Геннадий Марченко.

Вращая колесо Сансары



скачать книгу бесплатно

– Ага, с Джоном Ленноном, мы с ним как-то более-менее сошлись, – ответил я, кивая ожидавшей меня неподалеку Клемент.

– Ого, ну ты вообще зверь! Давай стой на своём, вези их к нам, хочется вживую на этих ребят посмотреть, чем они так хороши, что целые стадионы собирают.

– Если привезу, познакомишься с ними лично… Кстати, не знаешь, с чего Фурцева на меня так ополчилась?

– Да она вообще в последнее время малость не в себе, после того, как дочку с того света еле вытащили.

– В смысле?

– Так вены резала, вроде из-за несчастной любви, это при живом-то муже. Семья министра пример должна подавать, а у неё вон какой бедлам творится.

– А… это… – У меня во рту тут же пересохло, я кое-как сглотнул, прежде чем продолжить: – Из-за кого она вены-то резала, неизвестно?

– Да кто ж знает? Ну уж, наверное, не из-за нас с тобой.

Блин, вот тут я, пожалуй, поспорил бы. Потому что, если всё-таки из-за меня, то кое-какие детали этого пазла вставали на свои места…

Явление домой меня, загруженного продуктами, вместе с Лидой Клемент стало для супруги неожиданностью.

– Ой, я же не одета, – засуетилась она, запахивая свой тонкий халатик.

– Да ладно, чай не комиссия партконтроля пришла. Знакомься, это Лида Клемент, ты вообще-то её должна знать. А это моя супруга Елена.

– Привет!

– Здрассти…

– Ну вот и познакомились! Лида побудет у нас до вечера, если ты не против, а вечером я отвезу её на вокзал, посажу на «Красную стрелу». Ей просто перекантоваться негде до отъезда в Питер. Ленок, покорми, будь другом, гостью, а мне уже нужно на телевидение ехать.

– Да я не голодна, Егор…

– Ещё как голодна! Последний раз нормально дома небось ела, ещё вчера? То-то и оно. Ленчик, накорми её так, чтобы она из-за стола еле выбралась. А я до вечера поговею, аппетит нагуляю, некогда мне уже.

– Будет исполнено, мон женераль, – шутливо козырнула супруга. – Лида, пойдёмте на кухню, я как раз борщ сварила, а ещё блины с утра напекла, накормлю вас до отвала.

– Ой, да я не хочу есть…

– Нет уж, от Елены Мальцевой голодным ещё никто не уходил! Так что милости прошу на кухню!..

На телевидение я приехал за час до начала записи программы. Гримёр привела меня в божеский вид, хотя, как по мне, я и так выглядел ничего. За кулисами столкнулся с Василием Шукшиным, тот тоже сегодня был гостем «Кинопанорамы». Его фильм «Живёт такой парень» вышел пару лет назад, рассказы и повести публиковались в ведущих журналах страны, неудивительно, что Василий Макарович стал гостем популярной телепередачи. Шукшин предложил обращаться к нему по имени и вообще для удобства перейти на «ты». Поболтали, благо в запасе имелось немного времени. Шукшин рассказал о своих планах, я поделился своими. Шукшин мне и раньше импонировал, жаль, что так рано ушёл из жизни, и при личном знакомстве положительное мнение о нём только укрепилось. Классный мужик, простой, но с характерной крестьянской хитрецой, и этот его знаменитый прищур…

Наконец меня препроводили в студию, усадили за стол напротив ведущего «Клуба кинопутешественников» Владимира Шнейдерова, с которым мы обменялись приветствиями.

На мне сошлись объективы нескольких камер и лучи софитов.

– Егор Дмитриевич, надеюсь, вы подготовили какой-никакой спич? – поинтересовался Владимир Адольфович.

– Ну мы же договаривались, что это будет своего рода интервью, вопрос-ответ. Вы будете спрашивать, я – отвечать. А уж нескромных вопросов, надеюсь, не последует. Хотя если нужно, я могу ответить на практически любой вопрос.

– Нет-нет, что вы, – улыбнулся Шнейдеров. – Всё будет в рамках приличия.

Действительно, разговор получился вполне пристойным, но в то же время собеседник так строил беседу, что ответы на вопросы получались разнообразными и интересными. Тем более что и мне было что рассказать о Лондоне, Англии и Брюсселе, хотя футбола мы коснулись мимоходом. Да и музыкальной темы тоже, раз уж речь шла о путешествиях. Я же, будучи личностью разносторонней, осмотрел почти все достопримечательности Лондона, привёз с собой кучу снимков, которые оператор снимал крупным планом. Причём снимки были уже цветные, а вот передача всё ещё чёрно-белой, так что весь колорит передать не удалось.

Интересно, думалось мне, не поменяйся политика партии в чуть более либеральную сторону, разрешили бы мне вот так сидеть в студии одной из самых популярных телепрограмм и рассказывать о лондонской жизни? Хотя справедливости ради нужно отметить, что в рассказе о бытовухе и прочем я осветил не только положительные, но и отрицательные стороны жизни за границей, которых тоже хватало. Если уж быть объективным, то до конца.

– Когда теперь покажут меня, любимого? – спросил я на прощание у Шнейдерова.

– В это воскресенье и покажем, чего тянуть-то. Как раз накануне вашего музыкального фестиваля.

– У меня к вам один вопрос, Владимир Адольфович…

– Слушаю внимательно, юноша.

– Как мне найти Элеонору Беляеву или кого-то из её непосредственного руководства?

– Элечку? Так вам повезло, она сейчас в соседней студии как раз должна записывать программу. Лизочка, не сочтите за труд, проводите, пожалуйста, молодого человека к Элеоноре Валериановне…

Но сразу торкнуться к телеведущей не удалось. Освободилась она минут через двадцать. Выйдя в коридор и увидев меня, улыбнулась:

– А я вас узнала, вы – Егор Мальцев!

Я открыл портфель и извлёк из него бобину с записью нашего выступления на BBC. Протянул Беляевой.

– Что это?

– Это, Элеонора Валериановна, копия студийного выступления моей группы в студии телеканала BBC. Скажу честно, копию мне сделали тайком от местного телевизионного руководства. Я подумал, что что-то из этого можно позаимствовать для вашей программы, сделать, может, какие-то нарезки. У вас же в финале программы идёт ролик с популярной музыкой? Ну вот, может, и наше творчество вас заинтересует.

– Спасибо, Егор, ваше творчество меня давно интересует, особенно в составе трио «НасТроение». Но и англоязычные песни довольно симпатичны, я с удовольствием сама смотрела ваше выступление на фестивале в Лондоне… Знаете что, давайте я у вас заберу эту запись и покажу её главному редактору музыкальных программ Центрального телевидения. Если он одобрит, сюжет или несколько сюжетов пройдут в эфире. Плохо, конечно, что это не лицензионная запись, но… – она вздохнула, – как говорится, не в первый и не в последний раз…

Приехал я домой голодным как волк, но не успел сбросить ботинки, как Ленка огорошила:

– Егор, тебе звонили из приёмной товарища Суслова. Просили завтра по возможности приехать на приём к 11 часам, с паспортом. Адрес я записала…

М-да, приплыли! Что ж это от меня понадобилось главному идеологу СССР? Вот и думай, то ли по головке погладят, то ли ремнём по… Хочется верить, что всё же первое.

Глава 2

Дом номер 4 на Старой площади впустил меня в своё чрево, словно кит из библейской мифологии, поглотивший Иону. Правда, Иона молился в чреве кита трое суток, прежде чем морское млекопитающее извергло его из себя, я же надеялся, что выберусь из этого дома в более сжатые сроки.

– Кабинет номер два, пятый этаж, лифт налево, – козырнул майор, возвращая мне паспорт.

