Фредерик Лейн.

Золотой век Венецианской республики. Завоеватели, торговцы и первые банкиры Европы



скачать книгу бесплатно

Несмотря на то что выбор маршрута, груза и даты отплытия предоставлялся частным предпринимателям, судовладельцы действовали в рамках строгих правил. Правительство определяло не только размеры судов, но также и их оснастку, вооружение, которое можно было на них перевозить, количество членов экипажа, соответствующее размеру судна, и массу других подробностей. Все морские суда официально оценивались в зависимости от грузоподъемности. Их помечали крестами на обоих бортах, которые служили знаками предельной осадки, своего рода грузовой маркой. Перед тем как покинуть порт, все суда проходили досмотр на пристани Сан-Марко. Проверялось их вооружение и число членов экипажа. Владельцы судна, кроме того, обязывались не нападать на дружественные народы и на самом деле плыть туда, куда обещали грузоотправителям.

Хотя в некоторых ранних законах желаемое по большей части принималось за действительное, многие законы и правила действительно отражали обычаи, которым венецианцы подчинялись. Во всяком случае, они ожидали друг от друга такого подчинения. В X–XI веках подобных законов и правил, возможно, хватало. Позже, в XIII веке, они уже не удовлетворяли растущим требованиям времени. Тогда старинные обычаи и традиции закрепили в специальных морских кодексах, к ним добавили новые законы и обязали судовладельцев и членов экипажей приносить присягу. Присягнувшие матросы, торговцы и владельцы судов обязаны были сообщать государственным чиновникам – сборщикам пошлины – о случаях нарушения.

Несмотря на кажущийся суровый контроль, устройство жизни на борту было на удивление демократичным, по крайней мере в теории, и особенно в торговых рейсах. В наше время часто говорят о том, что в открытом море власть капитана не должна подвергаться сомнению. В Средние века власть на корабле не была сосредоточена в руках одного человека. Даже в военных походах власть флотоводцев-адмиралов, называемых «капитани», и командиров галер, называемых «комити» или «сопракомити», была ограниченной; они имели право штрафовать подчиненных за неповиновение, но исполнение приговора зависело от того, поддержат ли их члены совета в Венеции. По закону все, кто отказывался нападать на вражеский корабль по приказу, подвергались казни через отсечение головы, а в тексте присяги, приносимой командирами галер, имелся пункт, в котором оговаривалось, что они согласны на такой исход дела по отношению к себе самим. На деле же подобная мера применялась очень редко, а на торговых венецианских судах никто не обладал достаточными полномочиями, чтобы назначить такого рода наказание.

В XII веке на торговом судне главным считался штурман (науклерус) и корабельный писец (скрибанус). Первый осуществлял общее командование, второй вел учет жалованья и грузов. Как правило, судовладельцев было несколько; корабли покупали на паях. Штурман и писец не были подотчетны исключительно владельцам. Более того, они не всегда выбирались владельцами, их положение больше походило на положение государственных чиновников, которые отчитывались перед судоходной компанией и правительством Венеции.

Уже в XIII веке судоходная компания в целом имела право решать, может ли судно изменить порт назначения, оставаться ли ему на зимовку в Заморье, можно ли сойти на берег какому-либо матросу и т. п. Решения относительно балластировки принимались комитетом, состоявшим из штурмана, одного из владельцев и двух присутствовавших на борту странствующих купцов, избиравшихся остальными купцами.

Относительная демократия отчасти объяснялась тем, что все члены экипажа должны были быть хорошими воинами и иметь собственное оружие. Другой причиной было присутствие на борту большого числа торговцев. Европейские купцы в XII веке, как правило, сопровождали свои товары сами или перепоручали их другому купцу, который отправлялся в плавание с товарами и возвращался на том же корабле с выручкой. За продажу чужих товаров он получал свою долю. Все торговцы, перевозившие крупные партии товара, имели право брать на борт и некоторое количество личных вещей. Кроме того, они, как и члены экипажа, обязаны были иметь свое оружие. Некоторыми из этих странствующих купцов были молодые отпрыски весьма почтенных семейств, они следили за товарами, доверенными им старшими и богатыми друзьями и родственниками. Были среди них и выходцы из более скромных семей, обладавшие, однако, богатым и разнообразным жизненным опытом. Штурман понимал, что торговцы примерно равны ему по положению, влиянию и познаниям; и в таких условиях не приходится удивляться, что многие важные решения, например, брать ли на борт дополнительный груз или идти ли на помощь кораблю, терпящему бедствие, принимались сообща.

Конечно, на кораблях находились и представители низших классов – слуги более состоятельных граждан. Возможно, некоторые из них были рабами, так как покупка рабов была распространенным способом приобретения слуг в средневековых итальянских городах. Однако слуги не считались членами экипажа; в законе особо оговаривался запрет матросам, офицерам и купцам ставить слуг на вахту вместо себя. Между пассажирами-купцами и матросами почти не существовало классовых различий. Кстати, матросы тоже имели право торговать, пусть и в небольшом объеме. Каждый матрос мог бесплатно проносить на борт определенное количество товаров. У матросов, как и у купцов, имелись сундуки, тюфяки и запас топлива, вина или воды, а также муки или сухарей на время пути. Некоторые судовладельцы сами записывались матросами, хотя количество таких псевдоматросов ограничивалось законом, чтобы корабли были в должной мере укомплектованы.

Дух свободы и равенства вовсе не был характерной особенностью одной Венеции. Он пронизывает все средневековые западноевропейские морские законы. Однако они резко контрастируют с традицией, которую Византия унаследовала от Рима. Римское частное право действовало и на море: корабль всецело находился во власти нанимателя, владельца или его доверенного лица. Владелец нанимал корабль и сдавал его грузоотправителям; он же командовал экипажем, состоявшим либо из рабов, либо из людей, нанятых за жалованье. Средневековые морские обычаи, наоборот, подтверждали практическую взаимозависимость всей команды корабля, что в какой-то степени превращало членов экипажа в компаньонов. Подобные стремления получили особое развитие после того, как римско-византийская монополия на владычество в Средиземноморье ослабела и выходить в море становилось все опаснее. Свод морских законов, составленный на Родосе примерно в 900 году, предписывал «при общей аварии» делить расходы и убытки на весь экипаж. В то же время все большее распространение получала зависимость жалованья от прибыли, полученной в плавании. В отдельных городах существовали и местные обычаи; самые старинные из сохранившихся бытовали в Амальфи, где пошли гораздо дальше более раннего Родосского свода законов. По обычаям Амальфи владелец судна, капитан и штурман становились компаньонами и образовывали своего рода товарищество. По сравнению с таким трехсторонним участием в прибыли коммерческие обычаи Венеции можно назвать капиталистическими.

В финансировании экспедиций участвовали самые разные сообщества. Судовладельцы заказывали постройку корабля на паях. Впрочем, сами корабли обладали сравнительно небольшой ценностью по сравнению с грузом, личным составом и оснащением. Братья, принадлежавшие к богатым патрицианским семействам, образовывали семейные компании и грузили свои товары на суда, принадлежавшие им целиком или частично, а также ссужали средствами странствующих купцов, чтобы отправить в рейсы как можно больше кораблей с разными грузами. В крупные партии вкладывались до ста человек; они доверяли ценности одному-двум десяткам странствующих купцов. Некоторые из таких купцов одновременно были и членами экипажа.

Эти странствующие купцы, или купцы-матросы, как их также можно называть, добывали средства для своих вояжей различными способами. В XI–XII веках церковный запрет ростовщичества еще не получил юридического выражения, что делало ростовщичество возможным для мирян. Венецианцы не видели ничего дурного в том, чтобы занимать деньги под проценты. Традиционной ставкой в Венеции были 20 процентов. Для дальних рейсов, сопряженных с рисками, можно было занять деньги под более высокий процент по контракту, который в римском праве называется «морским займом». По нему обязательства заемщика ставились в зависимость от счастливого исхода плавания и в качестве компенсации за такой риск (кораблекрушение, пираты или вражеские действия) могли быть согласованы повышенные проценты.

