Фредерик Лейн.

Золотой век Венецианской республики. Завоеватели, торговцы и первые банкиры Европы



скачать книгу бесплатно

Для усиления мер по охране порта назначали так называемых «стражей Лидо». В XIII веке им поручали следить за состоянием волнолома и маяков. Маяков было два; один стоял в Сан-Николо, на северо-восточной оконечности современного Лидо, а второй – на острове Санта-Елена. В 1407 году портовые службы объединили и подчинили так называемому адмиралу порта. В помощь кораблям, терпящим бедствие, вместо буксиров, столь заметных в современной Венеции, держали наготове большую шлюпку, управляемую 28 гребцами – во всяком случае, зимой. В шлюпке имелся запас перлиней и якорей. Адмирал порта квартировал в «замке» на маяке Сан-Николо. Над его жилищем красовалась эмблема, называемая «корзиной»; ее поднимали на топ мачты, показывая, когда начинается прилив, и спускали до половины мачты или ниже, если нужно было предупредить суда об отливе. По приказу адмирала проходы помечали вехами. В 1526 году случился большой скандал, когда едва не затонуло торговое судно, возвращавшееся из Александрии, потому что лоцман осмелился игнорировать вехи, расставленные адмиралом порта. Кроме того, адмирал порта досматривал все входящие и выходящие суда, дабы удостовериться, что их владельцы уплатили все надлежащие взносы. Такой же чиновник позже был назначен и в Маламокко.

Из-за отмелей и каналов, постоянно меняющих очертания, особую важность приобретала лоцманская служба. Лоцманы входили в привилегированное профессиональное объединение. Все портовые чиновники, подчинявшиеся адмиралу порта, в том числе смотрители маяков и судовые инспекторы, были вышедшими в отставку лоцманами. Для того чтобы иметь возможность вести суда в трудный зимний сезон, действующие лоцманы должны были с 1 сентября по 31 марта прибывать в город Паренцо на Истрии и там ждать, когда их возьмут на борт корабли, которым требовались их услуги. Помимо так называемых больших лоцманов, или педотти гранди, считавшихся аристократами и имевшими право выбирать работу на любых крупных судах (в 1458 году насчитывалось всего 13), имелись и малые лоцманы – они водили суда помельче. Хотя все лоцманы вынуждены были по полгода проводить на Истрии, все они были венецианцами; ни один уроженец Истрии в их цех не допускался.

Хотя проводить крупные суда мимо отмелей позволялось лишь избранным, все венецианцы, можно сказать, чувствовали себя на воде как дома. Жители других областей Италии подтрунивали над ними. Так, говорили: когда венецианец едет верхом, он обращается с уздечкой как с румпелем и обвиняет лошадь в «качке», если меняется направление ветра. В Средние века венецианцы чаще, чем сейчас, передвигались по своему городу и близлежащим островам на парусных лодках, барках и более мелких судах, напоминающих современные гондолы. Таким образом, в некотором смысле венецианцы оставались «речниками» даже после того, как их экономика стала зависеть от оптовых торговцев, собиравшихся вокруг Риальто, от органов власти, сконцентрированных на площади Сан-Марко, и от крупных судов, привозивших грузы из далеких земель.

Еще одно прогрессивное учреждение, производившее сильное впечатление на гостей Венеции в XVI веке, находилось на острове Лазаретто.

Там с 1423 года размещали больных. В 1485 году венецианцы устроили на Лазаретто карантин, под которым тогда понимали сорокадневную изоляцию. Карантину подвергались все суда, на которых, как подозревали, находились больные чумой, ужасной «черной смертью».

Численность населения и чума

«Черная смерть» в течение нескольких веков влияла на демографию Венеции. Численность населения в XIII веке и раньше можно примерно определить по спискам регистрации военнообязанных. Судя по ним, в 1200 году в Венеции насчитывалось по меньшей мере 80 тысяч человек, а всего столетие спустя на Венецианской лагуне проживало около 160 тысяч человек, причем население самого города составляло почти 120 тысяч человек. В Средние века в Западной Европе любое поселение, где проживало 20 или даже 10 тысяч человек, считалось большим городом, поэтому Венеция была одним из крупнейших. Возможно, в списках военнообязанных цифры и округлялись в большую сторону, но, судя по официальным сведениям, в 1338 году производился подушевой подсчет взрослого мужского населения.

Данным переписей можно верить еще и потому, что их проводили в конце долгого периода роста городов в Европе. Благодаря стремительному росту городов в 1330 году в Милане, Флоренции, Неаполе и Палермо проживало примерно столько же людей, сколько и в Венеции. Для сравнения: к западу от Италии только в Париже численность населения приближалась к 100 тысячам. Однако уже в 1348 году, вскоре после того, как численность населения Венеции и других крупнейших европейских городов превысила 100 тысяч человек, маятник качнулся в другую сторону. Людей начала косить «черная смерть».

Чума существовала в двух формах, хотя их начали различать гораздо позже. Одна форма – легочное заболевание, для которого характерны признаки острой пневмонии. Она передается напрямую от человека к человеку. Вторая форма – бубонная чума. Ее характерный признак – опухоли, называемые бубонами. Через какое-то время бубоны чернеют, отчего болезнь и получила название «черная смерть». В Средние века две формы заболевания не различали и потому не догадывались, что карантин и другие виды изоляции, пусть и предотвращавшие распространение легочной формы, неэффективны против бубонной чумы. Последней невозможно заразиться от заболевшего человека, зато блохи переносят ее от черных крыс. Чаще всего во время эпидемий проявлялись обе формы заболевания, но первые случаи легочной чумы почти всегда обнаруживались после заражения бубонной чумой, поэтому распространение болезни зависело от зараженных блох, которые попадали из города в город иногда с товарами, но чаще – с судовыми крысами.