Полы в здании были устланы красными ковровыми дорожками, по которым изредка проходили чиновники в строгих деловых костюмах. По одной из таких дорожек я и добрёл до кабинета номер 2, вернее, до приёмной этого самого кабинета, в которой меня встретила немолодая женщина, строго глянувшая на меня поверх очков.

– Товарищ Мальцев? Всё верно, вам назначено на одиннадцать часов. Время – без пяти минут, присядьте пока. Михаил Андреевич любит точность.

– Точность – вежливость королей, – решил я блеснуть эрудицией, но секретарша моё остроумие проигнорировала, вернувшись к своим бумагам.

Ровно через пять минут она прервала работу и нажала кнопку селектора:

– Михаил Андреевич, к вам товарищ Мальцев.

– Пусть заходит, – прошуршало в динамике, и секретарша, снова глянув на меня поверх очков, кивнула на двери.

Будучи атеистом, я всё же мысленно перекрестился, прежде чем переступить порог кабинета. Ух ты, какой здесь сухой и жаркий воздух, почти пустыня. Хотя, учитывая мифическую боязнь Суслова сырости, немудрено, что ему здесь создали такой микроклимат при помощи неслышно работающих обогревателей и вентиляции. Небось и знаменитые калоши где-нибудь в шкафу стоят, дожидаются осенней слякоти.

Убранство кабинета выглядело, можно сказать, спартанским. Куда до тех шика и блеска, которые довелось видеть Алексею Лозовому в кабинетах намного более мелких начальников в постперестроечные времена. Так что Суслов, по сравнению с чинушами и тем более бизнесменами конца XX – начала XXI века, выглядел настоящим аскетом.

Напротив входа – стол, за которым на скромном кресле, больше похожим на стул с мягкой обивкой, выпрямив спину, сидел хозяин кабинета. Взгляд поверх очков точно такой же, как у его секретарши, они тут по одному архетипу, что ли, подобраны? Костюмчик на Суслове явно не из бутика, заметны даже лёгкие потёртости на локтях, но в целом всё чистенько и отутюжено.

На столе – позавчерашний номер «Комсомолки» с моим интервью, причём (вероятно, сделано это было преднамеренно) газета оказалась раскрыта как раз на том самом развороте, и я увидел фото со своей счастливой физиономией.

Сзади Михаила Андреевича на стене – портрет Ленина. Чуть левее – Шелепина. На правой стене рядышком друг с другом висели два «неразлучника» – Маркс и Энгельс. Книжный шкаф забит собраниями сочинений «кого надо». Ни цветов тебе, ни картин, ни мягких диванов… Разве что выполненный из яшмы красивый письменный прибор с чернильницей с золочёной надписью: «Товарищу Суслову М. А. от мастеров Колывани». Таким и черепушку разбить можно при желании. Надеюсь, моя голова сегодня не пострадает, хотя кто знает, что на уме у этих «небожителей».

– Здравствуйте, товарищ Мальцев, – приподнялся Суслов, протягивая мне свою сухопарую руку. – Присаживайтесь. Чай, кофе? Сигарет не предлагаю, учитывая ваше спортивное настоящее. Я, признаться, и сам не курю, и наш ЦК пытаюсь отучить. Но, сами понимаете, многие из членов Центрального Комитета – фронтовики, а фронтовые привычки так просто не искоренить.

– Спасибо, можно зелёный чай с лимоном, если есть, конечно.

– Есть и зелёный, я сам его уважаю, причём из дружественного нам Китая. Говорят, полезен очень.

Хе, удивил! Надо было из Англии чайку привезти, сам бы его угостил.

Дав указания секретарше, Михаил Андреевич кивнул на разворот «Комсомолки».

– Читал, довольно интересное интервью. Мне вот как-то не довелось лично пообщаться с английской королевой. Как она вам показалась?

– Как женщина или как королева? – на всякий случай уточнил я с самым серьёзным выражением на лице.

– А вы шутник, Егор Дмитриевич, – хмыкнул Суслов и снова посерьёзнел. – Солдатов мне рассказывал, что на приёме в Букингемском дворце вы держались достойно.

– Так ведь старался не уронить честь советского спорта, Михаил Андреевич.

– Я в курсе, что вам это удаётся, вы же теперь ведущий игрок команды, выигравшей… э-э-э…

– Кубок европейских чемпионов, – подсказал я.

– Ну да, точно. Я-то футболом никогда особенно не интересовался, но благодаря вашим успехам стал почитывать спортивную периодику… А, вот и чай. Спасибо, Вера Алексеевна.

Секретарша поставила на стол две чашки с блюдцами с дымящимся пахучим напитком, вазочку с сахаром, розетку с вишневым вареньем и небольшие тарелочки с печеньем и конфетами и удалилась.

– Угощайтесь, – пригласил Суслов и положил в свою чашку две ложечки варенья.

Я последовал его примеру.

Только я отхлебнул чая, как главный идеолог страны, непотопляемый ни при Сталине, ни при Хрущёве, ни при Шелепине, заявил:

– Я ознакомился с вашей необычной биографией, товарищ Мальцев. – Он посмотрел на меня, видимо ожидая какой-то реакции, но я с невозмутимым видом продолжал пить чай. Тогда Суслов продолжил: – Весьма неожиданный взлёт. Обычная дворовая шпана, и вдруг за какие-то год-два – всесоюзно известный персонаж. Такие таланты и в музыке, и в спорте… А что, вас действительно ударило током?

– Было такое, – нехотя подтвердил я, думая, кто из друзей прежнего Мальцева проболтался.

– И после этого в вас и открылись эти самые таланты?

– Не знаю, может, совпало, а может, и в самом деле удар током послужил катализатором пробуждения моих способностей.

– Катализатором, – медленно повторил Суслов, будто катая слово во рту, и неожиданно спросил: – Товарищ Мальцев, что у вас было с дочерью Фурцевой? Только не врите.

Опаньки, вот это поворот! Это он что же, пригласил меня поговорить насчёт моей личной жизни?

Понятно, что я замешкался, но промедление могло вызвать у него подозрение в моей искренности, поэтому я решил с ответом не тянуть.

– Ничего не было, Михаил Андреевич, – сказал я, испытывая непреодолимое желание добавить: «Мамой клянусь!»

– А из-за кого она вены себе резала? Об этом сейчас вся Москва говорит, и вы наверняка слышали.

– Ну да, вчера услышал… от знакомого. Но почему вы решили, что я как-то связан с попыткой суицида Светланы Фурцевой?

– Но вы же не отрицаете факт вашего знакомства?

Всё это начинало походить на дешёвую пародию допроса у следователя. Осталось направить мне в глаза лампу, чтобы добиться полной аутентичности.

– Да, мы знакомы, но между нами ничего не было, и вообще я её не видел… почти год, с того самого банкета после товарищеского матча сборных Советского Союза и Бразилии.

– Но в тот раз вы вместе отлучались из банкетного зала.

– Михаил Андреевич, Светлана попросила меня проводить её до уборной. Я не мог отказать женщине, которая после выпитого не совсем твёрдо держалась на ногах. Проводил – этим всё и ограничилось.

– А вот некоторым бразильским товарищам показалось, будто они помешали вам в уборной своим появлением. Якобы и ваш вид, и вид Светланы говорили о том, что вас едва не застали за чем-то непотребным.

Вот блин, это кто же настучал-то? Манга и Флавио там точно были, ещё переводчик… Может, он и стуканул? Теперь поди разберись… Однако придётся как-то выкручиваться, на фиг мне не нужны проблемы с семейством Фурцевых.

– Не знаю, Михаил Андреевич, что там кому показалось, но ничего у нас со Светланой там не было, – с нажимом на последние слова произнёс я.

– Ну хорошо, – неожиданно легко согласился Суслов, – в конце концов, это ваши дела, хотя, на будущее, прежде чем вляпаться во что-то такое, хорошенько всё взвесьте. Зачастую личное пересекается с государственным… А теперь о делах, так сказать, насущных. Я вчера в какой-то мере неожиданно для себя стал свидетелем бурной дискуссии относительно грядущего музыкального мероприятия. Если точнее, то спора между вами и Екатериной Алексеевной. Проведение фестиваля я практически полностью доверил товарищу Фурцевой, поэтому ваши дебаты открыли мне глаза на кое-какие вещи. Действительно, фестиваль задумывался прежде всего как молодёжное мероприятие, но, ознакомившись со списком исполнителей, соглашусь, что та же Клавдия Ивановна, при всём моём к ней уважении, с такого рода репертуаром не привлечёт на трибуны достаточное количество молодёжи. Что же касается ваших протеже – ансамбля «Апогей» и певицы Адель, – не скажу, что их творчество приводит меня в восторг, хотя до недавнего времени я был не очень-то с ним и знаком. Но и я, знаете ли, стараюсь не смешивать личное с общественным. Мало ли что мне не нравится… Вы согласны со мной, товарищ Мальцев?

– Само собой, Михаил Андреевич. Идеология социализма как раз и пропагандирует идею – общественное выше личного. А после тысяча девятьсот семнадцатого это практически узаконено.

– Хм, а вы с трудами Владимира Ильича незнакомы? Что-то знаете о марксизме-ленинизме?

– Не буду вас обманывать, близко с этими учениями незнаком, но надеюсь когда-нибудь восполнить данный пробел.

– Что ж, похвальное желание.

Я невольно поднял глаза на портрет Ленина, затем перевёл взгляд на висевшее рядом изображение Шелепина. Показалось, что Первый секретарь ЦК КПСС мне заговорщически подмигнул, и я не сдержал ухмылки.

– Кому это вы там улыбаетесь за моей спиной? – подозрительно поинтересовался Суслов.

Он обернулся на стену, тоже глянул на портрет Шелепина, глубокомысленно хмыкнул, будто был в курсе какой-то тайны, и снова повернулся ко мне.

– Так вот, после организационного собрания мы пообщались с товарищем Фурцевой, она согласилась, что реализация билетов идёт не столь хорошими темпами, как предполагалось. На сегодняшний день, по самой свежей информации, продано всего 28 тысяч билетов, тогда как планировалось собрать 100-тысячный стадион. При этом, как ни печально, примерно половина из уже проданных билетов была реализована на предприятиях… Надеюсь, информация не покинет этих стен?

– Можете не сомневаться, Михаил Андреевич.

– Вчера уже за полночь я закончил знакомиться с экстренно собранной информацией по ансамблю «Апогей», певице Адель, а также коллективу The Beatles, о которых вы упоминали в своей речи на собрании. Что ж, действительно, популярность их не в пример выше, чем у оркестра Утёсова или Марка Бернеса…

– Или Шульженко, – вставил я.

– Да, и Шульженко тоже. При этом творческие работы «Апогея» и Адель получили одобрение художественных советов, так что в плане идеологии, как я понимаю, там придраться особо не к чему… А что, этот… Джон Леннон и впрямь высказывался с симпатией о Советском Союзе?

– Так и есть, ему импонируют некоторые аспекты социалистического строя. Равенство, братство, мир без бедных и богатых… Ну и желание посмотреть лично, как живут советские люди, тоже не на последнем месте.

– А остальные музыканты коллектива? Как они относятся к СССР?

– Я с ними не так плотно общался, но во всяком случае никакой агрессии или негатива в адрес нашей страны они не высказывали.

Что ж… – Суслов задумался, потирая подбородок. Затем снял очки, протёр линзы носовым платком. Снова водрузил на нос. Вздохнул и посмотрел мне в глаза. – Товарищ Мальцев, «Апогей» и Адель в курсе, что вы хотели бы их видеть в составе участников фестиваля? Они смогут подготовиться в сжатые сроки?

– Мы общались по телефону после моего приезда в Москву, и ребята из «Апогея», и Адель с радостью выступили бы на фестивале. Гастроли у ансамбля закончились неделю назад, а у Адель, напротив, в середине июня турне по Белоруссии. Так что окно есть и желание.

– Ну, тогда звоните им и обрадуйте новостью, что они в числе участников фестиваля.

Я на секунду завис, после чего прочистил горло:

– Я могу идти?

– Нет, не можете. Потому что звонить вам придётся прямо отсюда. Результат хотелось бы знать прямо сейчас, чтобы, не откладывая, дать соответствующие распоряжения товарищу Фурцевой. Так что звоните, не стесняйтесь. Или вы номера не помните?

– Да нет, помню, вернее, у меня с собой записная книжка с номерами.

– Вот телефон, звоните.

Я обошёл стол, чтобы добраться до примыкавшей к нему тумбочки с телефонными аппаратами, достал записную книжку и принялся звонить сначала Михе. Его дома не было, трубку взяла его мать, с которой я учтиво поздоровался и попросил передать, что «Апогей» будет выступать на фестивале. Это вызвало у собеседницы лёгкий шок, который чувствовался даже через телефонный провод.

– Конечно, конечно, – потом поспешно отозвалась мама лидера группы «Апогей». – Я уверена, что и он, и ребята будут только рады.

– Тогда пусть мне перезвонит вечерком, мы утрясём кое-какие организационные вопросы.

Затем настал черёд Адель. Трубку тоже подняла мама, но Ольга находилась рядом, так что пообщался с ней. Тут тоже вопросов не возникло, и тоже договорились, что вечером я ей сообщу, где и во сколько генеральная репетиция мероприятия.

– А с The Beatles как быть? – спросил я, опустив трубку.

– Есть их номер?

– Да, домашний Джона есть. Лондонский, туда из Ливерпуля перебралась его семья.

– Вот и звоните. Скажите этому Джону, что билеты мы им обеспечим через наше консульство в Лондоне и хорошие номера забронируем в лучшей московской гостинице. Только я сначала сам поговорю с дежурным на коммутаторе, а то у нас так запросто за границу не позвонить, всё же контролируется, сами понимаете, – говорил Суслов, крутя диск аппарата. – Алло, это Суслов, Михаил Андреевич. Товарищ Козлов? Добрый день. Товарищ Козлов, сейчас от меня будет звонок в Лондон, вы уж соедините товарища с адресатом, у него важный разговор. Спасибо… Егор Дмитриевич, продиктуйте номер… Та-а-ак… Ага, пошли гудки, держите трубку.

Я взял у Суслова трубку, приложил мембрану к уху. Гудки всё шли. Наконец что-то щёлкнуло, и на том конце провода по-английски (хотя ответь мне на другом языке, я бы искренне удивился) сказали:

– Да, это дом мистера и миссис Леннон.

– Синтия, добрый день, это Егор Мэлтсэфф, из Москвы звоню.

– О, Егор! Из Москвы! Здравствуйте! Мне Джон о вас рассказывал…

– Надеюсь, только хорошее, – улыбнулся я, будто моя собеседница могла видеть выражение моего лица. – Синтия, а Джона нет поблизости?

– Ох, он сейчас на студии, на Эбби-Роуд, они там даже ночевали, я его уже два дня почти не видела.

– Чёрт… Синтия, а как туда позвонить? У меня был телефон, но я его, похоже, в лондонской квартире оставил.

– Записывайте, мистер Мэлтсэфф…

– Секундочку, – сказал я и по-русски обратился к Суслову: – Михаил Андреевич, карандашика не найдётся? Спасибо. – И снова по-английски: – Говорите, Синтия.

До Битлов я всё же дозвонился. К трубке по моей просьбе пригласили Леннона, который, судя по голосу, искренне обрадовался моему звонку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное