, которые предъявлялись каждому рабочему, инженеру, хозяйственнику, советскому работнику. Ленинградцы должны были найти в себе силы и умение для того, чтобы справляться с самыми непредвиденными и необычными трудностями и новыми задачами, которые вставали в ходе борьбы»[89]89
  Правда. 1942. 19 июня.


[Закрыть]
. Жданов выразил в заключение глубокую признательность «за братскую помощь Ленинграду», которая шла «со всех концов нашей великой Родины». Опубликованная на следующий день в «Правде», эта речь, лейтмотивом которой был тезис о том, что «жестокие трудности не сломили энергии и мужества ленинградцев», получила, таким образом, официальное одобрение со стороны политического руководства страны во главе с И. В. Сталиным. В появившейся 23 июня 1942 г. в «Ленинградской правде» прочувствованной статье Всеволода Вишневского «Родному городу», в которой, по мнению д-ра исторических наук, директора Архива АН СССР Г. А. Князева, у автора «не хватило красок на палитре, пришлось подливать подкрашенной водицы»[90]90
  Князев Г. А. Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления на моем малом радиусе. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 761.


[Закрыть]
, эта оптимистическая оценка была развита. «Город стоит величественный с потемневшим от пороха ликом, покрытый шрамами, – заключал статью В. Вишневский. – Враги у его стен, а город стоит»[91]91
  Ленинградская правда. 1942. 23 июня.


[Закрыть]
.

Размышления ленинградцев об итогах первого года войны нашли свое отражение на страницах их дневников, правда, с различной степенью откровенности. Главный инженер завода «Судомех» В.Ф.Чекризов закончил свое обозрение важнейших событий за прошедший год так: «Великий Ленинград выиграл битву и себя. Он победил. Он не будет побежден. Нога немца не ступила и не ступит на его чистые улицы»[92]92
  Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 86.


[Закрыть]
. Более пессимистично был настроен в своем дневнике заведующий райздравотделом Кировского района И. В. Назимов: «Год войны – год страданий. Жаль наш народ – безропотно гибнущий и верящий в правоту своего дела»[93]93
  Ленинградцы. Блокадные дневники из фондов Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда / отв. сост. И. А. Муравьева. СПб., 2014. С. 186.


[Закрыть]
. Г. А. Князев 22 июня 1942 г. записал в своем дневнике: «Пошел второй год войны! Позади 365 кровавых дней, наполненных ужасом, небывалым по размерам мировой истории. Мы в осажденном городе. Впереди, может быть, еще более страшные кровавые дни»[94]94
  Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 749.


[Закрыть]
.

Увы, оптимистические надежды на скорое избавление от вражеской осады в июньских записях ленинградцев, как правило, не присутствовали. Да и откуда им было появиться, если 2-я ударная армия, с которой и связывались в первую очередь эти надежды, в июне 1942 г. оказалась в отчаянном положении. 8 июня 1942 г. Ставка Верховного Главнокомандования, признавая фактически ошибочность принятого ею в апреле 1942 г. решения об объединении Ленинградского и Волховского фронтов в единый – Ленинградский, постановила «разделить войска Ленинградского фронта на два самостоятельных фронта». Командующим войсками Волховского фронта назначался генерал армии К. А. Мерецков, а Ленинградского – генерал-лейтенант Л. А. Говоров. Прежний командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант М. С. Хозин был отстранен от этой должности «за невыполнение приказа Ставки о своевременном и быстром отводе войск 2-й ударной армии, за бумажно-бюрократические методы управления войсками, в результате чего противник перерезал коммуникации 2-й ударной армии и последняя была поставлена в исключительно тяжелое положение…»[95]95
  Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 111.


[Закрыть]
. На вызванного 8 июня 1942 г. в Ставку нового командующего войсками Волховского фронта К. А. Мерецкова была возложена задача во что бы то ни стало вывести 2-ю ударную армию из окружения. Хотя эта задача оказалась практически невыполнима из-за отсутствия реальных сил, были предприняты отчаянные попытки спасти армию. 21 июня 1942 г. совместными ударами частей 59-й и 2-й ударной армий был прорван фронт противника на путях подвоза 2-й ударной армии и образован коридор шириною до 1 км, через который начали выходить части 2-й ударной армии[96]96
  Там же. С. 502.


