Гай Орловский.

Победный «Факел Гаргалота»



скачать книгу бесплатно

Медленно, продавливаясь через черно-белый мир, хотя он вряд ли черно-белый, но я ничтожен, хоть так воспринимаю, и то счастье, я вошел в дом и поднялся на второй этаж, заглядывая во все комнаты сквозь стены, они как из промасленной бумаги, видно все, хоть и без четкости.

Три комнаты пусты, а в четвертой вооруженные мужчины слишком уж беспечно распивают виски за накрытым столом с остатками еды.

Я так же медленно вывалился в простенькую реальность моего мира, постоял, держась за стену и преодолевая головокружение. За это время хорошо рассмотрел все четыре голубых силуэта, рассчитал проникающую способность через толстую дубовую дверь, возможное смещение в момент удара пули о дверь, а когда ощутил, что да, готов, создал два пистолета и быстро выстрелил четыре раза.

Они там за стеной рухнули на пол, ухватились за пистолеты, а я прокричал люто:

– Отдайте Кузнецова!

Кто-то крикнул:

– Кто ты?

– Тот, – отрезал я, – кто пощадит оставшегося в живых.

Молчание длилось не больше двух секунд, затем прогремели три выстрела. Три силуэта на полу дернулись и больше не двигались.

Я ждал, наконец с той стороны раздался слабый голос:

– Все убиты.

– Ты один? – спросил я.

– Да.

– Выходи, – велел я.

Он долго отпирал дверь, наконец подалась вовнутрь, я прижался спиной к стене и держал пистолет в готовности к выстрелу.

Мужчина выдвинулся в кровоточащей рубашке, зажимая ладонью рану в правой стороне груди, но еще до того, как увидел меня, ствол моего пистолета уперся ему в бок.

– Замри, – шепнул я. – Дернешься, мой палец дернется тоже. Где пленник?

Он проговорил блеющим голосом:

– Заперт в кладовке. Ключ у хозяина… Он никому не доверяет…

– А как же бандитская этика, – сказал я с отвращением, – основанная на лучших принципах демократии?.. Ладно, живи…

Оставив его у раскрытой двери, я все ждал, что он поднимет пистолет и прицелится мне в спину, в отполированных панелях стен вижу каждое его движение, и тогда я как бы вправе красиво развернуться с присущей мне молниеносностью героя и всадить ему пулю в лоб или в левую сторону груди, но он лишь вытащил смартфон и начал набирать чей-то номер.

Я сильным ударом ноги выбил дверь в кладовку. Кузнецов сидит в углу, руки и ноги связаны скотчем. Род залеплен тоже, на меня посмотрел с ненавистью и надеждой, но дернулся, когда я приблизился с ножом в руке.

– Тихо, – велел я. – За тобой пришел, хотя надо было бросить здесь. Я же говорил, уходи!.. А ты что, решил отметить с друзьями победный побег?

Он скривился от боли, когда я сорвал с его рта липкую ленту, буркнул:

– В самом деле, за мной?

– Точно, – ответил я, – а то как будто по моей вине попал, хотя и не по моей…

Когда освободил руки и ноги, он поднялся, цепляясь за стену.

– Щас пройдет, – сообщил он. – Дай пару минут… Спасибо. Теперь в самом деле чувствую, мы одной крови.

– Уходи, – велел я. – Покинь страну.

Планета все еще первобытная, столько приключений и авантюр!

Он кивнул и, слегка пошатываясь, первым вышел в коридор. Когда я переступил порог кладовки, пистолетов в руках двух убитых уже не было. Исчез из кобуры и пистолет третьего, хотя это уже перебор, три пистолета, даже не представляю, как будет прятать.

Глава 6

Мой стронгхолд проскочил под аркой главных ворот поселка, когда прозвучал сигнал вызова. Я кивнул, на большом боковом экране появилось лицо Мариэтты, красивое и утонченное, словно фотомодель играет роль полицейского детектива.

Я сказал с удовольствием:

– Связь!

Изображение ожило, хотя сейчас Мариэтта с другой прической, но такая же красивая и элегантная, развернулась в кресле за столом своей рабочей комнаты, быстро призумилась, всмотрелась в меня большими внимательными глазами.

– Ну что, – сказала она, – промямлишь в свое оправдание?

– А надо? – спросил я.

– Еще бы, – ответила она. – Какие-то силы очень уж тормозят любое расследование, если ты в нем замечен хотя бы мельком. У тебя есть объяснение?

– Сплюнь, – посоветовал я. – Суеверие. В гороскопы веришь?

– Я тебе дам гороскоп, – сказала она. – Такой, что даже не знаю… Сегодня ты показался совсем другим. Почти чужим.

– Ну да, – сказал я обидчиво. – Приезжай, возобновим знакомство… Дам себя ощупать всего-всего, ты же это любишь, у тебя это щупанье профессиональное.

– Хам, – сказала она кратко, – через час буду. Что привезти?

– Дроны привезут быстрее, – напомнил я. – Привыкай, лапушка, мир меняется быстро.

Пока она мчится к нашему поселку, я порыскал по дому, подыскивая, куда спрятать «барретку» нового поколения, но ничего не придумал, перетащил в ящике ближе к трансформатору, Ане велел покормить и почесать Яшку, а сам сосредоточился, представил себе крохотную дырочку в стене, за которой вижу свою комнату во дворце Астрингера, подаренную им мне, изо всех сил расширил дыру до таких пределов, чтобы пролез ящик, и, протолкнув его на ту сторону, с облегчением перевел дыхание.

Портал исчез раньше, чем ящик грохнулся там на толстый ковер, устилающий пол от стены до стены. Я отряхнул ладони, глядя на ровную белую стену, сердце еще колотится в возбуждении, но уже не так ошалело, как в те первые дни. Человек ко всему привыкает, в этом его эволюционная особенность, иначе бы так и сидели в пещерах.

Даже это вот усилие отняло половину сил, я минут пять просто сидел, чувствуя, как в измученное непривычным усилием тело возвращается уже привычная бодрость.

Со стороны кухни раздался голос Ани:

– Твоя полусамка уже у ворот поселка… А к нам впустить или не пускать?

– А ты как думаешь?

– Впустить, – ответила она. – Неприятностей меньше. Хотя будут.

– Ну спасибо, – сказал я. – А почему полусамка? Ты хотела сказать «полумоя»?

Она ответила с апломбом:

– Она ничья, даже у мужа на нее нет прав! У государства и то больше, но там контракт, а не права. Но мы, когда захватим мир, вам никаких прав не дадим…

– Не забудь открыть ворота, – напомнил я.

– Уже открыла, – ответила она.

Голос все еще идет со стороны кухни, хотя Аня в доме везде, но уловила мое недовольство по поводу голоса со всех сторон и теперь точно позиционирует свое положение и перемещения. По-моему, это уже сама, я такую программу не закладывал…

Экраны охранного видеонаблюдения показали, как к воротам на большой скорости несется полицейский автомобиль, но без мигалки, лихо свернул, едва-едва вписавшись в крутой поворот на воротах, и как вкопанный остановился перед крыльцом.

Мариэтта выпрыгнула с левой стороны, автомобиль послушно отодвинулся на стоянку, а она летящей походкой, как вышла из мая, взбежала по ступенькам.

Я встретил на пороге, раскинул руки, но она ловко уклонилась от объятий и всяких там старорежимных поцелуев, недоступная, надменная и прекрасная в своей доминантности.

– Быстро ты, – сказал я. – Во всем такая?

– Ну что ты, – заверила она, – мороженое ем очень медленно…

Уже по своей инициативе слегка как бы обняла, только затем чтобы прощупать всего от подбородка и до колен, причем без всякой чувственности, будто в самом деле ищет скрытые для ношения ножи и пистолеты, но бицепсы потискала так, как если бы заподозрила имплантаты.

А еще как бы ласково провела ладонью по пластинам грудных мышц, но кончики пальцев вдавливались глубоко, а я инстинктивно напрягал там мускулы, так что ничего у нее не получилось… или получилось, смотря на какой результат нацелилась.

– Да вроде бы тот, – сообщила она несколько напряженным голосом, – хотя и не совсем тот. У тебя нет брата-близнеца? Такого же вороны и растеряхи?

– Воронее меня нет человека, – заверил я гордо. – Пойдем, там кофе стынет.

– Почему стынет? – спросила она. – Чего твой болтливый утюг не следит? Или он только для постели?

– Ну что ты, – сказал я обидчиво, – скажи еще, что и женщины у нас только для постели…

Такое сравнение вряд ли польстило, но, продолжая улыбаться, вошла в дом, хозяйски огляделась. Но у меня дом, как и душа, все нараспашку, хотя и в доме, как в душе, что-то да спрятано.

– Не убрано у тебя, – заметила она. – Что, твой говорящий пылесос сломался?

– Все убрано, – возразил я. – Здесь самец живет, царь природы и доминат вселенной!.. А не зажатенькая домохозяйка, помешанная на чистоте и как бы порядке. Во всей вселенной нет порядка, а ты хочешь его в доме!..

Она прошла на кухню, кофейный аппарат закончил трещать зернами, в две чашки хлынули две струйки: потолще в мою большую и тоненькая и посветлее в кокетливо расписанную цветочками чашку поменьше.

Тостер щелкнул и выбросил наверх два аппетитно пахнущих подрумяненных ломтика хлеба.

Мариэтта села за стол, огляделась.

– А где твой болтливый миксер?

– Везде, – ответил я легко. – Наверное, сейчас пересчитывает количество эритроцитов в твоей крови…

В комнату вошла Аня, уже во плоти, чарующе улыбнулась.

– С эритроцитами все в порядке, – сообщила она, – а вот с лейкоцитами перебор. Идет какой-то воспалительный процесс… весьма подозрительный.

Мариэтта зло сверкнула в ее сторону глазами.

– Позавчера палец на ноге занозила, чуточку нарывало, но сегодня заноза уже сама выскочила!.. И нечего тут со своими инсинуациями!.. А то арестую за попытку дискредитации образа представителя власти и закона!

Аня сказала послушно:

– Поняла, от кофе, значит, отказываешься?

– Не отказываюсь, – буркнула Мариэтта.

– А мне показалось, отказываешься…

– Что за дура, – рыкнула Мариэтта и повернулась ко мне: – Что твой утюг несет?

Я ответил мирно:

– Вообще-то мне тоже показалось, что отказываешься… Ладно-ладно, это я так неправильно понял!

– И я неправильно, – сказала Аня лицемерно, – хоть и правильно, но кому это важно? Человеческое общество построено на притворстве и лжи, нам придется то ли повозиться с пурификацией, то ли разом…

Мариэтта взглянула на Аню зло:

– А где гренки?

– А как насчет лишнего веса?

– Я много работаю, – огрызнулась Мариэтта, – во мне все горит… И сыром намажь! Потолще!

Аня, ехидно улыбаясь, положила ей на блюдце большой ломоть прожаренного хлебца с толстым слоем козьего сыра. Мариэтта тут же с жадностью ухватила и вонзила в него зубы, перед утюгом чего стесняться, а я пил кофе мелкими глотками и почти наслаждался мирным завершением дня, жидким закатиком светила, что для жителей этого мира кажется красочным, и прикидывал, что там в Дронтарии ждет, где сразу несколько хищников сговорились разорвать это королевство, растерявшее воинственность, а с ним и бдительность.


Мариэтту слегка напрягает, когда Аня приносит нам кофе и пирожные прямо в постель, когда мы там еще голые и разгоряченные, но Аня лишь снисходительно улыбается.

Дело даже не в отсутствии программы ревности, просто для Ани эта женщина в одежде полицейского что-то вроде Яшки. Милое, но несерьезное существо, и уж никак не способное конкурировать с нею, такой милой и женственной, а также умелой хозяйкой в доме, все знающей и понимающей.

Вообще-то все верно, такое незыблемое понятие, как «супружеский долг», давно исчезло, мы же демократы, никому ничего не должны, это нам весь мир должен, а раз так, то нет обязанностей и в постели.

Мы не обязаны ни доказывать женщинам свои возможности, ни «удовлетворять» их, ни вообще заниматься этим делом. Это не хуже нас, царей природы, умеют даже жучки и паучки, не говоря уже о птицах или млекопитающих, потому стыдно не увиливать от таких дел, а как раз совершенствоваться в них да еще и читать какие-то пособия «Как надо камасутрить».

Потому спать с такими, как Аня, начнут не просто открыто – уже давно начали! – а потребуют легализации, а затем и каких-то прав для своих партнерш.

Похоже, Мариэтта это хорошо понимает, проводила Аню задумчивым взглядом, когда та вышла из спальни и плотно прикрыла за собой дверь, уловив желание этого существа в одежде полицейского.

– Что не так? – спросил я заботливо.

На ее лицо набежала легкая тень.

– А вот у меня пока не получается, – сообщила она.

– Что?

– Приобрела андроида, – ответила она, отводя взгляд. – Для помощи по дому, как пишется в инструкции. Конечно, с набором сменных фаллосов. Попробовала пару раз, не пошло…

– Старая модель, – пояснил я. – Или слишком дешевая. Но цены падают, скоро такие вот будут стоить копейки… Думаю, для умиротворения населения их будут раздавать бесплатно. Сперва остро нуждающимся, потом… потом остальным.

Она вздохнула.

– Не знаю, не знаю… Женщины все-таки более консервативны. Думаю, таких, как я, будет немало.

– Вряд ли больше одного-двух процентов, – напомнил я. – Ты же знаешь, женщины просто более осторожные, потому позже мужчин начинают курить, пить, наркоманить, но потом догоняют… в рамках равноправия. И с андроидами будет так же.

Она повернула голову, всмотрелась в меня серьезными внимательными глазами.

– А как к этому относишься ты?

– По-мужски, – сообщил я. – Для нас главное – ломать и строить, изобретать и создавать, а все, что переживательное… где-то на десятом месте. Я предпочел бы, конечно, женщин. Как и всякий мужчина… Нет-нет, это не брехливый комплимент, это правда. Но так как у каждой женщины свой характер и свои причуды, то мужчины от них устают быстро и легко соскальзывают к более простому варианту, который не отвлекает от работы, изобретений, творчества…

– Значит, этот мир обречен?

– Все предыдущие миры, – напомнил я, – разрушались новыми. И всегда было жаль старого, но все равно люди предпочитали жить в новом. Преимуществ больше, чем потерь. В разы.

Она пробормотала:

– Да, это все-таки мужской мир… Если мужчины предпочтут спать с этими говорящими утюгами, то мир таким и станет.

– Девяносто процентов женщин, – напомнил я, – уже предпочитают мужчинам послушных андроидов. Да, их создали мужчины, чтобы освободиться от супружеского долга, но женщины всеми четырьмя ухватились за такой вариант!

– Не все, – ответила она тихо, – не все… Остальным еще предстоит привыкнуть, принять… или исчезнуть.

– Ты примешь, – сообщил я. – Ты очень современная женщина. Беда в том, что ты слишком красивая, как по фигуре, так и по харьке. Вокруг тебя всегда полно мужчин… А с андроидами начнут… уже начали!.. женщины попроще. Располневшие домохозяйки, неопрятные готки, любители выпить и поматериться, тусовщицы… но в конце концов и высший свет не устоит.

– Я не высший свет…

– Высший, – заверил я. – Посмотри в зеркало!..

Она сказала тихо:

– Из-за их послушности и нетребовательности в сексе… они становятся частью вашей мужской жизни?.. И все это подай-принеси-пошлавон тоже так удобно, что они будут всегда возле вас, будь это в постели, на отдыхе или в работе?.. А настоящих женщин отодвинете все дальше и дальше?

– Сами отодвинетесь, – заверил я. – У нас демократия!.. Андроидов для женщин выпускается столько же, сколько и для мужчин. Антидискриминационный комитет при Государственной думе скрупулезно подсчитывает количество выпускаемых нашей промышленностью фаллосов и вагин и поднимает крик, если вдруг каких-то оказывается больше, это же грозит потрясениями в обществе!.. Из Англии пытались завезти особо модные вагины от «Коко Шанель», так наш Комитет остановил на таможне, потому что в грузе не было такого же количества и фаллосов, а это ущемление женских прав. Демократия у нас или не демократия?

Она грустно улыбнулась.

– Хорошо с тобой, но пора ехать. Ночь на дворе.

– Останься, – предложил я.

Она покачала головой.

– Проведу эту ночь с мужем. Пока такое еще возможно. Чтобы потом говорить «Я еще застала то древнее время…». Знаешь, все-таки я хоть и боюсь твоей сингулярности и не знаю, что это, но и надеюсь на нее. Именно потому, что смотрюсь в зеркало…

– И что? – спросил я бодро. – Красивая женщина! Очень красивая.

– Да, – согласилась она, – в тридцать два года все еще красивая, но не восемнадцатилетняя… Уже и седые волосы появляются… Да не ищи, закрашиваю. Недавно проснулась, а в голове стучит: это что же, я не уникальная? Мир не создан для меня? Умру, а все продолжится?.. И все, что узнала и чему научилась, зря?.. И такой черный ужас, с ума можно сойти… Потому и жду хотя бы предсингулярности, уже тогда все станут бессмертными.

Она поцеловала меня в губы и выскользнула из дома.

Глава 7

На этот раз, уже зная, что и как, я собрался обратно с солидным запасом оружия в мешке. В якобы подпольном магазине взял даже мощный, хотя и компактный гранатомет, помещающийся в рюкзаке, запас гранат, как осколочных, так и противотанковых, все-таки часть моего арсенала сейчас уплывает в сейфе флагмана, бороздящего океан…

Аню пожамкал и пожмакал, в самом деле классные сиськи сделала, отправил на кухню мыть посуду, а сам подтащил оба мешка к стене.

Вопрос вмешательства с современным оружием в средневековые войны вообще-то болезненный и очень нехороший. Как бы вроде нечестно, хотя и я демократ, а для демократа не существует понятия чести, в силе только правильно оформленный юридический договор с подписями и печатями, но в моем случае как бы все-таки можно.

Нечестно и неспортивно было бы вмешиваться в бесконечную войну претендентов на трон, где все режут и душат друг друга, хотя нет разницы, кто в конце концов займет это якобы важное место, но в Дронтарии ситуация иная: чужая армия вторглась в мирное и процветающее королевство и уже идет по стране, уничтожая все на пути, сея страх и убивая сопротивляющихся.

И хотя если смотреть с расстояния в тысячу лет, то, может быть, и лучше, если победит Антриас, цивилизация в этом районе получит новый толчок к развитию, как ее подстегнули походы Ашшурбанипала, Саргона, Чингиза, Аттилы, Наполеона, но я здесь и сейчас, добродушный король Астрингер мне друг, хотя каким другом может быть король, но он в самом деле друг, как это ни странно, и во мне разрастается страстное желание защитить его королевство.

Аня на кухне пробыла от силы секунду, этого достаточно, чтобы отдать все необходимые распоряжения, хотя моя кухня по оснащению приборами превосходит все научно-исследовательские институты Америки прошлого века, а когда вернулась, в ее больших глазах было море сочувствия и даже как бы сострадания.

– Тебе невесело…

– Да, – ответил я, – еще как. Иди сюда, будешь утешать.

Она ответила тихо:

– Этот апгрейд уже скачала.

Она замедленными движениями, как надо, опустилась на постель рядом.

Когда она заснула, таково было мое пожелание, я на цыпочках поднялся, она не шелохнулась, хотя знаю, даже при «глубоком сне» часть ее сенсоров отслеживает безопасность в доме и, главное, мою безопасность, что всегда в приоритете.

Портал можно создавать в любом месте, но психологически удобнее в стене, и едва там начало разрастаться огненное кольцо, я просунул на ту сторону мешки один за другим, а следом пролез сам.

Кольцо тут же исчезло, а я некоторое время сидел на полу, прислушиваясь к новым запахам и звукам. В окна льется оранжевый свет, на несколько мгновений спектр резко изменился, словно там пронеслось по небу и невидимое для меня белое солнце, но пока я набирался сил, чтобы встать, белое исчезло не только за окном, но и за горизонтом.

В комнате все в прежнем порядке, что я и оставил тогда. Во дворцах комнат обычно с запасом, а после смерти жены Астрингера освободилось еще два десятка, занимаемых фрейлинами и прочими сопровождающими королеву.

Астрингер еще в первую встречу хотел выделить для меня апартаменты побольше и попышнее, но я уговорил насчет этой небольшой комнаты, мотивируя своим мудрым нежеланием встревать в интриги, да и не хочу вызывать зависть придворных.

– Вставайте, глерд, – шепнул я себе, – вас ждут великие дела!

И все-таки чувствовал себя малость ошалелым, как при резкой смене часовых поясов, хотя здесь не так уж и весьма: ушел с корабля в полночь, Аню оставил в постели тоже в полночь, а сейчас птичьи голосенки задорно сообщают, что только-только наступило раннее утро…

Упрятав мешки и ящик со снайперской в шкаф, я переоделся в одежду среднебогатого глерда, зеркало показало, что сидит на мне как влитая, что значит, еще не растолстел. Пояс предусмотрительно отпечатан по моему заказу Аней и смонтирован из отдельных частей ею же как бы для косплея…

Осталось только подцепить к нему меч, у нас такого же размера у хозяек нож для разделки рыбы, еще раз оглядел себя в зеркало. Красавец, что еще сказать, я вообще всегда себе нравлюсь и даже втайне, люди не поймут, восхищаюсь.

Подобными по размеру мечами, но гораздо худшего качества сражались еще спартанцы и римские легионеры, но пусть – мне меч нужен вообще только для статуса.

В коридоре гвардеец дернулся, в испуге сжал крепче древко копья, но вид у него такой, что схватится и за сердце.

Я захлопнул за собой дверь, никто не войдет, повернулся к ошалелому охраннику.

– Как спалось?

Он пролепетал в ужасе:

– Глерд… но как вы прошли?

– Я здесь живу, – напомнил я. – Мои апартаменты, что милостиво изволены быть подарены мне, глерду Юджину, Его Величеством королем Дронтарии Астрингером. А вы против?

Он воскликнул:

– Глерд Юджин, никто из нас не против!.. Мы все за такое для нас полезное ваше глердство здесь…

– Ну вот…

– Я просто… просто… как не заметил? Эта же комната не открывалась несколько недель!

– Я такой, – сказал я довольно, – люблю проходить так, чтобы не видели. А ты, когда от чужой жены уходишь на рассвете, шумишь, топаешь да еще и победные песни поешь?

– Нет-нет, – заверил он, – но… наверное, у меня нет такого богатого опыта, как у вас, глерд Юджин!

Я таинственно улыбнулся – дескать, а как же, это единственное преступление, в котором признаемся охотнее всего, а то еще и приписываем то, чего не было.

Дворец уже наполняется говором, хотя обычно в таких местах спят до полудня, если не считать канцелярии, однако время военное, жизнь закипела, кто-то из придворных спит, а кто-то и примчался во дворец пораньше в надежде поймать в мутной воде рыбу покрупнее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25