Геннадий Ерофеев.

Ксенофобы и подкалыватели



скачать книгу бесплатно

Ровно в 10.00 Шеф вступил в намертво «загерметизированный» учебный класс. Собравшиеся здесь Исполнители из подчинённой лично Шефу спецгруппы приветствовали его традиционными шутками и не менее традиционным шумным вставанием. Но ни сам Шеф, ни его бравые ксенофобари терпеть не могли бессмысленных выкрутас политеса, и в группе издавна процветала известная вольница. Нестройное вставание при появлении начальника – вот, пожалуй, и всё, что осталось у Исполнителей в ходу от некогда сложного этикета, прочее не выдержало жестокой проверки временем.

– Ладно, ладно! – привычным жестом Шеф великодушно предложил более чем трём десяткам здоровенных молодцов вернуться в энергетически устойчивое сидячее положение.

Все уселись, остался на ногах лишь Михаил Флысник, из новичков, бывший дежурным. Он уже начал открывать рот для произнесения краткого доклада, но его неуверенное поползновение было в корне пресечено красноречивым жестом Шефа.

– Это лишнее, – дружелюбно пояснил Шеф слегка покрасневшему Мике и проследовал по невысокому подиуму к простенькой трибунке. – Все мы, ребятки, можем прожить без необходимого, но не можем обойтись без лишнего, – оперевшись на трибунку обеими руками, начал он с бородатой, как и большинство анекдотов о ДБ, разминочной преамбулы, неизменно вызывавшей улыбки Исполнителей. – Вы можете выпучить на меня глаза, словно жареные раки на безрыбье, но я всё равно сообщу, что сегодня вас ожидает добрая порция такого необходимого, без которого вы вполне могли быть жить и разлагаться и дальше, – продолжал Шеф в мёртвой тишине. – Я заранее сочувствую вам, но это необходимое, по мнению крупнейших диетологов-ксенологов, сомнительное блюдо было насильно внесено в обширное меню программы «Отлуп», по которой мы рука об руку работаем на протяжении многих месяцев, поэтому покорнейше прошу уплести предлагаемое блюдо за обе щёки, без остатка. Само собой, сначала тщательно и критически прожевав его, – лукаво уточнил Шеф, обводя взглядом скромную (только в количественном отношении!) аудиторию. – И, разумеется, в заключение основательно переварив и переработав предлагаемую вашему вниманию «пищу для ума», – добавил он спустя секунду.

По классу прокатился весёлый шум. Большинство уже догадалось о предстоящих «пирожках с инопланетными котятами» и оптимистически согревалось простенькой мыслью о том, что после неизменного академического часа промывания мозгов в соответствии с расписанием занятий их ожидает желанный сеанс «железной игры» в тренажёрном зале.

Когда улыбки Исполнителей несколько потускнели, Шеф простёр над полом мясистую длань нереализовавшегося мясника и реализовавшегося «душегуба на расстоянии» и возвестил:

– Участие в Программе даёт нам прекрасную возможность подтянуться в интеллектуальном, а главное, в моральном плане. Особенно таким буйным головушкам, как Васильев, Пепельной и… – тут Шеф запнулся и, вздохнув, уныло закончил: – в общем, сами знаете, кого ещё я имею в виду.

Последние слова потонули в дружном смехе Исполнителей.

Заразительнее других смеялись записные «гусары с хулиганскими наклонностями» (по версии Шефа, «хулиганы с гусарскими наклонностями») Григорий Мальцев по прозвищу Сепа и Петруша Миронов по кличке Плугатарь.

– Нет, серьёзно, ребятки, – клятвенно заверял Шеф, с нежностью глядя на ничем не отличающихся от резвящихся на перемене пятиклашек матёрых спецагентов ДБ, – я искренне хочу, чтобы вы всегда смотрелись прилично, регулярно ходили на занятия, вообще не выглядели беспросветными идиотами… Встаньте те, кто считает себя идиотом! – неожиданно предложил он.

Аудитория ошалела. В наступившей гробовой тишине медленно и неуверенно поднялся с места один лишь Ольгерт Васильев.

– Почему встал именно ты, дружок? – искренне изумился Шеф. – Всем известно, что ты фрондёр, пакостник, ёрник – кто угодно, но только не идиот.

– Мне просто стало неловко, что вам приходится стоять одному, – смиренно ответствовал Ольгерт и рухнул на полумягкое сиденье кресла, словно подкошенный сверхмощным рокотом гомерического смеха, унисонно вырвавшегося из тридцати трёх (Шеф засмеялся тоже) лужёных глоток.

– Иван Дурак повсеместен и неизбежен, а это и есть кратчайшее определение классического горохового шута! – едва почувствовав затухание амплитуды звуковых колебаний, не без ехидства заметил Шеф, и учебный класс вновь содрогнулся от хохота, шутя преодолевшего пресловутую «герметичность» помещения.

Понадобилось не менее минуты, чтобы установился приемлемый уровень шума, не мещающий уверенному вербальному общению. Тем не менее, объявляя, так сказать, следующий номер, Шефу пришлось говорить с ярко выраженным надсадом.

– Сегодняшнее теоретическое занятие заменяется небольшой научно-популярной лекцией. Её прочитает директор ИТК Муамар Хаддафович Псевдоквази. Убедительно прошу вас не дремать излишне откровенно и хотя бы на сорок пять минут отложить личные дела. Желаю всем приятных ассоциаций!

Шеф сошёл с трибуны и направился к служебной двери справа от огромной доски-экрана, протянувшейся по стене вдоль всего подиума. Он исчез в дверном проёме, и спустя минуту оттуда появился среднего роста человек в отливающем тусклым скафандровым блеском отлично пошитом костюме, однако же не могущем скрыть выпуклый и какой-то уютный животик его владельца-обладателя. У человека был крючковатый нос, блестящие масленые глазки, густые тёмные брови и обширная плешь. Плешь напоминала то ли плохо выкошенный нерадивыми косцами луг, то ли кочковатое болото, то ли вересковую пустошь: на её окаймлённом тёмными, без единой сединки, волосами пространстве некогда мощная растительность уже зачахла, но продолжала борьбу за по сути бессмысленное существование. Сию примечательную плешь нельзя было банально сравнить с пресловутым биллиардным шаром, но если сравнить небанально, то можно сказать, что она выглядела, как биллиардный шар, покрытый пятидневной щетиной, причём щетиной довольно редкой и резко контрастирующей по цвету с растительностью основного, так сказать, оазиса.

Слегка подбрасывая коленками живот, человек бодрым шагом устремился к трибунке и выдающим огромный опыт жестом уверенно оседал её. Облизнул сухие, словно покрытые тонкой восковой плёнкой, губы и, медленно обведя взглядом вальяжно развалившихся в полумягких креслах Исполнителей, открыл широкий, какой-то кукольный рот.

– Меня зовут Муамар Хаддафович Псевдоквази. Я являюсь директором Института Теоретической Ксенологии и в рамках программы «Отлуп» прочитаю вам короткую лекцию на тему «Жизнь как космический фактор». Данная лекция адаптирована к Программе, поэтому прошу отнестись к ней с должным вниманием и пониманием. Я, в свою очередь, даю слово не злоупотреблять вашим вниманием и постараюсь сделать всё, чтобы максимально расширить грядущий перерыв, который, надеюсь, вы этим вниманием и заслужите.

Господин Псевдоквазер сделал полагающуюся в таких случаях предстартовую, абзацную паузу и, облизнув вечно пересыхающие губы, продолжал:

– Прежде всего я должен сделать педантичное до занудности замечание, что выражение «жизнь как космический фактор» не содержит почти никакой продуктивной и эвристической информации и вообще лишено особого смысла. Вызревшее, вероятно, в ограниченном мозгу человека, привыкшего грубо ломиться в открытые двери, оно по своей ложной глубокомысленности сравнимо с широко известной сентенцией «масло масляное» или «рыба плавает в воде». Разумная и неразумная жизнь, живая и неживая материя – всё существующее в природе так или иначе является космическим фактором. Довольно странно было бы рассуждать о жизни как о некоем феномене, существующем в фантастической герметической теплице, в своеобразной космической башне из слоновой кости.

Но давайте не будем лукавить и мелочно придираться к изобретателям постулата «жизнь есть космический фактор», поскольку данный подход неизбежно уведёт нас с бескомпромиссного чистого поля принципиальной битвы идей и усадит за усыпанный сигаретным пеплом круглый стол унылых терминологических переговоров. Совершенно очевидно, какого рода смысл неявно вкладывается в это неновое понятие: называя жизнь «космическим фактором», подразумевают её способность оказывать макро– и даже мегавоздействия на окружающую нас природу, подразумевают астрономические, космические, вселенские масштабы таких воздействий. Перефразируя популярную филиппику, можно определить ситуацию следующим образом: дело не в факторе, а в его количестве. Но упомянутый фактор, как ни парадоксально это сейчас прозвучит, не в состоянии сколько-нибудь значительно повлиять на глубинные основы Универсума или просто слегка поколебать его сверхмощный сейсмоустойчивый фундамент. А ведь только такой масштаб воздействия и давал бы право называть жизнь космическим фактором!

Уснастив заключительную фразу абзаца жирным восклицательным знаком и выдержав солидную паузу, как нельзя кстати потребовавшуюся аудитории для усвоения обрушившейся на неё «необходимой» информации, Муамар Хаддафович напористо продолжал:

– Чтобы проиллюстрировать эту не совсем тривиальную мысль, воспользуемся простейшей аналогией. Представим себе Универсум в виде гигантского океанского лайнера. Космическим, то есть глобальным фактором по отношению к нашему лайнеру следовало бы признать лишь такой фактор, который мог бы коренным образом изменить его природное естество (например, превратить надводный корабль в подводную лодку), полностью уничтожить судно или, по меньшей мере, кардинально – подчеркиваю: кардинально! – изменить его твёрдый курс. К счастью (а для некоторых горячих голов, к сожалению), мы нигде не наблюдаем настолько высокоразвитые цивилизации, основным или побочным продуктом жизнедеятельности которых явилась бы некая гипотетическая торпеда, способная гарантированно отправить на эволюционно-гносеологическое дно чрезвычайно остойчивый и живучий корабль Универсума, гордо рассекающий волны физического вакуума на пути к неведомой нам великой цели. В рамках такого сравнения жизнь во Вселенной, по всей вероятности, имеет на Мироздание гораздо меньшее влияние, нежели прирастающие к днищу рачки и полипы на судьбу облюбованного ими океанского лайнера.

Безусловно, приверженцы теории «жизнь есть космический фактор» вряд ли безоговорочно согласятся с такой расширенной трактовкой важнейшего для практической космологии тезиса и в доказательство своей правоты могут спокойно сослаться на принятую ещё в двадцатом веке условную шкалу технологического развития цивилизаций – шкалу, фантазия разработчиков которой не пошла дальше того, чтобы наделить цивилизацию даже так называемого III-го (то есть высшего, по тогдашним понятиям) типа смехотворной способностью к овладению энергией в масштабе своей галактики. В скобках оговоримся, что это даже не рачки и полипы, а один-единственный жалкий полип на днище гигантского корабля или, по другой аналогии, нечто вроде комка жёваной бумаги, выпущенного из трубочки хулиганистым пятиклашкой в борт колоссального лайнера в наивной надежде сбить чрезвычайно массивное судно с его величественного курса.

Да, наших предтечей волновал весьма скромный конкретный вопрос: приведёт ли в будущем деятельность разумных существ к таким коренным изменениям в их родной солнечной или галактической системе, что они могут быть наблюдаемы с межзвёздных и даже межгалактических расстояний? С вашего позволения, я имею смелость и нахальство вложить в старый термин новое содержание, что и явится сущностью второй оговорки. Нет нужды переименовывать «стол» в «стул», но можно попытаться ассоциировать старое доброе слово «стол» с заведомо более мощной, в частности, более широкой конструкцией, чем хорошо знакомые нам шаткие уродцы на паучьих ножках, украшающие малогабаритные кухни многих и многих наших постоянно стремящихся к счастью и просто к полнокровной жизни сограждан.

Господин Псевдовазер перевёл дух и облизал-таки истомившиеся жаждой губы, при этом непроизвольно показав языком нечто адекватное всем известной фиге с маслом, после чего с новой силой пустился в туманные, но почему-то (и в то же время) весьма интересные рассуждения.

– Почему я настаиваю на том, чтобы вдохнуть в привычный термин непривычное содержание? Потому что в наше великое время старое содержание, извините за тавтологию, безнадежно устарело. Да, да, устарело! Ибо если в сотый раз пускаться в рассуждения о разумной жизни как о космическом факторе, подразумевая верхом технологического совершенства цивилизацию III-го типа с пределом мечтаний о ежесекундном потреблении энергии в масштабе всей галактики, равном 4 x 10-44 эрг, то нашу с вами историческую встречу не стоило бы и начинать.

По моему мнению, так называемое расширительное толкование тезиса «жизнь как космический фактор» есть необходимое, органически вытекающее из космологического опыта условие для правильного понимания сущности проблемы в новых границах нашего сегодняшнего знания. Либо претендующая на роль космического фактора цивилизация способна коренным образом преобразовать или уничтожить (!) Вселенную (вселенные!!!), либо не может быть и речи ни о каких космических факторах – в таких масштабных границах нужно пользоваться исключительно не признающим реверансов, подставок и предвзятого судейства так называемым «гамбургским счётом»! Естественно, я совсем не имею в виду, что цивилизация в подтверждение своего права получить фантастический титул «дворянина Вселенной» обязательно должна уничтожить чем-то не приглянувшийся (!) ей естественный Универсум, я лишь пытаюсь помочь вам нарисовать хотя бы в общих чертах некий гипотетичесий разум, потенциально способный на принципиальное изменение природы Мироздания, изменение природы Природы. Смею надеяться, вы правильно истолковали смысл последней, самой важной оговорки.

Здесь Муамар Хаддафович облизнул губы аж целых три раза подряд, прежде чем перешёл к следующему абзацу не лишённого занимательности повествования.

– Итак, уважаемые господа, я утверждаю, что один «полип», даже потребляющий 4 x 10-44 эрг в секунду, не может существенно навредить кораблю Универсума, изменить его курс и вообще сколько-нибудь заметно угрожать жизнеспособности или, в корабельных терминах, живучести уникального судна. Разумеется, подобных «полипов» способно прикипеть к днищу этого корабля великое множество, однако, количество здесь принципиально не сможет перейти в новое качество. Эта непоколебимая уверенность основана на том, что, по всей вероятности, в конструкции Вселенной использован принцип всем известной так называемой отрицательной обратной связи (ООС) – понимающему достаточно.

Муамар Хаддафович на некоторое время как бы одеревенел, уподобившись высматривающему добычу пучеглазому хамелеону, но последовавшее положительное молчание подкованной на зимние подковы аудитории заставило его вновь возвратиться к полной тяжёлых космологических парадоксов ничтожной человеческой жизни. Его хамелеоний язык совершил неуловимое сверхскоростное движение, вовремя «подкрасив» пересохшие губы изрядного ксенопижона.

– Для очистки днища судна от рачков и полипов космического разума, опрометчиво покушающегося изменить проверенный веками генеральный курс корабля Универсума, последнему нет нужды периодически вставать в сухой док: профилактическая очистка непрерывно производится прямо на полном ходу, автоматически, с помощью органически присущих Вселенной отрицательных обратных связей. В том, что Вселенная построена по принципу системы с невероятно гибкой и мощной ООС, нам с вами неоднократно пришлось убеждаться на практике, – проникновенно провещал господин Псевдоквазер и неожиданно получил приятную возможность облизнуться, что он немедленно и сделал, так сказать, вне очереди, не дожидаясь окончания абзаца.

Аудиторию заполнил атональный гул, носивший явный оттенок неодобрения.

Это отнюдь не смутило Муамара Хаддафовича и он спокойно облизнулся повторно. Он совершенно правильно оценил ситуцию, ибо слушатели осуждали вовсе не лектора.

– Итак, во Вселенной присутствует мощная отрицательная обратная связь, – господин Псевдоквазер удовлетворённо сартикулировал резюме быстро пересыхающими губами. – Аналогичные связи встроены и в каждый листочек-вселенную печально знаменитого древа альтернативных вселенных Эверетта – Уилера – Картера. В такого рода вселенной разум в принципе не может получить ранг или статус космического фактора, что хорошо согласуется с данными астрономических наблюдений. Например, в соседних с нами галактиках – Магеллановых Облаках, Скульпторе, Льве, Андромеде, Печи и других – не наблюдается мощных изотропно излучающих радиоисточников и прочих рукотворных чудес, на которые, по идее, способны даже цивилизации II-го типа с ежесекундным потреблением энергии порядка 4 x 10-33 эрг. Перечень подобных чудес довольно обширен, но я ограничиваюсь традиционным et cetera, не желая утомлять благодарную аудиторию. Цивилизации же III-го типа как наиболее развитые из всех (по устаревшей классификации) могли быть обнаружены ещё в двадцатом веке, но, как известно, не обнаружены методами практической астрономии до сих пор. Следует лишь повторить тривиальный, но по праву считавшийся пионерским в двадцатом веке вывод: отсутствие в наблюдаемой части Метагалактики цивилизаций II-го и III-го типа попросту означает, что время существования конкретной цивилизации, длительность её «технологической эры» слишком коротки для успешного перепрыгивания на высшие ступени технологического развития, не говоря уже о становлении разумной жизни в качестве космического фактора по «гамбургскому счёту». Этот неоднократно подтверждённый практикой вывод стал чем-то вроде внушительной фиги, продемонстрированной абсурдными «пессимистическими материалистами» столь же нелепым «материалистам оптимистическим».

Язык Муамара Хаддафовича снова непроизвольно сложился в эту самую фигу, после чего вернулся к исполнению своих прямых обязанностей.

– Как же повели себя «оптимистические материалисты»? – риторически вопросил господин Псевдоквазер, посверкивая тёмными живыми глазками. – Более чем странно. Да, более чем. Безрадостное (?!) заключение об ограниченности эры разумной жизни конкретной цивилизации вынудило оптимистов двадцать первого века выдвинуть весьма сомнительный и спорный постулат о неистребимости однажды зародившегося конкретного разума. Это достаточно сильное допущение приводит нас к результатам, ужасающим нестойкую психику обывателя. К счастью, приводит только теоретически. Действительно, из такого вот радужного «оптимистического» постулата вытекает головокружительное следствие о существовании здесь и сейчас подмявшей под себя всё и вся Сверхцивилизации, причем, если оставаться в русле той же логики, подмявшей давным-давно – то есть так много лет назад, что период существования самой первой, естественной Вселенной должен был бы выглядеть теперь совершенно неприметным отрезком или даже крохотной точкой на бесконечной гиперболической кривой её беспримерной «искусственной», целенаправленной истории и эволюции. Другими словами, окружающий нас материальный мир являлся бы делом рук ещё более древней, чем этот древний искусственный мир, всеохватной Сверхцивилизации.

Муамар Хаддафович взял продолжительную паузу и тщательно и неоднократно облизал напрочь пересохшие от таких горячих, можно сказать, пережаренных фактов, губы.

– Даже когда я всего лишь думаю об этом, у меня перехватывает дыхание, – доверительным тоном поделился он с потерянно внимающими ему грубыми Исполнителями. – Мне становится страшно и… скучно! Весь мой жалкий, ничтожный организм протестует против оглушающего вывода, основанного на произвольном постулате недальновидных «оптимистических материалистов».

Однако, некоторые соображения философского порядка вкупе с определёнными частными предположениями дают основание полагать, что сатанинская гипотеза не вписывается в выпестовавшее уважаемых материалистов материалистическое же мировоззрение, ибо она на все сто процентов идеалистична. По крайней мере, представляется невероятным, чтобы Мироздание было устроено столь наивно и легкомысленно, что на определённой стадии эволюции позволило бы подчинить себя неосмотрительно порождённому им разуму. Тут, правда, имеется одно большое «но»: в начальных условиях породившего Мироздание некоего мифического супергена уже могло быть заложено неизбежное привлечение разума на престижную роль своеобразного субподрядчика, могло быть запланировано участие человека разумного в качестве прораба беспрецедентного долгостроящегося объекта – уникального мегаполиса с гордым именем Универсум.

Но если задуматься, подобное планирование выглядит не менее парадоксально и смехотворно, чем планирование своих славных подвигов неподражаемым бароном Мюнхаузеном или так называемое планирование технического прогресса. Если бы имело место такое планирование, неизбежно должно было быть и планирование планирования, а это немедленно уводит нас в известные антропоцентристские дебри с обретающейся в самой сердцевине дремучего искусственного леса популярной личностью с потрескавшимся нимбом, нахально простирающей к нам свои лицемерные объятия, от коих некоторым людям не всегда удаётся уклониться. Но некоторым всё же удаётся и они задаются чудовищным, на первый взгляд, вопросом: «Почему Мироздание принципиально не идёт на альянс с разумом, почему не принимает помощи Хомо сапиенса или какого-либо другого мыслящего субъекта в возведении величественного здания Универсума, почему оно отказывает человеку даже в малом, неконтрольном пакете акций, обеспечивающим ему хотя бы скромное долевое участие в сотворении и эволюции Вселенной?» Один из возможных ответов кажется не менее обескураживающим, чем сам вопрос: «Потому, что Вселенная в общем и целом, как уже было отмечено выше, есть система с отрицательной обратной связью, тогда как жизнь и особенно жизнь разумная с её не имеющей аналогов агрессивностью – и это подтвердит вам любой грамотный биолог – есть система с примитивной положительной обратной связью (ПОС)». Первые системы принципиально устойчивы, стабильны, вторые – нет. Вторые, как правило, рано или поздно идут вразнос – таков их печальный, но закономерный финал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное