Гаджи Шабанов.

Бояться глупо. Сделай свою жизнь приятной оставив всякую тревогу о ней



скачать книгу бесплатно


Посвящается Амирану Сардарову!


Пролог


Три года назад, в 2013 году, я впервые серьезно задумался над тем, чтобы написать книгу. Но тогда я был не готов, потому что у меня не было достаточно материала. Должно было пройти время, чтобы мои мысли и характер выкристаллизовались. То, что я хотел излить на бумагу, вертелось вокруг одного – смерти. Я осознал, насколько я близок к ней, она рядом, повсюду и с каждым, она ближе, чем клетки, из которых состоит мой организм, и крови, которая их питает. Я думаю об этом каждый день, чтобы быть тотальным и, в тоже время, умудряюсь оставаться очень оптимистичным человеком.

Сильное осознание смерти приходит ко мне в самолете. Вот мы взлетаем… и первые несколько минут меня раздражает плохо пахнущий сосед. Сетую про себя на то, что он не мог помыться перед вылетом и на то, что он такой толстый. Потом, с таким же раздражением, я смотрю перед собой и вижу на руках истеричной молодой мамы некрасивого, годовалого ребенка с выпученными глазами, похожего на сумасшедшего, и думаю о том, что мне четыре часа нужно это терпеть. Я начинаю осознавать, где я нахожусь и понимаю, что битком набитый самолет – это страшная капсула смерти, в которой я с этими людьми могу разбиться… После этого – вновь оглядываюсь на своего сального соседа и на ребенка с выпученными глазами на переднем сидении и они меня уже не раздражают, мне их становится жаль, я проникаюсь к ним состраданием. Я пытаюсь себе представить панику, следом – то, как самолет штопором летит вниз, потом я представляю, как при ударе о землю железный осколок входит в мое тело, как ломается моя шея, разбивается в дребезги голова и мозги летят повсюду от удара о переднее сидение. И все, тебя нет, ну, может быть, ты еще поживешь несколько секунд или минут в адской агонии. На фоне такой картины я возвращаюсь к своим проблемам, какие бы они не были, и понимаю, что все трудности моей жизни – это мелочи и ничто, по сравнению со смертью. Я снова возвращаюсь к мыслям о том, что меня может не стать в любую минуту и что завтрашнего утра я могу уже не увидеть. И я с новой силой осознаю, что все тяготы моей жизни меркнут на фоне смерти. Меня осеняет – Я ЖИВ И ЭТО ГЛАВНОЕ! Но, если даже придется умереть, то так и быть, главное – уйти на тот свет мужественно, как Уильям Уоллес.

Я вижу, что люди не беспокоятся особенно о том, что их дни ограничены, они живут так, как будто они никогда не умрут, хотя жизнь им постоянно напоминает об этом: там убили кого-то, землетрясение, эбола, цунами, в Сирии тысячами гибнут мирные жители, твой сосед повесился в лесу, другой – умер от рака, упал самолет. И это – каждый день. Люди всего лишь на пару секунд могут быть увлечены этим: «…ай, ты посмотри, опять упал самолет, ну, что ты будешь делать», и все, конец всем размышлениям, в ту же секунду они забывают об этом и продолжают жить, как ни в чем не бывало. Я хотел сказать всем: «…очнитесь, посмотрите, как проходит ваша жизнь и чем вы занимаетесь». Но тогда я был лишь дико не удовлетворён, был полон иллюзий и обладал неимоверной силой воли и желанием изменить свою жизнь.

Я был бесконечно амбициозен и тщеславен и эти три года должны были пройти, чтобы я спустился немного на землю и понял, где я нахожусь и что из себя представляю. И то, что за один день жизнь не изменишь. Должно было пройти время, чтобы я избавился от своего пустого, никчемного тщеславия и стал более адекватным.

Эта книга – как песня, которую я хочу спеть. Ты уже слышал много красивых песен, учил их, пел, танцевал под них, и вот ты понял, что в тебе родилась твоя собственная песня, твоя собственная мелодия, выстраданная, прожитая тобой. И теперь нужно помочь ей родиться, облечь в слова, придать стройность и красоту. Песня о том, как я пытался понять, зачем и как мне жить, как я разочаровывался, отчаивался, радовался, и снова отчаивался и снова радовался, и эта пляска продолжается как день и ночь и будет продолжаться, пока мой организм жив и способен синтезировать гормоны. Я продолжаю смеяться, когда мне весело, и грустить, когда мне грустно, но эти эмоции уже не те, что были раньше. К ним прибавилась глубина и осознанность. Теперь, как бы не складывалась моя жизнь, я особо не терзаюсь, а просто мысленно говорю себе: « Аааааа – будь, что будет!» И это помогает. Я как главный герой из фильма: “Столетний старик, который вылез в окно и исчез”. Главное – продолжать идти вперед, и особо не волноваться по поводу того, что кто-то думает!

У кого-то может возникнуть вопрос: «Для кого я это писал? Зачем я это писал?» В первую очередь – для себя и ради себя, я чувствовал необходимость привести в порядок хаотично разбросанные мысли в моей голове. А потом, если так случится, для того, кому это может оказаться близким по духу. И я не сильно волнуюсь, понравится эта книга кому-нибудь или нет, но не скрою – будет приятно, если хоть в ком-то она найдет родственный отклик. Мне нравится ответ одного очень древнего философа, который на вопрос, зачем он с таким усердием занимается искусством, которое дойдет лишь до немногих, отвечал: «Довольно с меня и немногих, довольно с меня и одного, довольно с меня и ни одного».

Отчасти дать название этой книге вдохновил меня потрясающий фильм режиссёра Томаса Яна «Достучаться до небес». Этот фильм глубоко засел в мою память и когда я стою перед важным решением в жизни и мне страшно, то часто вспоминаю финальные слова Руди: «Боятся глупо». Я вспоминаю слова из этого фильма, отзывающиеся во мне мурашками, словно тысячи хрустальных осколков, падающих как дождь, красивым, чистым звуком в абсолютную тишину, слова, похожие на поэзию:

– 

Стоишь на берегу и чувствуешь соленый запах ветра. И веришь, что свободен ты и жизнь лишь началась… И губы жжет подруги поцелуй, пропитанный слезой.

…На небе только и разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах.

И по моему телу, и в моей груди снова и снова проходят как освежающие потоки бриза, просветляющие сознание и тело, волны. Волны Бесстрашия, Любви к Жизни, Спокойствия, Радости и СВОБОДЫ.


Появился на свет – сорвал джекпот.


И только тот достоин счастья и свободы, кто каждый день за них идёт на бой.

Гёте


Я родился в Махачкале, городе, окруженном горами и морем. А через месяц, или чуть больше, меня привезли в Сургут, в очень холодное место, погода в котором порой неделями стоит – 50 градусов.

До 6 шести лет я жил то в Сургуте, то в Когалыме. Этот период я практически не помню. Так, некоторые фрагменты. Как, например, мы едем ночью в машине, где-то, скорее всего, между Когалымом и Сургутом. Повсюду лес, горят факела, сжигающие попутный газ на нефтяных месторождениях.

Или – вот такой фрагмент из памяти. Мне – годика четыре, я с пьяным отцом поднимаюсь на борт самолёта, я очень напуган, беспокоюсь. Все уже сидят в самолёте, а я стою, остановившись посередине трапа. Отец внизу держится одной рукой за перила, говорит, поднимайся, иди, ты полетишь один. Кажется, самолёт летел в Сургут, я не мог ничего понять, мне было очень страшно. Там, куда летел самолет, не было Мамы, не было никого. Если честно, то я вообще не знал, куда летит самолёт. Это всего лишь догадки теперь, когда я уже взрослый, детская память такая короткая. Почему он так со мной поступил? Мою грудь начинает сжимать от страха, я смотрю на него непонимающе и моляще, вот-вот готовый расплакаться. Но я боюсь показывать ему слезы, поэтому еле их сдерживаю. Он поднялся со мной в самолёт, посадил меня с кем-то, а сам ушёл. Я решил, что он всё-таки отправляет меня одного в неизвестность. Я остался сидеть, меня охватил страх. И в каком-то отчаянии и непонимании я долетел до Сургута.

Выхожу из самолёта, спускаюсь по трапу. И тут появляется отец. Думаю, он хотел понаблюдать за моим поведением, как я поведу себя в этой ситуации.

Вот ещё отрывок из памяти: иду, гуляю один по селению, кажется, я еще в школу не пошёл, а только собирался пойти в первый класс. Выхожу на окраину села, где уже почти нет домов, стою на небольшом возвышении, а внизу – ребята постарше меня лет на пять. Один из них стоит на коленях, руки связаны сзади, а четверо других, что стоят рядом, запихивают ему в рот ослиное дерьмо. У бедолаги – полный рот говна и всё лицо им измазано было, кричит и плачет. Всех этих ребят я знал. Это были мои односельчане. Стою испуганный, смотрю на это издевательство… На этом воспоминание и обрывается. Порой, вспоминая тот эпизод, думаю, не померещилось ли мне всё это, но, нет, не померещилось.

В первый класс пошёл в родном селении Салта. Отец решил, что мне будет полезно пожить с бабушками и дедушками, узнать получше сельскую жизнь, традиции и обычаи. Хотя Мама, вроде, была против.

Этот светлый период в жизни я вспоминаю с радостью. Очень ярко в памяти сохранились те времена. И даже сейчас, когда пишу эти строки, всплывают приятные воспоминания о детской беззаботной жизни, полной приключений в селе. Помню, жарким солнечным днём бабушка заставила меня надеть зимнее пальто и шапку– ушанку, чтобы я не заболел, потому что я только что выздоровел. В горах и зимой бывает жарко днём. А помню, как на новый год нам в первом классе подарили новогодние подарки в бумажном пакете: два яблока и две-три печеньки. В первом классе я был лучший ученик, намного превосходил своих одноклассников, может потому, что в садик ходил в городе и уже успел к этому времени поднатаскаться в некоторых предметах. О, вспомнил еще, когда я был все тем же первоклассником в селении, мне часто рассказывали всякие тетки и дядьки историю, как кто-то закопал свою сестру живьем. До сих пор не могу понять, что побуждало рассказывать семилетнему пацану эту странную для меня на тот момент историю. Повзрослев, не помню, каким образом, я узнал, что это мой отец закопал свою сестру, правда не знаю живьем или прежде убил. Когда я его спросил, зачем он это сделал, он дал мне гениальный ответ: «Это было необходимо сделать». Я говорю: «А что ты ответишь, когда предстанешь перед Богом и Он спросит тебя за этот поступок». И он дал еще более гениальный ответ: «По другому я поступить не мог». Мне удалось выпытать у него еще одну такую историю: «Когда мы жили в Цудахаре, отец получил работу в Махачкале и мы переехали туда. В Цудахаре жила семья, у которой было три или четыре дочери и один сын, который продавал своих сестер для сексуальных утех за деньги. Отец и мать не знали, что делать с этим позором, и с нездоровым на голову сыном, это для них было жуткой проблемой. Он и мне доставил хлопот своим существованием. И в один из приездов в аул, я поймал его и задушил руками. Родители уже покойного сына поняли, кто решил их проблему и дали понять, что догадываются, чьих это рук дело…». Я спросил отца, как он так спокойно его убил? Он сильно сопротивлялся? – «После того, что я видел в Махачкале, для меня это было плевое дело». Сейчас трудно сказать, правда это, или бред воспаленного воображения, но это уже и неважно, все далеко в прошлом.

В Сургуте я уже пошёл во второй класс. Жизнь с родителями в однокомнатной квартире отличалась от жизни с бабушкой и дедушкой в большом просторном доме. Этот год был очень трудным для меня психологически, я его запомнил очень ярко, потому что это было время резкой перемены в моей жизни. Мама часто бывала в больнице, не помню из-за чего точно, что-то было неладно со здоровьем.

С отцом жить оказалось не сладко, эта атмосфера резко отличалась от жизни в горах. Пойдя во второй класс школы номер три, я стал плохо учиться, попав в незнакомую среду. Осенью 1995 года Мама с сестрой улетела в Махачкалу, думая, что отец останется со мной, но он на следующий день улетел в Киров, ничего не сказав маме и оставив мне денег на восемь буханок хлеба. Так я прожил дома один около трёх недель. Как-то заходит соседка тётя Соня, а я картофель фри нарезал и собираюсь жарить, а она мне – ты что, один дома? Да, говорю, все уехали. И тетя Соня больше не появлялась. Когда мама прилетела и узнала, что отец улетел, оставив меня, восьмилетнего, одного, она хотела с ним развестись.

Сейчас я благодарен отцу за эту возможность научиться быть более самостоятельным. Скорее всего, он был уверен, что со мной ничего не произойдёт. Однажды ко мне даже пришёл переночевать пьяный дядя, двоюродный брат отца, ныне покойный, умерший от несчастной жизни и алкоголизма в 1997 году. Отец, видимо, поручил ему приглядывать за мной, а он появился всего один раз и то на одну ночь, передохнуть да уйти на следующий день. Зато как я обрадовался, когда Мама привезла мне игровую приставку sega из Махачкалы, которую я так и не смог подключить к своему телевизору. В этот год я стал безумным фанатом Брюса Ли и отец мне даже привёз книгу о нём, а когда у нас появился первый видеомагнитофон, то первые видеокассеты были фильмы с участием Брюса Ли. Помню, как я с мальчишками, играя в футбол, сильно стукнулся, заплакал, ко мне подошла моя соседка Мая и сказала: «Ты что, не Брюс Ли?» В туже секунду я перестал плакать.

Достигнув немалых высот к 40 годам, отец расслабился, перестал развиваться и расти дальше, решив, что сделал уже достаточно много и с него хватит. А энергии и потенциала, которые искали выход, оставалось еще очень много, столько, что можно было бы сколотить партию как у Жириновского и править ею до ста лет. Жизнь обычного отца семейства, который довольствуется средним, ему не подходила, поэтому он стал очень часто выпивать и срываться на семье. В основном из-за его неудовлетворенных амбиций огребал я. Он постоянно на меня давил, кричал, грозился убить, выгонял из дома, из-за этого я не мог нормально соображать и был в состоянии постоянной тревоги.

С самого детства я хотел вырваться из родительского дома, хотел иметь деньги и быть самостоятельным. Конечно, в моих детских воспоминаниях есть и много прекрасных периодов и моментов, но состояние паники, которое вселял в меня отец, трудно было игнорировать. Не хочу, чтобы читатель меня неправильно понял, я люблю своих родителей и могу поставить себя на их место. Мне жаль отца, я бы хотел ему помочь, но не мог. Я понимаю, что очень на него похож. Мои родители слишком разные, отец –птица высокого полёта, ему трудно было найти общий язык с мамой. Как он любил повторять, в нашей семье всё было как в басне Крылова «Лебедь, Щука и Рак», все тянули в разные стороны. Я находился между крайними противоположностями полярных взаимодействующих сил инь и ян – жёстким тираном отцом и мягкой мамой. Мама старалась, как могла, сглаживала острые углы в отношениях, старалась сохранить семью, из-за этого отец упрекал её в том, что она хочет всем угодить. Если бы не мама, не знаю, как сложилась бы моя судьба, в кого бы я превратился, с кем бы связался и в какую задницу мог бы угодить. В школе я не был паинькой, учился в основном на тройки, но иногда меня задевало, что мне ставят в пример отличников и тогда я мог закончить четверть без троек, а классный руководитель поражался, как это я умудрился. Я часто дрался и оказывался в кабинете директора, а бывало ещё, что вызывали участкового и меня даже поставили на учёт в милицию, но дальше этого не заходило.

Мама часто повторяла, что хорошо иметь стабильную государственную работу, как ей повезло и прочее, и прочее. Она не забывала периодически повторять мне эту мысль до того дня, когда я получил диплом, подведя меня потихоньку к тому, что нужно было устраиваться на работу. Хотя мысль о постоянной работе в офисе за компьютером с детства отторгалась моим нутром, я всё-таки устроился на такую работу.


НАИВНЫЙ ИНЖЕНЕР


Получив в 2008 году диплом менеджера по специальности «Государственное и муниципальное управление», я устроился с помощью маминых связей в СургутНИПИнефть (научно-исследовательский проектный институт), в сметный отдел, инженером-сметчиком. Ещё даже не устроившись, я представлял себе, как быстро поднимусь по карьерной лестнице, через три месяца – то, через шесть месяцев – это. Ладно, не буду забегать вперёд. В этом отделе работало около 40 женщин, а из мужчин – я и ещё Андрей, сидевший этажом ниже.

Я стал проявлять усердие, интересовался всем, приходил на работу к 7 утра, а уходил в 9-10 вечера, хотя рабочий день начинался в 8.30 и заканчивался в 17.48. Потихоньку я начал замечать, что начальнице отдела и моей начальнице группы это не нравится. Я был наивен. Я не сразу понял, что в этом отделе нужны люди, которые делают одну и ту же работу, изо дня в день, до самой пенсии, словно ты какой-нибудь калькулятор, а это было против моей природы. У меня было слишком много энергии, воображения и креативных мыслей, которые для такой работы не требовались. Через год вышла декретница и меня уволили.


РАЗГОВОР С МУДРЫМ


Работы не было, а на мне висел кредит в 500 тысяч, который я успел взять за это время на покупку 5 соток земли, рассчитывая продать его через пару лет в три раза дороже и заняться бизнесом. Наивная, конечно же, была мысль.

Мама снова подошла к главному инженеру и попросила, чтобы меня взяли в один из отделов, который тот курировал. Он вызвал меня к себе и около часа говорил со мной, спрашивал, зачем мне эта работа: «Лучше бы пошёл банки продавать, чем тут работать, просидишь ты тут и не заметишь, как 30 лет пролетят, ты мужчина, чему ты детей своих научишь, сидя здесь, какое ты им сможешь дать воспитание, посмотри на тех, кто здесь работает, они сидят на своих местах до пенсии, тут нет никакой перспективы. Я наблюдал за тобой, я вижу, какой ты, это место не для тебя». Рассказал ещё про свою жизнь, про своих детей. А я сидел и думал, мужик прав, а что делать мне, пятьсот тысяч-то платить надо. Не вязалась в моей голове продажа банок и кредит в 500 тысяч. Тогда я не осознавал всю глубину того, что он мне сказал, не осознавал, как он был прав, хотя его слова и отзывались во мне, как эхо из глубокого ущелья.

Я снова устроился в скучное НИПИ, уже ставшее мне ненавистным, чтобы платить кредит. В это же время я пил каждые выходные до отключки, с пятницы на субботу и с субботы на воскресение, а иногда и с воскресенья на понедельник, приходя на работу, поспав 2 часа, с краснющими глазами. Однажды меня уже принесли домой избитым, пьяным без сознания, я открыл к обеду глаза, возле постели были брат, мама и милиционер. Это был первый сигнал, что что-то идёт не так.


СДВИГ В СОЗНАНИИ. МИР

ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ ПРЕЖНИМ


Параллельно тому, что происходило в моей жизни, я сильно увлёкся философией, мистикой и эзотерикой. Во мне проснулась воля к истине. По вечерам после работы и в выходные дни я читал, либо смотрел в ютубе беседы и интервью с Джиду Кришнамурти – он очень сильно повлиял на меня, если не сказать, перевернул моё сознание. Настал момент, когда я почувствовал бессмысленность существования. Всё, что было важным для меня: работа, учёба, мои устремления – перестало меня волновать, я был сам не свой, как в тумане или как будто я оторвался от космического корабля и оказался без чьей-либо помощи в открытом космосе. Передо мной возникло ощущение пустоты, тёмной бесконечной пустоты впереди и непонимания как дальше жить. Я начал терять нить, связывающую меня с жизнью, и стал умирать в буквальном смысле: за две недели я так ослабел, что мне стало больно ходить, ноги и суставы болели, мочился кровью. Я задавал себе вопрос – что со мной происходит? Я же ещё очень молод… Почему? Тогда я не мог найти этому объяснение. Моя психика стала подавлять мои жизненные функции, всё из-за потери смысла жизни и непонимания, как и зачем дальше жить. Это состояние продолжалось три недели, пока я был в отпуске, на сессии в Тюмени. Вернувшись в Сургут, в первый день приезда, я сказал Маме, что со мной, что-то происходит, кажется, я умираю. Но семейная суета, друзья, и то, что я вышел на работу после отпуска, немного отдалили меня от тяжёлых мыслей, и только когда я оставался наедине с собой, я снова возвращался к терзавшим меня размышлениям.


ЧЕРЕЗ ТРИ МЕСЯЦА,

С ОТКРЫТЫМ ПЕРЕЛОМОМ


Через 3 месяца я должен был выйти на новую работу, с зарплатой почти вдвое больше предыдущей, но, успев только написать заявление, оказался в больнице с выбитым зубом и открытым переломом челюсти в двух местах. Всё по той же причине –напился до того, что перестал соображать и нарвался на ребят, которые обеспечили мне тридцатидневный больничный. После операции по вживлению титановой пластины, я лежал с ноющей от боли челюстью и думал: «ЧТО-ТО ИДЁТ НЕ ТАК», «ТАК НЕДОЛГО И В ЯЩИК СЫГРАТЬ», «КАЖЕТСЯ, Я НЕПРАВИЛЬНО ЖИВУ».

Друзья мне предложили найти моих обидчиков и наказать их, но я отказался от этой затеи, потому, что понимал, что я сам виноват.


ПОДЛЕЧИВ РАНЫ


Подлечив раны, я вышел на новую работу. Первое время от мысли, что теперь моя зарплата будет вдвое больше, я испытывал мотивацию, но прошло несколько месяцев и деньги перестали радовать, а ночные командировки на месторождения стали выматывать. В один из дней, когда мы ночью ехали на месторождение, на скорости 110 км/ч, мы с водителем попали в аварию, улетели в кювет, сделав вместе с машиной сальто в воздухе, но чудом остались живы. Машина не подлежала восстановлению и её списали. Я снова задумался над своей жизнью и над тем, насколько она хрупка.


БОЛЬ ОТ ОСОЗНАНИЯ


Сырость, слякоть, ветер, на дворе 2010 год, иду вечером домой с работы и думаю: «Да, что же это за жизнь у меня такая, работаю там, где ещё с детства не хотел работать, ощущение, что проживаю не свою жизнь». Вроде одарённый, в чём-то даже талантливый, я был зол и одновременно хотел плакать. Вспоминая о том, как я докатился до сегодняшнего дня, подумал, как же всё глупо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2