По мере того как в Венеции накапливалось больше богатства, энергичные инвесторы все чаще шли на коммерческий риск. Во второй половине XII века самым распространенным способом вложения денег стал прообраз современного акционерного общества, которое в Венеции называлось «коллеганца», а в других местах – «комменда». Коллеганца создавалась на один поход. Странствующий купец не должен был по возвращении отдавать «оседлому» вкладчику фиксированный процент от доверенных ему сумм; зато он обязывался выплатить от 2/3 до 3/4 прибыли. Если прибыли не было, «оседлый» инвестор не получал ничего. Самому странствующему купцу причиталась соответственно 1/3 или 1/4 от прибыли. На первый взгляд выплата всего лишь четверти прибыли человеку, который делал всю работу, может показаться несправедливой, но моряк или странствующий купец часто участвовал в нескольких коллеганцах с друзьями, родственниками и компаньонами и потому в результате не оставался в убытке, даже если не вкладывал в дело собственных денег.

С точки зрения возможностей и способов, практикуемых такими странствующими купцами, показательна карьера Романо Майрано. Он начинал в весьма скромных обстоятельствах, судя по размеру приданого его жены. В 1155 году он отправился в Константинополь, где выгодно продал партию строевого леса. На вырученную сумму он вернул морской заем и деньги коллеганце, позволившие ему закупить и доставить строевой лес. На следующий год Майрано нанялся штурманом на корабль, который отправлялся в Смирну и Александрию. Он не участвовал в строительстве судна, но с помощью новой коллеганцы и морских займов ему удалось доставить в порты назначения большую партию груза и с выгодой продать его. Через 10 лет он стал штурманом на судне, главным владельцем которого был он сам. Корабль ходил из Венеции в Константинополь и из Константинополя в Александрию. Кроме того, Майрано принадлежала часть еще одного судна. Он все больше и больше брал в долг; по-другому можно сказать, что вкладчики доверяли ему все большие и большие суммы. Майрано оказался в центре событий 1171 го да, когда император Мануил неожиданно арестовал всех живших в Константинополе венецианцев и конфисковал их имущество. В то время большой новый корабль Майрано находился в гавани; туда устремились венецианцы, ища спасения от толп греков, подстрекаемых самим императором. Венецианцы отразили попытки греков сжечь корабль, развесив по бортам пропитанные водой тряпки; они пожертвовали имуществом ради спасения своих жизней. После той катастрофы у Романо ушло целых 12 лет на то, чтобы расплатиться с долгами, взятыми в 1170 году.

Тяжелые испытания не подорвали предпринимательский дух Романо. Подобно многим своим соотечественникам, он задолжал Себастьяно Дзиани, чье богатство было настолько сказочным, что венецианцы говорили: «l’haver de ch? Ziani» – примерно так же, как американцы говорят «Богат, как Рокфеллер». После разрыва венецианско-византийских отношений в 1171–1172 годах Себастьяно Дзиани стал дожем. При нем Венеция восстановила свой международный престиж и начала процветать. Управление фамильным состоянием взял на себя сын Себастьяно, Пьетро, позже также избранный дожем. Майрано был опытным штурманом, владельцем собственного судна; его стоило поддержать. Пьетро Дзиани дал Майрано денег для доставки партии строевого леса в Александрию; Майрано отдал Дзиани долг перцем, который доставили агенту Дзиани в Александрии. Воодушевившись, Майрано задумал предприятие совершенно нового типа. Он решил пойти на запад вдоль берегов Северной Африки. С этой целью он заказал новый корабль и поручил его капитану, который впоследствии продал корабль в Сеуте или Беджае. Сам Майрано снова начал ходить в Сирию, Палестину и Египет. Только после 1190 года, когда ему было уже почти семьдесят, он перестал выходить в море. В 1192 и 1193 годах принадлежавшими Майрано кораблями, ходившими в Апулию и Александрию, управлял его сын.

Члены богатых старых семей, которые сами были заняты политическими делами и военными походами, получали большую часть своего дохода, вкладывая деньги в различные коллеганцы. Примером может служить дож Раньери Дзено. В 1268 году, после его смерти, составили перечень его имущества, отразивший размер благосостояния дожа. Очевидно, что большую часть представляли деньги, вложенные в коллеганцы, хотя довольно трудно перевести тогдашние лиры в современный эквивалент в долларах. Среди прочего в перечне значились: недвижимость – 10 тысяч лир; монеты -3388 лир; разное – 6025 лир; правительственные облигации -6500 лир; 132 товарищества – 22 935 лир.

Кодификация венецианского морского права, обнародованная в 1255 году дожем Раньери Дзено, отражала главным образом условия, благоприятные для моряков и странствующих купцов, таких как Романо Майрано. Однако некоторые законы были связаны с изменениями в отношениях между членами экипажа. По новым законам один из владельцев принимал на себя общую ответственность, которая делала его в сущности капитаном. Штурман (науклерус) становился помощником капитана (ноккьеро) и полностью подчинялся тому из владельцев, который, по выбору остальных, отправлялся в плавание и отстаивал их интересы во время переговоров с матросами и штурманами. Этот владелец становился хозяином (патроно), главой судоходного предприятия. Корабельный писец по-прежнему оставался в первую очередь государственным чиновником, подвергавшимся одобрению или взысканиям со стороны верховных властей, а именно Торгового совета. При этом его нанимал владелец судна, чьим приказам он подчинялся.

В целом кодекс Дзено куда больше внимания уделяет правам членов экипажа, чем власти владельца. Все члены команды должны были иметь оружие и доспехи. Двойная роль – моряков и воинов – укрепляла положение матросов и гребцов, и они обладали правом голоса во многих решениях, принимавшихся большинством.

Еще одним выражением их статуса была обязанность сообщать обо всех нарушениях хозяином законов. Как владелец имел право наказывать членов команды, так и матросы могли вынести взыскание владельцу. Владелец обязан был принимать присягу у принятых на службу матросов, однако в тексте присяги ни слова не говорилось о верности хозяину; главным считалось повиновение закону. Матросы считались в первую очередь гражданами и лишь во вторую – наемными работниками.

Степень демократии, предполагаемая законами, варьировалась от корабля к кораблю. Многое зависело от того, в самом ли деле матросы были настолько обеспечены, чтобы владеть собственным оружием, закупать товар, который впоследствии могли продавать в свою пользу, снабжая свои семьи на то время, в течение которого они были в плавании – и все это без обременения долгом. В одних случаях матросы обеспечивали себя сами, в других – для подготовки к плаванию им приходилось занимать на кабальных условиях. Более того, знатные семьи, игравшие главные роли в венецианской политике, доминировали и на море как владельцы или поставщики кораблей. В средневековых записях часто имеются ссылки на «галеру Дандоло» или «корабль Контарини». Простые матросы, нанятые на такие суда, прекрасно знали, что служат знатной семье: ее представитель на корабле обладал всей полнотой власти и часто не зависел от буквы закона.

Глава 6. Владычество в Венецианском заливе

«Убереги, Господи, всех верных Тебе моряков от шторма, спаси от кораблекрушения и от козней коварных врагов».

Эту молитву читали в храме Святого Николая на Лидо в День Вознесения, когда дож обручался с морем. Новый дож выходил из порта Сан-Николо на бученторо, красивой церемониальной галере. На глазах у виднейших граждан республики и посланцев иноземных государств дож бросал в море золотое кольцо в знак того, что он получает власть над морем, как муж получает власть над женой. Судя по легенде, за которой стоят подлинные исторические события, кольцо и вместе с ним титул владыки Адриатики были дарованы дожу папой римским в 1177 году. После победы венецианцев над флотом Священной Римской империи император Фридрих Барбаросса якобы приехал в Венецию, дабы облобызать ноги папы. На самом деле такого морского сражения не было; не было и победы. А вышеупомянутая молитва, текст которой можно найти в старейших летописях, больше похожа на молитву моряков, а не политиков. Вполне возможно, что до того, как молитву «облагородили» и придали ей политический смысл, она входила в древний языческий ритуал жертвоприношения Нептуну, морскому богу.

В красивой сказке об унижении Фридриха Барбароссы, появившейся через полтора столетия после 1177 года, все же есть доля истины. В 1177 году дож Себастьяно Дзиани в самом деле принимал у себя и папу, и императора, он провел переговоры, приведшие к заключению мира. Тогда Священной Римской империи не удалось захватить власть над северной Италией, где образовалось несколько независимых городов-государств. Умело натравив соперников друг на друга, Венеция укрепила собственное положение на море и вела морскую торговлю на своих условиях. В этом смысле можно сказать, что мирный договор 1177 года стал одним из шагов, предприняв которые Венеция стала властвовать над Адриатикой. Кроме того, старинная легенда и обряд обручения с морем отражают тот факт, что Венеция все больше подчинялась власти закона; по обычаям того времени соответствующие обязательства символизировали брачную церемонию.

В то время как другие государства воспользовались Крестовыми походами для захвата новых территорий на суше, венецианцы, как мы увидели, с помощью Крестовых походов обрели власть на море. После того как закрепились на территории, важной для их коммерции, они воспользовались своим положением для личного обогащения и процветания своего города. Товарооборот регулировался так, чтобы увеличить доход правительства и создать более выгодные торговые условия для граждан республики. Венецианцы получили больше рабочих мест и более благоприятные условия для ведения торговли.

Соль, зерно и материковые районы

В Акре или Константинополе венецианцы закрепляли свою власть с тем, чтобы контролировать торговлю шелками и специями. На Адриатике они «держали» торговлю солью и зерновыми культурами. Подобные повседневные продукты, возможно, и не способствовали такому же быстрому росту благосостояния, как торговля специями или предметами роскоши, но способы, которыми они контролировались, были одинаково важны для общего благосостояния и богатства города.

Львиная доля доходов государства приходилась на торговлю солью. Венецианские производители обязаны были предоставлять свою продукцию в распоряжение Соляной палаты (Camera del Sal), которая выдавала лицензии на экспорт. В лицензии, однако, оговаривалось, куда, по какой цене и в каком количестве поставлять соль. В других городах, которые вели торговлю с Венецией, даже расположенных в глубине материка, например в Милане, имелись свои «соляные монополисты», которые весьма выгодно продавали соль своим горожанам или подданным. Такие монополисты требовали больше соли, чем способна была поставить Венеция. К тому же многие венецианские солеварни прекратили свое существование после того, как из-за наносов пресной воды содержание соли в северной и центральной частях лагуны резко сократилось. Солеварение в Венеции сосредоточилось вокруг Кьоджи. Собственное производство пришлось дополнять импортом из таких дальних мест, как Кипр и Балеарские острова. Для привлечения поставок из отдаленных источников Соляная палата назначала особые цены.

Неподалеку от Венеции находились ее конкуренты – Равенна и Червия, но они, прежде всего, соперничали друг с другом, чем не преминула воспользоваться Венеция. В 1238 году венецианцы заключили с Равенной договор, по которому Равенна обязалась поставлять зерно и соль только в Венецию, хотя сама могла ввозить продукты для своего потребления напрямую из Апулии и Марке. В 1250 году были заключены договоры, по которым Венеция обязалась снабжать солью Феррару и Мантую; по условиям тех же договоров Феррара и Мантуя не имели права закупать соль у других поставщиков. После этого у Червии осталось всего два выхода: либо искать новые рынки сбыта, либо продавать соль Венеции. Венецианцы охотно согласились покупать соль у Червии; они подрядились скупать всю соль, предназначенную на экспорт, кроме некоторого оговоренного количества, которое Червии позволялось продавать в Болонью, и только в Болонью. Ограничив таким образом покупателей, с одной стороны, и производителей, с другой стороны, Венеция стала полноправным монополистом на рынке соли.

И в сфере торговли зерном Венеция вскоре заняла доминирующее положение по сравнению с соседями. Здесь монополии не было; цены регулировались спросом и предложением и устанавливались на конкурентных торгах. Обычно Венеция получала зерно частично из расположенных поблизости материковых городов, например из Падуи, а частично зерно привозили морем из Романьи, Марке и других прибрежных областей Адриатики. Богатые венецианцы, владельцы усадеб на материке, привозили зерно напрямую для своего пользования в Венеции (так же поступали богачи во всех итальянских городах). Купцы пополняли запасы на местных оптовых рынках, где цены были ниже. Они плыли вверх по течению рек в Павию и Пьяченцу, где обычно был избыток зерна. Но урожаи разнились от года к году; область, которая экспортировала зерно, на следующий год могла ввозить его. В неурожайные годы Северная Италия в целом, как правило, нуждалась в импорте.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58