[Закрыть]
. На следующий день в результате ожесточенных боев удалось расширить коридор до 1,5 км на востоке и по нему эвакуировать 6400 раненых и 930 вооруженных бойцов. ВВС Волховского фронта в ночь на 23 июня сбросили войскам 2-й ударной армии 7 т продовольствия, 138 240 патронов и 1340 кг горюче-смазочных материалов. При этом транспортная авиация понесла большие потери: огнем противника и его истребителями было сбито 5 «Дугласов» и 5 самолетов У-2, в связи с чем доставку грузов по воздуху решено было больше не производить, а 6,5 т продовольствия, в котором так нуждались голодные бойцы 2-й ударной армии, направить под прикрытием автоматчиков на вьюках[97]97
  Там же. С. 505–506.


[Закрыть]
.

24 июня 1942 г. обстановка на фронте 2-й ударной армии резко осложнилась. Противник прорвал фронт армии на первом промежуточном рубеже и, овладев населенным пунктом Новая Кересть, оказался в районе ее командного пункта[98]98
  Там же. С. 507–508.


[Закрыть]
. В эти критические часы Военный Совет Волховского фронта принял обращение к Военному Совету 2-й ударной армии: «Немедленно объявите всем командирам и политработникам о том, что на поддержку идут гвардейцы и танки. Уверены, что Военный Совет армии сделает все от него зависящее, чтобы геройски сражающиеся части 2-й ударной армии задержали движение противника и надежно прикрыли район сосредоточения боевой техники до выхода частей 59-й армии на р. Глушица»[99]99
  Там же. С. 507.


[Закрыть]
.

С утра 24 июня 1942 г. в соединения 2-й ударной армии поступил последний приказ на прорыв и вывод живой силы через р. Полисть на Мясной Бор. Атака была назначена на 22.30 24 июня. Все командиры были предупреждены командармом, что это будет последняя атака, и потому он требовал смелости и решительности – «не считаясь с потерями». Одновременно с рассылкой соединениям последнего приказа командарма был отдан приказ штабу армии о порядке его выхода в район Борисово. Военный Совет в сопровождении роты особого отдела и роты охраны должен был следовать самостоятельно. Приказ о порядке выхода штаба армии был отдан на последнем, третьем по счету командном пункте штаба армии утром 24 июня. На всех трех командных пунктах, которые последовательно пришлось сменить штабу армии, противник подвергал его бомбардировке с воздуха[100]100
  Там же. С. 515.


[Закрыть]
.

Днем 25 июня 1942 г. старший офицер Генерального Штаба при штабе 59-й армии Тарелкин сообщил начальнику Генерального Штаба Красной Армии Б.М. Шапошникову, что «в ночь на 25 июня 1942 г. из 2-й ударной армии вышло 6000 человек с оружием. С 9.30 движение прекратилось сильным обстрелом противника»[101]101
  Там же. С. 508.


[Закрыть]
. К исходу 25 июня эта безрадостная информация получила подтверждение в донесении штаба Волховского фронта начальнику Генерального Штаба Красной Армии. В нем сообщалось, что в ночь на 25 июня под сильным артиллерийско-минометным огнем и нараставшим воздействием авиации противника из окружения, по предварительным оценкам, вышло около 6 тыс. человек, в том числе 1500 раненых. В донесении отмечалось, что «связи в течение дня с командованием 2-й ударной армией не было. Первоначальные сведения о выходе Военсовета армии на восточный берег не подтвердились. По словам командиров и комиссара 709-го батальона связи Пескова, двигавшихся в одной группе с командармом, они при подходе к р. Полисть попали под сильный минометный огонь, их группа расчленилась и они больше Власова не видели»[102]102
  Там же. С. 508–509.


[Закрыть]
.

В результате окончательно замкнувшегося 25 июня 1942 г. вокруг 2-й ударной армии кольца тысячи измученных многодневными боями в лесисто-болотистой местности и обессиленных голодом и болезнями бойцов оказались не по своей воле в немецком плену. Известные на сегодня данные достаточно противоречивы и нуждаются в уточнении. 28 июня 1942 г. по центральной сети германского радио было передано сообщение Верховного командования вермахта о победе на Волхове и пленении 32 759 солдат и офицеров Красной Армии[103]103
  Стахов Хассо Г. Трагедия на Неве. Неизвестные страницы блокады Ленинграда / пер. с нем. М., 2012. С. 181–182.


[Закрыть]
. В сообщении Советского Информбюро от 29 июня 1942 г. утверждалось, что потери 2-й ударной армии составили до 10 тыс. убитыми и около 10 тыс. пропавшими без вести. К. А. Мерецков приводил в 60-е годы в своих воспоминаниях данные о потерях в 6 тыс. человек убитыми и 8 тыс. пропавшими без вести[104]104
  Мерецков К. А. На службе народу. М., 1968. С. 275.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное