Галина Романова.

Я, звездный рыцарь, или Выйти замуж за героя



скачать книгу бесплатно

Он сделал шаг.


И теперь сидел в кабаке и пил.

Этот кабак находился не только довольно далеко от того района города, где находилась курсантская школа и где чаще всего обретались будущие полицейские. Он был совсем рядом с одним из трех столичных космопортов, и время от времени издалека доносился гул и рокот – это взлетали или садились челноки крупных пассажирских лайнеров или мелкие суда. Разнообразием здешнее меню не отличалось – четыре сорта пива, шесть вариантов коктейля, джин, виски, водка и еще несколько адских смесей специально для ксеносов, рискнувших попробовать человеческие напитки. Закуска была выпивке под стать – сухарики, чипсы, жареные колбаски, сыр и орешки. Но для Шоррена это не играло большой роли. Он пришел сюда, проплутав по городу больше трех часов, просто для того, чтобы напиться и забыться.

Время увольнительной подходило к концу. Еще два часа, и он будет считаться опоздавшим. Если вернется до утренней пересменки, всего-навсего попадет на гауптвахту на столько дней, сколько лишних часов прогулял. А если не появится до побудки, то есть, до шести утра, то его официально объявят в розыск как беглого. И в сочетании с пришедшей по его душу официальной корреспонденцией это можно считать вынесенным приговором.

«Я обречен, – думал Шоррен, глядя на кружку. – Это конец! Но неужели все?»

Опыт далекого прошлого подсказывал, что из любого положения есть выход. Его не может не быть, и чаще всего их два или три. Просто не все выходы подходят. И Шоррен умом понимал, что отчаиваться рано, что жизнь не кончилась, что даже по имперским законам его жизни ничего не угрожает. За то, что он оказался бывшим пиратом, не расстреливают. Урановые рудники? Это в самом худшем случае и «всего-навсего» на два года. За это время он не успеет словить смертельную дозу радиации – ведь на урановые рудники чаще всего отправляют на срок от трех до пяти лет. Следовательно, есть шанс снова оказаться на свободе – теперь уже с наичистейшей совестью.

Но что потом?

Шоррена бесило именно это – мысль о том, что после вторичного освобождения ему придется начинать все с начала. Только тогда рядом не будет капитана Гурия Хватова, который поверил ему, позаботился и поддержал. Шоррену придется рассчитывать только на себя – значит, придется забыть мечту о космосе и сосредоточиться на том, чтобы выжить. Но разве ради этого ли он удрал с Гудзона? Там, в глухом лесу неосвоенной планеты, у него было все – дом, друзья, женщина, дочка, работа, охота и немудреные развлечения. Многие люди не имеют и половины этого и счастливы. Чего ему дома не сиделось? Может быть, правильно утверждает общественное мнение, что звездопроходцы бывшими не бывают? И что если ты один раз почувствовал на губах поцелуй звездного ветра, забыть его уже невозможно?

«Я не могу, – сказал себе Шоррен. – Не могу все так оставить! Я…»

Над дверью вспыхнул индикатор, после чего раздался мелодичный трезвон – в кабачок вошли новые посетители.

Близость космопорта наложила отпечаток на местную публику – большинство носило форму космических пилотов всех мастей и рангов.

От торговцев до служащих летной компании «Спейс-тайм». Эти люди не знали друг друга, сидели кучками – свои со своими – не спешили лезть с расспросами к соседям, разве что те начнут обсуждать что-то крайне интересное. На одиночку Шоррена тут никто не обращал внимания – ну, курсант и курсант. Ну, сидит и сидит. Молчит, в разговоры не вступает, пьет себе потихоньку, так что обращать внимание? Тот тоже особенно не рассматривал посетителей, и на вошедших сперва обратил внимания не больше, чем остальные.

Четверо новичков были одеты одинаково – в допотопные кожанки явно кустарного производства, как можно было судить по покрою и неровной строчке. На широких поясах висели кобуры лазерников, у двоих за плечами покачивались плазменные винтовки, еще у одного рядом с кобурой болтался в ножных резак устрашающего вида. Все четверо были немолоды, на вид им было хорошо за пятьдесят, но, судя по подтянутым фигурам и легкой походке, это был «космический» возраст, а на самом деле они были моложе. Вольных звездопроходцев в них изобличала не только внешность, но и взгляд, и походка, и то, как они на миг замерли на пороге плечом к плечу, оценивая остальных посетителей.

На несколько секунд в кабачке повисла тишина, такая, что от рева очередного заходящего на посадку челнока все вздрогнули. Потом вольные прошли к стойке, заказали четыре разных коктейля по четыре порции каждого…

Шоррен успел отвести взгляд, опять уткнувшись носом в свою кружку, и даже сделал пару глотков, когда услышал негромкий шепот:

– Ты смотри…

– А? Чего?

– Да не туда. Левее. У стены, за дальним столиком…

– Звездная мать! Не может быть!

– Ну…

Шоррен не смотрел на собеседников, потягивая пиво, но чувствовал, как четыре пары глаз буквально ощупывают его взглядами. Ему было слегка не по себе. Выход. Один из тех, который он не мог предугадать, но который мог бы спасти. Если бы не…

Четверо зашептались тише, пытаясь решить, мерещится им это или нет. Шоррен не шевелился, отсчитывая секунды. У него оставалось не так уж много времени. Увольнительное заканчивалось всего через два часа. Если идти скорым шагом, он успеет пройти КПП минут за пять-семь до отбоя. В два глотка допил пиво, бросил на стол жетон оплаты – у курсантов не было своих кредитных карточек, они за все расплачивались жетонами, которые выдавались им раз в месяц. И только собрался встать, как на его столик упала тень.

– Свободен?

– Да. Я ухожу…

– Да не торопись. Тут достаточно места на всех. Мы не стесним, – четверо подошли, встали с четырех сторон. Каждый держал по два коктейля.

– И все-таки я уйду. Не хочу мешать компании, – он попытался встать.

– А мне кажется, что ты прекрасно в нашу компанию впишешься!

Тот, кто произнес эти слова, протянул парню один из коктейлей:

– Выпьешь?

– Нет, спасибо. У меня жетоны кончились.

– Я угощаю, – высокий бокал, в котором переливалась сине-желтая жидкость, на поверхности которой плавали хлопья чего-то, напоминающего взбитый яичный белок, оказался у самого носа. – За встречу!

– Вы уверены, что…

– Хотелось бы нам быть уверенными в том, что мы не ошибаемся, но…

– Мы могли встречаться раньше? – подал голос тип, стоявший справа. Он закрывал собой выход, и единственный не просто казался старше, но и был старше остальных лет на двадцать.

– Не знаю, – Шоррен бросил в его сторону быстрый взгляд и тут же отвернулся.

– И я не знаю. А хотелось бы знать. Присядь.

– Не могу. Я тороплюсь. У меня увольнительная через два часа заканчивается. Я…

– Сядь.

Две жесткие ладони надавили на плечи, вынуждая вернуться на стул.

– Мы тебя ненадолго задержим, – тот, кто предлагал коктейль, настойчиво придвинул к нему выпивку. – Если обознались, доставим с ветерком, куда скажешь. А если нет…Но ты, звездный ветер мне поперек глотки, здорово похож на одного типа…

– Сомневаюсь, – процедил он, сцепив руки на столе.

– А я вот не совсем, – произнес старший. – Хотя, вроде, много лет прошло… Четырнадцать, кажется… Или тринадцать? Позорную Звезду помнишь?

Шоррен не хотел, но вздрогнул. Именно на Позорной Звезде его и взяли… Вспоминать обстоятельства того последнего боя, капитуляции и ареста не хотелось. Тогда он просто испугался – что его предали, бросили, забыли в горячке боя, оставив один на один против солдат.

– Помнишь, – старший испустил вздох. – А вот я не был уверен, что смогу тебя вспомнить… сколько лет прошло…Шоррен… Тебя ведь Шорреном зовут?

Можно было поспорить, прикинуться дурачком и сыграть в возмущенное недоумение: «Вы меня с кем-то путаете!» И, скорее всего, если он будет достаточно убедителен, все встанут на его сторону – камеры наверняка зафиксировали, что вошли они вместе, что эта четверка подсела позже, что он не искал встречи и вообще – это еще надо доказать, вольные перед ними звездопроходцы или «черные», которые на любой развитой планете объявлены вне закона! Мог бы и сначала так и хотел, но… Это проклятое «но», заключавшееся в том, что накануне в курсантскую школу пришел касающийся его документ о том, что никакой он не сирота, сын мирных колонистов, а бывший пират.

– Я не мог ошибиться, – продолжал старший, наваливаясь на стол и так сжимая в багровых от космического загара руках стакан с коктейлем, что ударопрочное стекло грозило вот-вот треснуть. – Ты уже не тот мальчишка, который на лету срезал волоски с брюшка алиерийской моли… Но твои глаза остались те же, и вот эта рыжая шевелюра… не так много найдется людей с таким цветом волос при наличии прочих примет.

Вторым «но» было то, что не только этот звездопроходец узнал знакомое лицо, но и сам он тоже. Время меняет людей, но глубокий космос обладает странным свойством – он как бы консервирует тех, кто много времени проводит среди звезд. И любой звездопроходец знает о существовании так называемого Я-эффекта, когда время на борту корабля и вне его начинает течь в разные стороны и с разной скоростью. Единственной планетой, где Я-эффект не ограничен в пространстве, является Старая Земля, существующая, благодаря частым посещениям ее пришельцами, в своеобразном временном лабиринте.

Шоррен внимательно смотрел на свою пустую кружку из-под пива и отчаянно желал ее в кого-нибудь запустить. Жаль только, что кружка была одна, а целей много.

Тяжелая рука легла на плечо:

– Я чертовски рад встрече с тобой, Малыш Шоррен, Рыжик Шоррен, Лучик Шоррен… – звездопроходец называл имена и прозвища, под которыми парень был известен среди пиратов. – Клянусь кишками Странников*, это здорово, что ты остался жив и на свободе. Каким звездным ветром тебя занесло в эту гавань?

(*Странники – газо-пылевые образования, время от времени попадающиеся на пути космических кораблей. Напоминают шар с тянущимся за ним тонким «хвостом» и огромным полупрозрачным крыловидным парусом. Чаще всего летают поодиночке, но встречаются и группами по двое-трое. Некоторые звездопроходцы считают, что это – внепланетная форма жизни. Питаются, скорее всего, энергией звезд. Больше о них не известно ничего. Прим. авт.)

– Да погоди ты, – остановил его один из молодых, не принимавший участия в разговоре, – что перед ним распинаться? Да тот ли самый этот Как-Бишь-Его-Там-Шоррен?

– Тот, – говоривший ловко схватил парня за запястье, перевернул ладонью вверх. Поперек линий шла тонкая линия разреза. Шрам давно зажил, но в том месте, где он пересекал все эти Линии Жизни, Линии Ума, Линии Сердца и прочую хиромантическую дребедень, остались белесые утолщения, которые легко можно прощупать, проведя по ним пальцем.

– Вот здесь ему распороли руку до самой кости, а он не пикнул, продолжая делать свое дело, как ни в чем не бывало, – пояснил говоривший. – Док хотел залить порез коллоидом, но малыш Шоррен отказался и…

– Не называй меня малышом, – негромко буркнул тот, отводя взгляд. Желание врезать кому-нибудь выросло настолько, что даже смотреть на людей из своего прошлого было невыносимо.

– А как тогда звать? Рыжиком? Это бесило тебя еще больше…

– Теперь я курсант Шоррен Ганн, – выдавил он.

– Курсаа-ант? – собеседники только сейчас, кажется, рассмотрели его форменную куртку и нашивки на ней. – Демоны раздери, а я-то думал, ты это нарочно, для отвода глаз?

– Ты слишком много думаешь, Мирк, – огрызнулся старший. – Вредно для здоровья, знаешь ли… Что, правда, курсант? Не брешешь?

– Нет, сержант, – Шоррен решился и в упор взглянул на собеседника.

– Ха! – серо-багровое с оливковыми пятнами на щеках – сержант был из другого мира, отличаясь от прочих цветом кожи и формой носа. – Не у тебя одного в жизни большие перемены. Называй меня капитаном, курсант Шоррен Ганн. Капитан… хм… – он понизил голос и произнес одними губами, слегка повернув голову так, чтобы наверняка избежать зоркого взгляда камеры: – Капитан Бодяга. Слыхал?

– Нет, – Шоррен выдержал его взгляд. – Откуда?

– Оно и видно. Где ты пропадал все это время? Мы думали, тебя на рудники загнали…

Шоррен качнул головой. Рассказывать про Гудзон не хотелось. Ему тогда крупно повезло. Многие его сокамерники испугались самого словосочетания «валить лес», поскольку для большинства непонятным было именно второе слово. Он согласился просто потому, что заколебались остальные.

– Мне удалось ускользнуть…

– И, видимо, удачно? На кого учишься? Десантура или…

– Интергалакпол.

Шоррен чуть ли не по слогам выговорил это слово и внутренне сжался, загадав – если собеседники отшатнутся от него, испугаются или разозлятся, значит, от прошлого действительно можно убежать, скрыться, порвав все связи. И тогда ему ничего не остается, как принять свою судьбу и доказать…

Замешательство длилось недолго. Потом бывший сержант, а теперь капитан Бодяга – кстати, когда-то вместе со званием сержанта он носил другое имя, Дюк, – натянуто рассмеялся и хлопнул парня по плечу.

– Удивил! – воскликнул он. – Право слово, удивил! А я-то думал, что меня уже ничего удивить не в состоянии… Ты молодец, Шоррен! Ловко устроился. Я даже не буду расспрашивать, как тебе это удалось!

– А я не буду рассказывать, – в тон ответил тот.

– И правильно сделаешь, – в разговор включился Мирк. – Жизнь – такая штука… сам знаешь… Но встречу надо отметить! Ты как?

– Жетоны кончились, – повторил Шоррен. – И я все равно собирался уходить. У меня увольнительное заканчивается через три часа…

– Да, – Мирк подмигнул остальным, – увольнительное – это святое, тем более в полиции. Небось, по струночке ходишь, дышишь через раз, чтоб подольше продержаться… сколько ты уже там? – он кивнул на нашивки курсанта.

– Почти семь месяцев. Первого числа будет как раз ровно семь…

– Понятно. А когда тут первое число**?

(** На каждой планете свой календарь и свое время, так что звездопроходцы давно уже различают время планетарное, время местное и время звездное. Прим.авт.)

– Через трое… почти через четверо суток…

И эту дату он, скорее всего, встретит на гауптвахте. В лучшем случае. А в худшем – в камере предварительного заключения, ожидая рассмотрения своего дела и вынесения приговора.

– Понятно. А выпуск когда?

– Еще через три месяца…

– Долговато ждать, – Мирк переглянулся с остальными, задержал взгляд на капитане, и тот ответил кивком. Шоррен заметил этот обмен взглядами, прекрасно понял его значение и затосковал. Прошлое, от которого он стремился убежать, от которого рвался, напрягая все силы, внезапно и подло атаковало сбоку, выскочив из засады. Он ощутил себя зверем, обложенным охотниками во время облавы. На Гудзоне случалось охотиться на мелких травоядных ящеров, названных гудозаврами. Объединившись с соседними бригадами, они гнали небольшое стадо в ловушку и потом методично избивали попавших в нее животных. Сейчас он чувствовал одним таким гудозавром, усталым, загнанным, напуганным…

И разозленным. А когда гудозавр злится, он перестает быть мирным травоядным и превращается в машину для убийств.

Глава 1.


Карла опоздала на работу. Такое с нею случалось иногда, по понедельникам. Но понедельник, как известно, день тяжелый и не важно, где ты работаешь – пилотируешь космические корабли, сидишь с ребенком в декретном отпуске, сражаешься за независимость некоей планеты в одной весьма отдаленной галактике или честно трудишься в бухгалтерии. Поэтому на понедельничные опоздания сотрудников начальство смотрело сквозь пальцы – оно само приползало на рабочее место хорошо, если через два часа после начала рабочего дня. И предпочитало наказывать не лишением премий, а предложением задержаться сверхурочно. В пятницу.

Но сегодня Карле было не до того. Пусть хоть до субботы на работе оставляют – эти выходные того стоили. Она была слишком счастлива, чтобы переживать, и буквально влетела в офис, помахав рукой:

– Всем привет! Я люблю вас, девочки… Ну, еще и мальчики! – послала воздушный поцелуй и рухнула в кресло, раскрутив его и задрав ноги. – Йу-ху-у! – после чего распласталась на сидении, разбросав руки и блаженно вздыхая.

Контора имела нерабочий вид. Из шести компьютеров работали только три, в углу у кофейного автомата выстроилась целая батарея кружек и несколько тарелочек с печеньями, а добрая половина бухгалтеров сгрудилась возле одного из столиков, обсуждая мелькавшие на экране фотографии.

– Прелесть! – слышались короткие замечания. – Этот пирсинг просто прелесть. Я хочу себе такой же. Только чтобы колечки, а не вот эти цепочки… А переползающая тату… Нет, уж если такое делать, то только на губах… А брови! Синтетикой их уже лет сто не наращивают. Сейчас в моде металлизированные нити!

Карла блаженно улыбалась, слушая болтовню коллег. Пусть себе говорят. Пусть чешут языками! Ее грела и пьянила собственная тайна. Хотелось летать и петь. Она даже пожалела, что сбросила у порога свои флаетены – сандалии на воздушной подушке с антигравом.

– Карла? – соседка справа, наконец-то, заметила, что с нею что-то не так, и сдвинула на лоб виртуальные очки. – Что с тобой?

– Ах, Манна, не спрашивай! Тебе не понять…

– Где уж мне, – Манна действительно была девушкой ответственной, без чувства юмора, но зато кто поможет с работой, как не она. Всего-то и делов, что перетерпеть пятиминутный монолог на одну и ту же тему: «Когда же вы все поймете, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на глупости?» – после чего рабочая лошадка Манна отправится пахать, а ты с легким сердцем упорхнешь по своим «глупым» делам. Но ссориться с «рабочей лошадкой» смысла не имело – неизвестно, как повернется дело и в каком настроении пребывает начальство.

– Не обижайся, Манна, – Карла выпрямилась, поерзала на сидении, устраиваясь поудобнее, – но ты действительно… долго объяснять!

– А ты попробуй! – с усмешкой предложила та и слегка поправила на носу виртуальные очки, чтобы хоть краем глаза продолжать просматривать в инфранете биржевые сводки. За полтора выходных ситуация на рынке ценных бумаг могла поменяться кардинальным образом, что обязательно должно было сказаться на работе их конторы. Новости светской хроники и всевозможные пикантные подробности частной жизни сильных мира сего тоже не стоит сбрасывать со счетов. Скажем, внезапно заболела любимая собачка генерального директора концерна «Наутилиус», а это значит, что гендиректор может впасть в апатию и перестанет контролировать работу концерна. Это негативным образом скажется на качестве продукции, в результате меньше народа станет покупать технику «Наутилиуса», а если упадут продажи, то и акции предприятия тоже поползут вниз. А их контора как раз недавно заключила договор на поставку бытовой техники с одним из филиалов «Наутилиуса». Значит, в случае чего надо либо продлять договор, либо скорее искать других поставщиков. Да и клиенты бухгалтерской фирмы тоже зависимы от «Нау…» В общем, целый отдел аналитиков занимался подобными прогнозами, тормошил скандально известных журналистов, просматривал блоги в инфранете, слушал, смотрел и запоминал. Манна делала практически то же самое, но из любви к искусству. И ее в большей степени интересовали операции с ценными бумагами, чем с недвижимостью и программным обеспечением. При этом она как-то ухитрялась вовремя сдавать отчеты и заполнять многочисленные анкеты, так что ее странность только приветствовали.

Карла посмотрела на свой рабочий стол, вздохнула. Настроение было мечтательное.

– Манна, это были самые лучшие выходные в моей жизни!

– Ты куда-то летала? – подала голос Галла Пик, соседка слева, вечно суетливая дамочка неопределенного возраста. Она была одержима манией узнать все, считала, что лучшие годы остались позади, и отчаянно спешила наверстать упущенное. – Что видела? Где побывала? Какие впечатления?

– Ах, девочки, – Карла буквально растеклась по столу, включила компьютер и уставилась на заставку. – Я влюбилась.

– Что? Опять?

Влюбчивость Карлы была в конторе притчей в языцех. За два года такое с нею случалось уже семь раз. Этот был восьмым, не считая «всякой ничего не значащей мелочи», которой она предавалась в старших классах школы и во время прохождения учебы и стажировки.

– Ах, девочки, на сей раз все серьезно! Он самый лучший мужчина в мире. Я его просто обож-жаю! – она молитвенно сложила руки, уставившись взглядом в потолок. – И у нас все серьезно… Во всяком случае, с моей стороны. Я нашла, наконец, своего единственного и неповторимого. Это на всю жизнь. Как вспышка! Как гром! Как озарение! Я словно сгорела и ожила опять…

– Из-за этого ты и опоздала? – прозорливо предположила Минна.

– Да. Я проспала… из-за моего звездного рыцаря! – Карла испустила вздох.

– Ого! – Галла подвинулась ближе. – Расскажи подробно. Как вы познакомились? Где? Когда? Это было ваше первое свидание? Вы уже переспали…хотя, что это я… конечно, вы переспали, раз ты проспала… наверное, до самого рассвета предавались страсти? Я угадала?

– Ой, Галла, какой смысл рассказывать, если ты уже все выложила? – скривилась Минна. – Наверняка, все было совсем не так!

– Конечно, не так, девочки! – обиделась Карла. – Вечно вы, Галла Пик, придумываете то, чего на самом деле не было. Мой любимый – настоящий звездный рыцарь. Он не стал бы… настаивать на своем.

– Значит, ничего не было? Смотри, упустишь свой шанс!

– Пока не было! – наставительно подняла палец Карла. – Но все будет. И ночи бурной страсти, и прогулки под луной, и цветы… и нежные признания… Потом. Когда мы поженимся и…

Что она хотела еще сказать, осталось тайной – последние слова потонули в истошных женских воплях.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10