Геннадий Евтушенко.

Грехи наши тяжкие



скачать книгу бесплатно

Как? Никак! И это при разнице в тридцать лет! Любовь к Тане была его сладким счастьем и тяжёлым, жутким бременем жизни. Вот он – тяжкий грех. Он чувствовал себя виноватым перед Лизой. Виноватым перед друзьями. Быть любовником их дочери! Уму непостижимо! Но он был им. Оправдание себе он, конечно, нашёл. Как же без оправдания своего греха? Как же без него? И он считал, что это оправдание прощает его грех. Оправдание старое как мир. И имя ему – любовь! Да, он грешил. Грешил, но во имя любви. Безумной, безудержной любви. Он уговаривал себя, что такая любовь всё прощает. Не бегал же он, в конце концов, за каждой юбкой. Да он вообще ни за какой юбкой не бегал! И не изменял Лизе. А тут вот любовь накрыла его с головой. Как цунами. И никуда не смог он от неё деться! Лёшка перебирал в памяти свою жизнь с Лизой и не мог не сознаться себе, что иногда проскальзывала у него мыслишка о других женщинах. Проскальзывала. Обратив внимание на какую-нибудь симпатюльку на улице, загорался, бывало: «Вот я бы её… Вот я бы с ней бы…» Но на этом всё и заканчивалось. Даже бывая в отпуске без Лизы в санаториях и домах отдыха, где сам воздух, казалось, пропитан флиртом, он не мог ей изменить. А какие женщины крутились там вокруг него! Не потому что он был красавец, нет. Просто многие и ехали на юг оторваться, отвлечься от будней, от забот, от мужа, наконец. А тут вроде вот он, нормальный мужик. Давай, парень! И вдруг – облом. Однажды одна такая дамочка сказала Лёшке со злостью: «Я бы таким мужикам путёвки вообще не давала!» Окинула его ненавидящим взглядом и отошла. До окончания отдыха она его демонстративно игнорировала, а до этого была так мила… Сосед Лёшки по комнате, тридцатилетний здоровяк, как-то не выдержал, спросил:

– У тебя что, жена такая красавица, что ты здесь равной ей не найдёшь?

Лёшка пожал плечами.

– Дело, понимаешь, не во внешней красоте, хотя жена у меня действительно красивая. Ещё и в душе. А она у неё большая. И ещё красивее, чем внешность. – Помолчал немного, потом продолжил: – Думаешь, мне никогда не хочется с какой-нибудь куколкой покувыркаться? Хочется. Но как представлю себе любимую мою половинку – всё! Не могу. Хоть танец живота голые девки передо мной плясать будут – не смогу. Такие, брат, дела. Так что не обессудь, сегодня вечером на танцы снова без меня…

Тот покачал головой.

– Да… Интересно бы на неё взглянуть.

Так до Тани всё и продолжалось.

Алексей постарался переключить мысли на что-то иное. Лёг на спину. Посмотрел в небо. Над ним простиралась бесконечная голубизна. Ни облачка. Лежать бы так и лежать. Без мыслей, без желаний, без чувств. Но как без мыслей? Медленно они уводили его в прошлое. В молодость. Беззаботную и счастливую. Любовь… Он любил и был любим. Да, жизнь была… Правда, и тогда жизнь была неоднозначной. Жизнь, сотканная из парадоксов. В магазинах продуктов почти не было, шаром покати, зато холодильники дома у всех битком набиты. Промтоваров навалом, а купить нечего. Только с чёрного хода.

Главная система: ты – мне, я – тебе. Зато в ресторане вдвоём на десятку хорошо посидеть можно было. А главное, что было хорошо, – уверенность в завтрашнем дне. Это и позволяло жить беззаботно. Задуматься серьёзно о той жизни его заставила одна малознакомая немка.

– Вы так весело и хорошо живёте, – сказала она, – потому, что не знаете, как плохо вы живёте.

Постигнуть смысл этих слов он смог позже. Гораздо позже. А пока жили, как жили. Толька после службы на Дальнем Востоке возвратился в Москву, поступил в военно-политическую академию. Родителей к этому времени он похоронил и теперь жил один в большой двухкомнатной квартире. Конечно, у Сидоровых он был частым гостем, нередко и вообще переходил на пансион к Елизавете, тащил кучу продуктов, водку, они устраивали общий стол, допоздна засиживались на кухне, сплетничали о жизни, политике и политиках, наконец, угомонившись, укладывались спать. У Юрьева по этому случаю была персональная, как он говорил, раскладушка. Естественно, что Юрьев для Сидоровых был близким человеком. Ведь и Лиза знала Анатолия давно, сначала по рассказам Алексея об их детстве, бесконечных приключениях в школе и дома, а потом, когда Толя приехал в отпуск, состоялось и очное знакомство. Он сразу понравился Лизе. Высокий широкоплечий блондин с огромными голубыми глазами. «Ален Делон и Жан Маре в одном флаконе», – смеясь говорила о нём Лиза. Нельзя сказать, что Анатолий был очень разговорчив и весел в компании, больше молчал и скорее поддерживал общий разговор, чем был заводилой, анекдоты и приключения разные из своей морской жизни рассказывал редко, но смеялся над шутками товарищей охотно и очень заразительно. А если что-нибудь рассказывал сам, то с лёгким юмором и будто слегка подсмеивался над собой и своими недостатками, никогда не выпячивая достоинства. Поклонниц у него было море, и менял он их довольно часто. Был влюбчив и девушек своих идеализировал, оттого нередко приходилось и разочаровываться. Но влюбчивость – не любовь, поэтому и расставался он со своими пассиями довольно легко и заводил новые связи. Деньги тратил не задумываясь, а оказавшись на мели, переходил на пансион к Сидоровым. Частенько оставался и ночевать у друзей. Воскресным утром любил повозиться с маленьким Дениской, ползал с ним по ковру, возил машинки и, пристроив малыша на колени, смотрел с ним «АБВГДейку». Хитрюга Денис по максимуму использовал дядю Толю, хотя тому с утра да с похмелья бывало нелегко угодить маленькому другу. Однажды Лиза, готовившая завтрак на кухне, удивилась внезапно возникшей в квартире тишине. Обычно-то возня на ковре сопровождалась урчанием моторов, смехом и возгласами Дениски и Толи. А тут тишина. Минута, две, пять… Удивлённая и несколько взволнованная Елизавета на цыпочках подошла к большой комнате, заглянула и увидела странную картину: на ковре, среди игрушек лежали рядышком на спине с раскинутыми в стороны руками и закрытыми глазами мужички и почти не дышали. Удивлению её не было предела.

– Эй, орлы, в чём дело?

Дениска приоткрыл один глаз, глянул на маму и шепнул:

– Тсс… мы в пляж играем, не мешай.

«Да, укатали сивку крутые горки», – усмехнулась она, а вслух только сказала:

– Ну-ну…

И тихонько удалилась на кухню.

Много лет прошло, но до сих пор в семье Сидоровых, если кто хотел прилечь отдохнуть, говорил «пойду в пляж поиграю». Но вообще-то нрав у Юрьева, особенно после принятия горячительного, был довольно буйный. Захмелев, он готов был резать правду-матку любому в глаза, а то и пустить в ход руки. Поэтому более спокойный и рассудительный Сидоров в таких случаях бдительно присматривал за другом, стараясь предупредить ссоры и скандалы, которыми Юрьев мог испортить любую, даже самую распрекрасную вечеринку. Трудно было назвать кого-нибудь из их общих знакомых, кто бы хоть однажды не попал выпившему Юрьеву под горячую руку. Нередко обиженные им люди нажимали на Алексея: «Чего ты с ним дружишь? Салдафон, грубиян, ведёт себя, как свинья! Гони ты его!» Но Алексей сглаживал эти углы и частенько говаривал, что людей надо оценивать, прежде всего, по достоинствам, а недостатков у всех хватает. Юрьев был преданным другом, готовым поделиться последним рублём и последней рубашкой. Главное же его достоинство состояло в порядочности. С ним можно было говорить о чём угодно, не задумываясь, хорошо это или плохо, выгодно или невыгодно, более того – ему можно было рассказать о самом сокровенном и знать, что он поймёт, не сдаст и не предаст. А если Юрьев и бывал в чём-то не прав, то можно не сомневаться – это ошибка, о подлости и речи быть не может. А ошибка, что ж? Все ошибаются, и об этом не раз прямо в глаза говорили они друг другу. И всё обходилось без обид. А те, с кем приятно посидеть за столом, выпить, поболтать о том, о сём, посмеяться, чаще всего не друзья – приятели. И всё, что орал им пьяный Юрьев в глаза и при свидетелях, почти всегда было чистой правдой, только говорить её вслух не принято. И Лёшка продолжал с этими людьми общаться – не бирюком же жить. Да и достоинства у каждого из них свои были, за что он их по-своему и ценил. Никому и никогда не мог простить только подлости и предательства. К сожалению, и такое в его жизни бывало. И это было то, чего не было и не могло быть у Юрьева. Именно это и решало всё в их отношениях.

Солнышко уже взошло, но ещё не слепило глаза и не грело. Лёшка прищурился, глянул по сторонам. Хотелось тишины и покоя. Но какой покой у дороги? Машины не проезжали – пролетали чуть ли не у самой головы. Он подвинулся подальше от проезжей части. Прикрыл глаза. Голова была ясная. Подумал:

«Как прошла жизнь? Конечно, она ещё не прошла, но всё же… Сколько всего было…» И Толька практически всегда был рядом. Рядом… Или немного впереди? – Он задумался. – Почему впереди? В школе я всегда учился лучше. Отличником, конечно, не был. Но моей нормой было «четыре – пять». А Толька тянул с «три» на «четыре», причём, трояков было больше. А то и «пару» схватит. Вечно у учителей с ним проблемы были. Хотя на второй год ни разу не остался. – Алексей взъерошил волосы, не спеша пригладил их, вздохнул, вспомнил: – Однажды весной, перед окончанием девятого класса, состоялся у меня с Анной Лазаревной, любимой нашей классной, разговор, который запомнился надолго. Она спросила, кем я хочу быть? А мне и ответить было нечего – сам не знал. Пожал плечами, так и сказал:

– Не знаю.

А она как-то печально взглянула на меня и говорит:

– Вот– вот, не заешь. А друг твой?

Я усмехнулся.

– Друг? Друг – морская душа. Моряком будет.

– Видишь – друг знает. И не только знает, но и реально идёт к поставленной цели – занимается в школе юных моряков. А ты?

– Да не хочу я быть моряком! Он хочет – пусть и будет. А я на суше как-нибудь устроюсь.

Анна Лазаревна вздохнула.

– Вот-вот, устроюсь… Пора, Лёша, взрослеть, а не как-нибудь устроюсь! – Она разволновалась. – Пойми ты, не в море дело, а в том, что тебе давно следовало определиться, кем быть и готовиться к новой жизни. Глазом моргнуть не успеешь – год пролетит. А ты – как-нибудь… – Анна Лазаревна покачала головой. – Хороший ты парень. И учишься хорошо, учителям с тобой легко. Были бы все такие, как ты, нам, педагогам, жизнь бы раем казалась. Только, понимаешь, жизнь жизнью, настоящей жизнью, делают люди целеустремлённые, такие, как друг твой Толя Юрьев. А остальные только следуют за ними. Подумай над этим. – Она помолчала, потом продолжила. – Я бы хотела, чтобы ты был среди тех, первых. – Потрепала меня по плечу. – Пора становиться мужчиной. – Вздохнула. – Ты читал, конечно, Каверина. «Два капитана». У главного героя этого романа девиз был: «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Этот девиз не Каверин придумал, а английский поэт Теннисон вложил в уста героя одного своего произведения. Но дело, конечно, не в том, кто его придумал, а в сути. Я бы очень хотела, чтобы ты следовал этому девизу, и был среди тех, кто ищет и не сдаётся.

Она погладила меня по голове, как маленького ребёнка, и ушла. А я всё стоял у окна и думал о сказанном. Этот разговор долго не выходил у меня из головы. «Может и мне в моряки податься – засомневался я. – А что? Моряки – герои революции, Гражданской войны и Великой Отечественной. Пойду с Толькой в моряки, а там посмотрим».

Но вовремя одумался, понял: не море меня прельщает, а красивая форма да подвиги морских киногероев. А само море для меня – это так: морской пляж и прибрежные волны, в которых приятно покувыркаться.

На дружбе с Толькой это, конечно, никак не сказалось. Хочет Юрьев стать моряком? Пусть станет. Мы оставались неразлучны. Хотя бывали в дружбе и трещинки. Из-за девушек чаще всего. Как назло, влюблялись мы в одни и тех же! Взять хотя бы Верку Замойскую! Первая красавица в школе была. Кто только из ребят за ней не ухаживал, а она нас выбрала. Только кого именно: меня или Тольку сразу не разобрать. Вот и повадились мы по вечерам втроём гулять. Странные это были прогулки. Бродили по малолюдным улицам. Верка – между нами. Молчала всю дорогу, изредка только вздыхала, ойкала или смеялась – в зависимости от того, что я рассказывал. А я «барабанил» не умолкая. В то время телевидения практически не было, о компьютерах и интернете даже в фантастических романах не писали. Оставались только книги. И я не читал – глотал их! Даже по вечерам, когда мама спать укладывала, ухитрялся читать под одеялом с фонариком. Так что мне было о чём поведать моим друзьям, не столь увлечённым литературой. О чём я только не рассказывал?! О любви Спартака и божественной Валерии, о приключениях капитана Блада, о Денисе Давыдове, королеве Марго, Марии Антуанете и гадалке Марии Ленорман, предсказавшей ей смерть на плахе, об отношениях Пушкина с Анной Керн. Всего и не упомнить. Но очень уж старался – хотел Верке понравиться, потому что уверен был: люблю её на веки вечные. Толька молчал всю дорогу. Бывало за вечер и звука не проронит. А чем вечера эти заканчивались? Они меня проводят (по пути домой мой подъезд первый) и идут в Толькин целоваться! Я, правда, об этом гораздо позже узнал, когда мечты мои о Веркиной любви рассеялись, как дым в ветреную погоду. – Лёшка сел, посмотрел на восходящее солнышко, прищурился, улыбнулся, подумал: – А ведь не сразу Толька мне о поцелуйчиках в своём подъезде рассказал! Честно это было или нет? С другой стороны, он не мешал мне стелиться перед Веркой. Полную свободу дал. Дерзай, мол. Ну а то, что тогда она его выбрала, это не Толькины – мои проблемы. Вообще мы, мужики, только пыжимся, щёки надуваем, а выбирает всегда женщина. Что ж мне сейчас, через десятки лет, его вину искать? Не было её, не было – и точка. А потом Верка меня враз отшила! И как ни странно, я тогда легко это пережил, только вздохнул с облегчением – как будто тяжкий груз с плеч свалился!

Были мы, помнится, в начале мая на Волге. Ну и поехали на лодке кататься. Вернее, на шлюпке приличных размеров. Втроём, конечно. Дул свежий ветерок, гнал по Волге мелкую рябь, вода ледяная. Бррр… Мы-то с Толькой гребём, греемся. А Верка на корме кутается в кофту, поскуливает, но от речной прогулки не отказывается – характер демонстрирует. Плывём, значит. Вскоре буксир показался с баржами на прицепе. Толька сразу вопросительно глянул на меня. Я его без слов понял, согласно кивнул. Верка и не заметила, что мы вот так, безмолвно, договорились прицепиться к этому каравану и вверх по течению на халяву прокатиться да удаль свою молодецкую девушке показать. За баржей и ветерок не так дует, может, и Верка согреется, Друг мой перебрался на нос шлюпки. Цепляться можно было за лодку, тянущуюся на тросе за последней баржей, но это было слишком просто, и Толька выбрал другой вариант, более сложный, зато эффектный. Опыт у нас был, Я подгрёб почти вплотную к борту судна и выбрал вёсла – куда ж их девать? А Толька должен был ухватиться за баржу и, перебирая руками её борт, медленно осаждать наше плавсредство к корме. Но всё пошло не так. Юрьев, зацепившись за судно, зачем-то стал ногами на борт нашей лодки, она резко клюнула носом и вода мощным потоком хлынула прямо нам под ноги… Верка заорала как резаный поросёнок. Крен был такой, что я понял: вот-вот перевернёмся, толком ничего сообразить не успел, заорал благим матом:

– Бросай борт!

Но Толька вместо этого запрыгнул на баржу. Шлюпка сразу выпрямилась, воды в ней оказалось не так уж много. Но она потеряла ход, прошла по инерции метра два-три и стала. А Толька на барже поплыл дальше. Я успел только увидеть его безумные, полные ужаса глаза. Мелькнула мысль: «Куда его увезут? Где потом искать?» А он уже рванул по палубе к корме, стараясь держаться на уровне качающейся на волнах лодки. Но палуба вот-вот закончится! И что тогда? В этот момент Верка истошно заорала:

– Прыгай!

Между баржей и лодкой было уже метров пять-шесть! И Толька прыгнул! И попал. В шлюпку! Завалил меня, я больно ударился рукой и головой о днище. Но до того ли было? Было только одно: ощущение огромного счастья. Счастья, от того, что он в лодке, от того, что всё закончилось так удачно. А то, что у меня локоть опух и голова три дня болела – пустяки.

Это происшествие имело и другие, более важные для меня последствия. Дня через три Верка спросила меня:

– А ты бы смог так прыгнуть?

Её не интересовало, по чьей милости шлюпка чуть было не перевернулась, почему Толька не просто бросил борт баржи, а запрыгнул на неё. Ей, видите ли, интересно было узнать: смог бы я так, как Толька прыгнуть! Я взял её за руку и, конечно, не стал говорить о том, почему другу моему прыгать пришлось, а сказал, что для точного ответа нужно побывать в Толькиной ситуации. Без этого, мол, говорить можно что угодно. На словах все мы герои. Но Верка слушать меня не стала, со злостью руку выдернула и выпалила:

– Вот ты всегда такой! Интеллигентишка закаканый! – Скорчила гримаску мерзопакостную. – Всё у тебя надо проверить-выверить. А у него времени на проверки не было! Понял? Не было! И он прыгнул! Вот поэтому я его и люблю! А ты бы до самого Чёрного моря думал: прыгать или не прыгать? Я тебя – ненавижу!

Меня почему-то даже не задели её слова. Я только сказал:

– Волга, между прочим, впадает в Каспийское море. А ты – дура.

Повернулся и ушёл. Что-то щёлкнуло во мне, переключилось. И закончилась моя любовь к Верке. Вот тогда Юрьев и рассказал про поцелуйчики. Виновато взглянул, положил руку мне на плечо.

– Не переживай. – Покачал головой. – Точно тебе говорю: Верка не твой кадр.

Я его руку сбросил, улыбнулся.

– Конечно не мой. С чего ты взял? Я и не переживаю. Понятно: она – твой кадр. А насчёт ваших обжимансов ты мог бы мне и раньше рассказать.

Он виновато посмотрел на меня.

– Конечно, должен был. Да с духом не мог собраться. А потом: ты ж по вечерам такие интересные байки нам рассказывал! Не мог я от этого отказаться!

– Ладно, кончай ерунду пороть. Я особо по Верке не тоскую. Как-то сразу всё перегорело. – Взглянул на него. – И тебе, мой друг, скажу откровенно, согласен – не мой она кадр. Но и не твой. Пустая она. Кроме ножек стройных и мордашки ничего в ней нет. А тебе, как моряку, она тем более не подходит. Ты в море на полгода, а она куда?

Толька поморщился, почесал затылок.

– Да знаю я, что она мне не пара. Знаю, а завязать не могу. Тянет меня к ней, как муху на мёд! Каждое утро говорю себе: «Всё, пора кончать. Сегодня последняя встреча». А увижу – обо всём забываю. И так изо дня в день.

– Волю тебе, капитан, надо воспитывать. Волю. А то толку из тебя не выйдет!

И действительно, ничего хорошего у Тольки с ней не получилось. Он после школы уехал в мореходку, а Верка через год замуж выскочила. Так и закончилась их любовь.

Лёшка снова улёгся на живот, стал думать о Тольке. Вот это друг. Вот это навсегда. И никакая Верка нам не помеха. Вспомнилось, как однажды днём Алексей с Лизой и маленьким Дениской отправились в Сокольники полакомиться шашлыком. У Алексея в тот день образовался выходной, у Лизы занятия начинались только в обед, ну а Дениска вообще был свободен, как ветер. Народу в это утреннее время в шашлычной почти не было, и Сидоровы, что называется, гуляли. Шашлык был прекрасный, мороженое ещё лучше. Взрослые, несмотря на то, что Лизе нужно было на работу, а Алексею за руль своей «шестёрки», позволили себе по бокалу сухого. Все веселились, Лёшка строил рожицы Дениске, тот заливался смехом, Лиза потешно морщила свой носик, пыталась утихомирить мужичков, но наконец, сама не выдержала и залилась колокольчиком. Глаза у неё были счастливые. Не часто им удавалось так беззаботно посидеть в кафе. Дома, конечно, было не то. Но всему хорошему приходит конец. Когда время истекло, Лиза с Дениской двинулись к выходу, а Алексей к кассе. Уже протянув деньги кассиру, Алексей повернулся к выходившей из кафе жене и спросил:

– Ты сумочку взяла?

– Да, – ответила она и вышла с Дениской на улицу.

Алексей поспешил за ней. Подбросил Лизу к музыкальному училищу и, попрощавшись с женой, обернулся к Денису.

– Ну, куда двинем? Кино или зоопарк?

Дениска долго не думал.

– Зоопарк.

И они поехали в зоопарк. У самого зоопарка Алексей вспомнил, что сумочку свою с документами и деньгами у Лизы так и не забрал. Он принял вправо и затормозил, почесал затылок, вздохнул, огорчённо глянул на сына и виноватым голосом протянул:

– Да, малыш, такие вот дела… В зоопарк мы сегодня уже не попадём.

Дениска поднял на него глаза.

– Почему? Мы же уже почти приехали.

– Приехать-то приехали. Да денег у меня в кармане нет. Деньги все в сумочке, а сумочку мою после кафе мы у мамы не забрали. Такие вот дела.

Ладно, поехали к маме на работу, заберём сумочку и в кино ещё где-нибудь рядом с домом успеем. А зоопарк – в другой раз. А можно и снова в Сокольники на аттракционы, по-моему, это тебе больше, чем кино и зоопарк, нравится. Верно?

Мальчишка радостно кивнул:

– Верно.

Дениску такой оборот дела явно устраивал, и они тронулись. Но почти сразу Алексей притормозил.

– Да, сынуля, надо маме позвонить, чтобы на месте была, а то и без аттракциона останемся.

Он вышел из машины и, нащупав в кармане двушку, затрусил к автомату. В кабинке он пробыл недолго. А, когда вышел, Дениска понял, что и на аттракционы они сегодня не попадут. Алексей молча сел в машину, положил руки на руль и задумался. Дениска, видя выражение его лица, молчал. То, что услышал от жены Алексей, расстроило бы кого угодно. Сумочку-то в кафе она взяла, только свою. А Лёшкина с деньгами, а главное, со всеми документами осталась на соседнем стуле. Лёшка прикинул: паспорт, служебное удостоверение, водительские права, техпаспорт на машину. Многовато. Деньги-то, чёрт с ними, да, в общем, их и немного было, это вообще дело наживное, а вот документы… Мороки теперь не оберёшься. Надежды на то, что сумочка всё ещё дожидается его на том же стуле – никакой. Тем не менее, в Сокольники нужно было ехать. А вдруг? И они поехали. В шашлычной, как и два часа назад, было тихо и почти безлюдно. Между столами бродила всё та же уборщица – старушка божий одуванчик. Алексей кинулся к своему столику. Естественно, ни на стуле, ни под столом сумочки не было. Старушка бесцветным голосом прошелестела, что за соседним столиком сидела какая-то шумная компания, да быстро ушла. А она никакой сумочки не видела. Буркнула и поплыла неспешным шагом в свою каморку. Алексей почти не сомневался – её рук дело, но как докажешь? Расстроенный вернулся домой. Дениска притих, вопросов не задавал. Молча разделся, помыл руки и уселся в углу с книжкой в руках. Лиза тоже истерик не закатывала. Когда Алексей позвонил ей из дома на работу, она уже переварила ситуацию, посоветовала:

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12