Галина Ракитская.

Основные труды. Том 2. Идеология последовательного (революционного) гуманизма. Теория общества и хозяйства



скачать книгу бесплатно

Переходный период, который программно обозначался большевиками как переход от капитализма к социализму, завершился утверждением крайней формы диктатуры фашистского типа в её сталинистской разновидности, маскирующейся под социализм. Социалистическая революция потерпела поражение в форме возвращения общества к перманентно кризисному (тупиковому) состоянию с видоизменением конкретных форм протекания кризиса. Это оценка с марксистских позиций. С иных позиций общество, утвердившееся в СССР, оценивалось и оценивается иначе, в том числе и как социализм.

О завершении современного переходного периода, начавшегося после отстранения от власти КПСС и распада СССР, говорить ещё рано. Его социальная направленность программно обозначалась новой властью и в 1991 г., и в 1993 г. как переход к капитализму развитых стран западноевропейского типа (демократическое правовое социальное государство, социальная рыночная экономика)[65]65
  См., например: Ельцин Б.Н. Выступление на Пятом (внеочередном) Съезде народных депутатов РСФСР 28 октября 1991 г. – “Советская Россия”, 29 октября 1991 г.; Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. – М.: Юрид. лит., 1993.


[Закрыть]
. Правда, поначалу ориентация на переход к капитализму выражалась идеологами “шоковых” реформ несколько туманно: “переход к демократии”, “переход к рынку”. Но речь шла о буржуазной демократии и о капиталистическом рынке, а необходимой предпосылкой формирования рынка с самого начала была объявлена крупномасштабная приватизация.

С марксистских позиций (с позиций, выражающих интересы эксплуатируемых трудящихся) сразу же была дана характеристика реформ как существенно отличных от программных деклараций. Воспроизведу оценки, данные в феврале и в апреле 1992 г.:

“Нынешнее правительство… призывает народ потерпеть, не срывать своими требованиями, забастовками, голодными бунтами его замыслы “спасения” Отечества. Словами о необходимости приватизации, перехода к рынку, а теперь – и стабилизации экономики прикрывают политику ускоренного первоначального накопления капитала, то есть политику создания многочисленного слоя бедного и беднейшего населения при одновременной концентрации капиталов и материальных ресурсов в руках немногих лиц[66]66
  ПАМЯТНАЯ ЗАПИСКА второй сессии Комиссии Правления СДПР по связям с рабочим движением и профсоюзами (16 февраля 1992 г., г. Москва). – “Новости социал-демократии”, № 12 (44), апрель 1992 г. (Спецвыпуск комиссии Правления СДПР по связям с рабочим движением и профсоюзами), с.2.


[Закрыть]
.

“Суть экономической и социальной политики, проводимой с ноября 1991 г.

правительством с согласия пятого (внеочередного) Съезда народных депутатов РСФСР, – создание многочисленного слоя бедного и беднейшего населения, лишённого средств производства (НОВОГО НИЩЕГО КЛАССА), при одновременной концентрации национального богатства (в том числе капиталов и земли) в руках немногих частных лиц. Эта политика ускоренного первоначального накопления капитала проводится с использованием методов диктатуры в интересах КРУПНОГО капитала… Правительственная стратегия порождает мощный фактор массового обнищания – массовую безработицу…Появились не менее опасные признаки деградации, люмпенизации населения, следствием чего может стать его отказ от активной самозащиты, от ценностей демократии, социальная апатия и приспособление, открывающие путь к очередной фашизации России”[67]67
  Проект Резолюции 1V съезда СДПР “О положении в стране, задачах и тактике СДПР (основной политический документ Съезда). (Предлагается группой сторонников платформы левых социал-демократов в СДПР, 25 апреля 1992 г.). – “Новости социал-демократии”, № 18–22 (51–54), май 1992 г. Спецвыпуск к 1V съезду СДПР, с.23.


[Закрыть]
.

Анализ ситуации и многовариантный прогноз с марксистских позиций (учитывающий соотношение социальных сил, в том числе непременно – уровень развития рабочего и профсоюзного движения) констатируют к концу 1999 г. не движение в сторону реализации заявленных программных целей, а видоизменение (“трансформацию”, если угодно) исторического тупика в любом из реально возможных в ближайшей перспективе вариантов будущего [подробнее об этом – ниже, в разделе 2].


4. Марксистский подход требует строго различать два аспекта вариантности в переходный период.

Один аспект – возможность развития по таким принципиально разным линиям, которые ведут к разным типам общественного устройства. Это социальная вариантность.

Другой аспект – возможность осуществления одних и тех же задач революции, одних и тех же социальных функций в разных организационных формах, с помощью разных материально-технических средств. Это организационно-политическая, организационно-экономическая, хозяйственно-структурная, технико-технологическая и т. п. вариантность.

Проблема институциональных преобразований переходного периода в поле такой методологии – это проблема формирования системы организационных отношений определённого социального типа. Она выражается в таких ходовых терминах (приемлемых и для марксизма), как “государственное строительство”, “демократический процесс” и т. п. Вариантность и эффективность институциональных преобразований рассматриваются не в отрыве, а в жёсткой привязке к определённому социальному варианту развития.

На начальных этапах революционных реформ эффективность новых организационно-экономических отношений понимается марксистами не иначе как социальная, точнее даже, политическая эффективность, политическая целесообразность.

По К.Марксу, деспотическое вмешательство в право собственности и в буржуазные производственные отношения – это мероприятия, “которые экономически кажутся недостаточными и несостоятельными, но которые в ходе движения перерастают самих себя и неизбежны как средство для переворота во всем способе производства”[68]68
  Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. – К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. Т. 4, с. 446.


[Закрыть]
.

Конечно, задача развития производительных сил никуда не девается (ведь без этого невозможно решение социальных задач пролетарской революции). Но этот критерий прогресса никогда не применяется марксистами к каждому мероприятию, к каждому акту институциональных преобразований, а применяется ко всей системе преобразований и на своем месте в системе критериев.

У В. Ленина такой подход сформулирован, например, в тезисах по аграрному вопросу для Второго съезда Коминтерна следующим образом. “Что касается до вопроса о способе хозяйства на земле, конфискованной победоносным пролетариатом у крупных землевладельцев, то в России, в силу ее экономической отсталости, преобладал раздел этих земель в пользование крестьянства… Для передовых капиталистических стран Коммунистический Интернационал признаёт правильным преимущественное сохранение крупных сельскохозяйственных предприятий и ведение их по типу “советских хозяйств” в России. Было бы, однако, величайшей ошибкой преувеличивать или шаблонизировать это правило и никогда не допускать даровой передачи части земель экспроприированных экспроприаторов окрестному мелкому, а иногда и среднему крестьянству”. И далее, отметая “обычное возражение против этого, состоящее в указании на техническое превосходство крупного земледелия”: “Ради успеха… революции пролетариат не вправе останавливаться перед временным понижением производства (выделено мною – Р.Г.), как не остановились буржуазные враги рабовладения в Северной Америке перед временным понижением хлопкового производства вследствие гражданской войны 1863–1865 гг. Обеспечение пролетарской победы и её устойчивости есть первая и основная задача пролетариата (выделено мною – Р.Г.). А устойчивости пролетарской власти быть не может без нейтрализации среднего крестьянства и обеспечения поддержки весьма значительной доли, если не всего, мелкого крестьянства”[69]69
  Ленин В.И. Тезисы ко II Конгрессу Коммунистического Интернационала. – Ленин В.И. ПСС. Т. 41, сс. 177–178.


[Закрыть]
.

Принцип приоритета социальных критериев над экономическими мы видим и при теоретическом решении В.Лениным вопроса о лучшей (для трудящихся) форме буржуазно-демократического аграрного переворота в период первой русской революции.

Сопоставляя аграрные программы, выдвинутые в революции разными классами, В.Ленин отмечает, что аграрное законодательство Столыпина “прогрессивно в научно-экономическом отношении”, так как “облегчает, толкает вперед” капиталистическое развитие. Но, по Ленину, социал-демократы должны поддерживать “не буржуазную эволюцию помещичьего типа, а буржуазную эволюцию крестьянского типа”. Доводы в пользу второго типа развития (помещичье хозяйство разбивается революцией, которая конфискует и раздробляет феодальные поместья, крестьянин эволюционирует в капиталистического фермера): он даёт “наиболее быстрое развитие производительных сил и наилучшие (какие только возможны вообще в обстановке товарного производства) условия существования крестьянской массы”. А первый путь (крепостническое помещичье хозяйство медленно перерастает в буржуазное) “означает наибольшее сохранение кабалы и крепостничества (переделываемого на буржуазный лад), наименее быстрое развитие производительных сил и замедленное развитие капитализма, означает неизмеримо большие бедствия и мучения, эксплуатацию и угнетение широких масс крестьянства, а следовательно, и пролетариата”. И хотя здесь по форме экономический критерий (развитие производительных сил) ставится вроде бы в один ряд с социальными критериями, но по содержанию и с учётом всего контекста социальные критерии у В.Ленина – главные (“тактика социал-демократии в русской буржуазной революции определяется… задачей поддержки борющегося крестьянства”)[70]70
  Ленин В.И. Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905–1907 годов. – Ленин В.И. ПСС. Т. 16, сс. 216, 219, 220.


[Закрыть]
.

Знаменитая ленинская формула о развитии производительных сил как “высшем критерии общественного прогресса”[71]71
  Там же, с. 220.


[Закрыть]
предваряет процитированную нами характеристику двух типов буржуазной аграрной эволюции. Эту же формулу можно встретить и в других произведениях В.Ленина. Она сбивала и до сих пор сбивает с толку многих, считающих себя марксистами, но склонных к догматической канонизации высказываний классиков.

Эта формула является у В.Ленина явно чужеродной мыслью. Она – результат влияния на формирование его взглядов вульгарной трактовки исторического материализма как экономического материализма. Такая вульгаризация была широко распространена в западноевропейском рабочем и социалистическом движении в конце XIX века (особенно под влиянием лассальянства). Именно эту вульгаризацию имел в виду Ф.Энгельс, когда писал: “Маркс и я отчасти сами виноваты в том, что молодёжь иногда придаёт больше значения экономической стороне, чем это следует. Нам приходилось, возражая нашим противникам, подчёркивать главный принцип, который они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность отдавать должное остальным моментам, участвующим во взаимодействии. Но как только дело доходило до анализа какого-либо исторического периода, то есть до практического применения, дело менялось, и тут уже не могло быть никакой ошибки”[72]72
  Энгельс Ф. Йозефу Блоху в Кёнигсберг, 21 [22] сентября 1890 г. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 7. 37, с. 396.


[Закрыть]
.

Точно так же и у Ленина. Как только дело доходило у него до анализа живой конкретно-исторической ситуации и особенно до анализа движущих сил, мотивов действия и критериев выбора вариантов действия, тут его формула о развитии производительных сил как о высшем критерии общественного прогресса выглядела (в контексте этого живого анализа) как не пришей кобыле хвост.

Если обобщить методологию, то схема отбора варианта для реализации выглядит следующим образом. Экономические критерии эффективности, в том числе затратного типа, можно применять лишь тогда, когда предварительно установлены:

а) социальная необходимость, или целесообразность варианта (его соответствие первоприоритетным социальным целям);

б) социальная допустимость варианта (непротиворечивость сопутствующих социальных результатов, социальных последствий первоприоритетным целям, стратегической линии развития);

в) экономическая реалистичность варианта (достаточность общественных ресурсов для его реализации в приемлемые исторические сроки).

Такая же многоступенчатая процедура – и при оценке эффективности фактических или прогнозируемых организационных преобразований[73]73
  Такая методология оценки социально-экономической эффективности преобразовательной деятельности применена и развита в работе: Ракитская Г.Я. Цели социально-экономического развития и эффективность научно-технического прогресса. Препринт. – М.: ВНИИСИ, 1982. Исходный пункт методологии – понимание сущности эффективности процесса (деятельности) как принципиального соответствия этого процесса целям, средством достижения которых он является.


[Закрыть]
.

Институциональные реформы новой власти направлены на то, чтобы сузить до предела социальную вариантность, обеспечить в конечном итоге реализацию первоначальных целей социальной революции. Чтобы выполнить эту задачу, преобразования осуществляются по двум направлениям:

– формирование новой системы социальных субъектов;

– формирование новой системы организации взаимодействий социальных субъектов[74]74
  Напомню, что принципиальная схема социальной организации общественных отношений в марксистских терминах и с использованием термина “институт” рассмотрена в первой части настоящей работы. В рамках этой схемы различаются институты-субъекты (система субъектов-представителей) и институты-регуляторы (система форм общественной организации взаимодействий социальных субъектов).


[Закрыть]
.


5. Мероприятия новой власти и их последовательность, формы, в которых общество “переваривает” институциональные нововведения (осваивает их, сопротивляется им, отторгает их), – всё это испытывает на себе влияние множества конкретно-исторических факторов, включая степень компетентности реформаторов, достигнутый уровень культуры в обществе, силу традиций, международную обстановку и пр. Марксистская теоретико-методологическая позиция требует не только учёта такого рода факторов в стратегии и тактике социальной революции, но придаёт конкретно-историческому подходу роль одного из основополагающих принципов при анализе и прогнозе общественных процессов и при осуществлении революционных реформ.

В то же время марксистский подход в отличие от преимущественно описательного и прагматического подходов ориентирован на анализ закономерных черт революционных реформ и переходных процессов, которые в той или иной форме проявляются в любой социальной революции. В разделе 1.1 второй части работы рассмотрены фундаментальные закономерности перехода общества от системно кризисного к исторически прогрессивному устойчивому (формационному) состоянию с точки зрения соотношения разрушительных и созидательных процессов, социальных механизмов возникновения нового.

Социальная вариантность будущего в переходный период возводит также в ранг фундаментальных закономерностей выхода общества из системного кризиса в сторону прогресса соответствие (адекватность) форм и способов преобразований целям социальной революции. Проблема адекватности содержательно конкретизируется применительно к демократическим революциям, если рассматривать переходные процессы с точки зрения соотношения принуждения и свободы в историческом выборе. Об этом – в следующем разделе.

1.3. Соотношение принуждения и свободы в революционно-демократических преобразованиях

а) Методологическая установка и задачи раздела

Современные критики марксизма предъявляют ему в качестве главного обвинения антигуманный характер общественных систем СССР-овского (так называемого советского) типа. Основанием служат самоназвания таких обществ (“социализм”) и их официальной идеологии (“марксистско-ленинская”). Позиция данной работы иная: официальной идеологией в СССР был фальсифицированный, или вульгарный марксизм, а строй, утвердившийся в СССР, не отвечает научным критериям социализма.

Отличительная черта марксизма (научного социализма, или научного коммунизма) – революционный гуманизм мировоззрения и подходов к решению теоретических и практических проблем. Достаточные основания для того, чтобы считать первоначальный марксизм историческим истоком последовательной революционно-гуманистической идеологии и науки следующие:

а) ключевое место категории “свобода” в сформулированном К.Марксом и Ф.Энгельсом социальном идеале; б) ориентация на научно-теоретическое решение проблемы устранения эксплуатации из жизни общества, на анализ реальных движущих сил социального прогресса в интересах трудящихся;

в) признание социальных революций (наряду с эволюцией) закономерными формами общественного прогресса.

Дам строгое определение: марксизм (научный социализм, научный коммунизм) есть идейно-теоретическая основа рабочего движения эпохи индустриального капитализма, которая выражает интересы рабочего класса и всех эксплуатируемых трудящихся в форме последовательного революционного гуманизма.

Из направлений общественной мысли, самоопределяющихся в XX веке как марксистские, я отношу к нефальсифицированному (невульгаризированному) марксизму лишь такие направления, которые являются продолжением и творческим развитием революционно-гуманистических составляющих в воззрениях основоположников[75]75
  Для пояснения приведу фрагмент из моей работы, выполненной в 1997 г., в которой специально рассмотрена проблема отграничения творческого, развивающегося марксизма от псевдомарксизма, вульгаризаций марксизма:
  “История жизни марксизма как идеологии отличается от научных и политических биографий конкретных ученых, организаций и движений, причисляющих себя к марксистскому спектру. И среди высказываний самих классиков марксизма, и среди исторически реальных требований и акций рабочего движения есть противоречащие последовательному гуманизму. Но это – факты из личных биографий классиков и биографий конкретных движений. Это факты из истории вульгаризаций марксизма, отступлений от (продолжение сноски см. на следующей стр.) него, из богатой истории эклектического мышления, а не факты из истории становления и развития идеологии последовательного гуманизма” (Ракитская Г.Я., Ракитский Б.В. Методология марксизма и историческое поприще ее плодотворности. – М.: Институт перспектив и проблем страны, 1998, с. 7).


[Закрыть]
.

Задачи данного раздела работы:

– охарактеризовать марксистские (в изложенном выше понимании) подходы к проблеме соотношения принуждения и свободы в революционно-демократических преобразованиях;

– высветить принципиальные отличия марксистских позиций и подходов от таких, которые заявляют о себе как марксистские, а фактически в решении этой проблемы отходят от гуманизма.

Начать придется с вопроса о диктатуре пролетариата, поскольку именно этот вопрос является наиболее деликатным в смысле наследства, которое получает от классического марксизма современный революционный гуманизм. Отказывается ли последовательный революционный гуманизм от тезиса о диктатуре пролетариата или не отказывается?


б) Диктатура класса как логическая категория

Организация пролетариата и организация буржуазии в господствующий класс

Завоевание политической власти революционной силой – это, как уже сказано выше, лишь начало социальной революции. В “Манифесте Коммунистической партии”, программном документе первоначального марксизма (1848 г.), читаем: "… Первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии” (выделено мною – Р.Г.)[76]76
  Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. – К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. Т. 4, с. 446.


[Закрыть]
.

Установку “Манифеста…” на завоевание демократии “забывают” критики и фальсификаторы марксизма. Напротив, акцентируется внимание на характеристике политического господства пролетариата как диктатуры пролетариата, которая появилась у основоположников после “Манифеста…”. В.Ленин в своих работах специально и подробно рассматривал вопрос о диктатуре пролетариата, придавая ему первостепенное значение.

Анализируя тексты Маркса и Энгельса при подготовке книги “Государство и революция”, Ленин осмысливает категорию “диктатура пролетариата”, в частности, следующим образом:

“Кажись, термина “диктатура пролетариата” ещё нет (речь идёт о “Манифесте…” – Р.Г.)… Государство, т. е. организованный в господствующий класс пролетариат – это и есть диктатура пролетариата”[77]77
  Ленин В.И. Подготовительные материалы к книге “Государство и революция”. – Ленин В.И. ПСС. Т. 33, с. 199.


[Закрыть]
.

Эта интерпретация вполне согласуется с представлением основоположников о главной общественной функции государства как института политической власти в классовом обществе: “политическая власть в собственном смысле слова – это организованное насилие одного класса для подавления другого”[78]78
  Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. – К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 4, с. 447.


[Закрыть]
.

Исходя из такого представления, Маркс приходит к выводу, что организованное господство пролетариата как класса (пролетарское государство) должно существовать после революции до тех пор, пока не уничтожены условия существования классовой противоположности, пока существуют классы. В “Манифесте…”: “Когда в ходе развития (выделено мною – Р.Г.) исчезнут классовые различия…, публичная власть потеряет свой политический характер”[79]79
  Там же, с. 447.


[Закрыть]
. Положение об исторически длительном процессе исчезновения общественных основ существования классовых различий конкретизировано Лениным[80]80
  Например: "… Для полного уничтожения классов надо не только свергнуть эксплуататоров, помещиков и капиталистов, не только отменить их собственность, надо отменить ещё и всякую частную собственность на средства производства, надо уничтожить как различие между городом и деревней, так и различие между людьми умственного и физического труда. Это – дело очень долгое (выделено мною – РГ). Чтобы его совершить, нужен громадный шаг вперёд в развитии производительных сил…” [Ленин В.И. Великий почин (О героизме рабочих в тылу. По поводу “коммунистических субботников”). – Ленин В.И. ПСС. Т. 39, с. 15].


[Закрыть]
.

Маркс в 1852 г. в письме к Иосифу Вейдемейеру называет государство периода перехода к бесклассовому обществу, как представляется, для ясности “диктатурой пролетариата”[81]81
  “…Мне не принадлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собою… То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определёнными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведёт к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов” [Маркс К. Маркс – Иосифу Вейдемейеру в Нью-Йорк, 5 марта 1852 г. – К.Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 28, сс. 424, 427].


[Закрыть]
.

Диктатура пролетариата, следовательно, – научная категория из области логики истории, констатирующая необходимость государственной организации политического господства пролетариата как в переходный период от капитализма к социализму, так и в течение всей “первой фазы коммунистического общества” вплоть до собственно коммунизма (до “высшей фазы коммунистического общества”)[82]82
  Маркс К. Критика Готской программы. – К.Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 19, сс. 19, 20.


[Закрыть]
.

В таком понимании и в таком контексте диктатура пролетариата не противостоит демократии, демократическому государству. Она противостоит диктатуре буржуазии, то есть демократии, в которой безусловно доминирует, господствует буржуазия. Пролетарское государство противопоставляется буржуазному государству как организованному политическому господству буржуазии. Противопоставление пролетарского государства буржуазному отражается также в терминах “диктатура большинства” и “диктатура меньшинства”.

Такое противопоставление даёт марксистам методологический ключ к определению специфики государств типа так называемого “шведского социализма” (социальных государств, или государств с социальной рыночной экономикой). То, что это капиталистические государства, никем всерьёз не оспаривается. Но в истории, однако, существуют не только устойчивые социальные формы, но и формы неустойчивые (промежуточные). Правомерно рассматривать социальные государства как исторически неустойчивую форму, в которой механизмы социального компромисса ущемляют интересы буржуазии в ряде областей. Однако в ситуациях, когда компромисс заходит слишком далеко (начинает угрожать интересам сохранения капиталистической эксплуатации как основы строя), социальные государства эволюционируют не в сторону социализма, а в сторону жёсткого капитализма. Неолиберальная политика национальных (даже левых) правительств отбирает у трудящихся завоевания “золотого тридцатилетия” и возвращает социальные государства к устойчивой модели безусловного доминирования интересов крупного (сегодня, в условиях осуществления стратегии глобализации, – крупного международного) капитала, то есть к диктатуре (господству) буржуазии. Следует добавить, что социальные государства (с социальным партнёрством между классами буржуазного общества) – результат стечения целого ряда конкретно-исторических обстоятельств. Они были и во время “золотого тридцатилетия” исключением, а не правилом для мира XX века

Следует признать, что термин “диктатура пролетариата” в научном отношении крайне неудачен для обозначения всего лишь того факта, что на смену буржуазному государству приходит пролетарское государство. Словом “диктатура” обычно обозначаются полицейско-деспотические государства, командно-карательные политические режимы,[83]83
  “Военно-полицейское государство” – это у Г.Плеханова в 1883 г. о царской России [Плеханов Г.В. Программа социал-демократической группы “Освобождение труда”. – Плеханов Г.В. Избранные философские произведения. В пяти томах. Гос. изд. полит, лит. Т. 1. 1956, с. 373]. В СССР утвердилось к концу 20-х – началу 30-х годов не пролетарское демократическое государство, а командно-карательное государство, диктатура партийной касты (номенклатуры).


[Закрыть]
исключающие демократические формы организации общественной жизни[84]84
  Именно такое понимание диктатуры положено в основу классификации закономерных состояний общества по признаку доминирующих способов организации социально-групповых (политических) отношений. По этому признаку правомерно различать два противоположных типа обществ: а) классово-демократические и б) казарменно-кастовые, или диктатурные [см. раздел 2 первой части данной работы, а также: Ракитская Г.Я. Взаимосвязь политической системы и хозяйственной власти (общая теория и методология). – В пер. изд. “Перспективы и проблемы России”. Выпуск 1. Есть ли у России будущее? – М.: Институт перспектив и проблем страны, 1994].


[Закрыть]
. Основоположники, кстати, редко употребляли термин “диктатура пролетариата”. У Ленина, напротив, он не только часто используется (причём в разных смыслах), но написаны целые книги, брошюры и разделы брошюр о диктатуре пролетариата[85]85
  “Государство и революция. Учение…” [ПСС. Т.33], “К истории вопроса о диктатуре (Заметка)” [ПСС. Т.41], “О диктатуре пролетариата”[ПСС.Т.39] и др.


[Закрыть]
.


Исходные социально-структурные реформы переходного периода

Диктатура класса как историко-логическая категория не отражает и не может отражать такую специфику способов действий государства в переходный период после политического переворота, которая ведёт к историческому выбору, соответствующему целям социальной революции.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12