В Италию бубонная чума пришла с Востока. Она косила татарскую армию, осаждавшую Каффу, генуэзско-венецианскую факторию в Крыму. Татары с помощью катапульт забрасывали в город трупы умерших от болезни, чтобы заразить осажденных. Но куда более эффективным оружием средневековой биологической войны оказались крысы. Принято считать, что крыс и чуму в Италию привезла венецианская галера, которая вернулась из Каффы осенью 1347 года.

В течение следующих полутора лет от чумы умерло около 3/5 жителей Венеции. Конечно, средневековые подсчеты нельзя назвать точными, но венецианское правительство довольно рано озаботилось статистическими данными. Самые ранние дошедшие до нас фрагменты переписей относятся к 1509 году. Данные, связанные с эпидемиями 1575–1577 и 1630–1631 годов, тщательно фиксировались Управлением здравоохранения. Благодаря им можно косвенно проверить и статистику 1347–1349 годов.

За 1348 годом последовали три столетия, отмеченные эпидемиями. После каждой новой вспышки численность населения резко уменьшалась. Затем следовали стремительные, но довольно кратковременные восстановительные периоды. В 1500 году численность населения Венеции составляла около 120 тысяч человек, то есть почти сравнялась с данными двухсотлетней давности. В течение следующих 70 относительно «здоровых» лет численность жителей города возросла почти до 190 тысяч – эту цифру так и не удалось превзойти. Затем, в 1575–1577 и 1630–1631 годах, город выкосили две мощные вспышки болезни. За время эпидемий погибало около трети населения. В период между эпидемиями численность населения росла, но полностью не восстанавливалась. После 1630 года обширных эпидемий чумы в Венеции не наблюдалось. Постепенно бубонная чума ушла из Европы, возможно из-за распространения бурых крыс, которые лишили черных крыс запасов пищи. Однако «черная смерть» еще долго была грозой портовых городов: черные крысы, переносчики блох, приспособились к изменившейся обстановке и переселились на корабли. Последняя крупная вспышка бубонной чумы в Западной Европе наблюдалась в Марселе в 1720–1721 годах, хотя болезнь и позже сохранялась на Балканах и в странах Леванта, то есть расположенных на восточном побережье Средиземного моря. Венецианская республика была пограничным городом; она боролась с угрозой, не ослабляя бдительности.

Изменению численности населения способствовали эмиграция и иммиграция. Как только в каком-либо городе начиналась эпидемия чумы, из его окрестностей бежали все, кто мог. Когда болезнь отступала, поток беженцев двигался назад. К ним присоединялись жители других областей, которые, в свою очередь, искали убежища от эпидемии. Правительства средневековых городов поощряли иммиграцию: приток населения оживлял торговлю и позволял повысить налоги.

Благодаря волнам миграции численность населения поддерживалась примерно на одном уровне. Без притока беженцев город быстро пришел бы в упадок, ибо его жители не воспроизводили себя, как, впрочем, и жители всех крупных городов того времени. Необычайно высоким был уровень смертности, особенно детской; смертность превосходила рождаемость. В окрестностях Венеции, наоборот, уровень рождаемости почти всегда превосходил уровень смертности. Лишь 1/3 населения Венеции составляли люди моложе 20 лет; в окрестностях же таких было около половины – настоящий резервуар, из которого пополнялись запасы городского населения.

Иммигранты приходили в Венецию в основном из материковой Италии. Конечно, некоторые переезжали в город с островов на лагуне, но общая численность населения островов составляла лишь около 50 тысяч человек. По сравнению с городом, в котором проживало свыше 100 тысяч человек, их было очень мало. Если становилось известно, что обстановка в городе благоприятная и чумы нет, в Венецию перебирались моряки из Греции и Далмации, многие из которых ассимилировались. Но в целом среди иммигрантов преобладали жители материка. Особенно привечали в Венеции квалифицированных рабочих, они без труда приобретали права гражданства. Хотя такие иммигранты и их потомки считали себя настоящими венецианцами, они не очень любили море. Жизнь на борту корабля привлекала их не так, как возможность работать в ремесленной мастерской, счетном торговом доме или правительственном управлении. Таким образом, волны иммиграции, перемежавшиеся эпидемиями чумы, вносили свой вклад в численность и состав населения. Постепенно из моряков венецианцы превращались в ремесленников. Позже мы рассмотрим и другие причины постепенного ослабления интереса венецианцев к морю. Интересно проследить, насколько способны выжить традиции беднейших слоев населения любого города после появления «черной смерти».

Один класс венецианцев, а именно аристократия, упорно сохранял свои традиции даже во время эпидемий. Еще в начале XI века многие знатные венецианцы возводили свою родословную к римским консулам, которые бежали из античных городов в лагуну. Позже особо почетным считалось происхождение от трибунов, правивших венецианцами до учреждения института дожей. Семьи, способные доказать наличие таких предков, назывались «лонги», или «старые семьи»; прочих именовали «курти», или «новыми семьями». На самом деле XI–XII века характеризуются большой социальной подвижностью, и даже в XIII веке многие богатейшие и влиятельнейшие семьи не могли похвастать знатными предками. Однако в начале XIV века, в результате нововведения, сыгравшего важную роль в истории Венеции, в социальном составе общества произошли существенные изменения. В то время знатных семей насчитывалось около 150, что составляло примерно 1200 человек. И хотя к началу XVI века 50 знатных семей полностью вымерли, а добавилось всего около 40 семей, численность представителей знати возросла. В середине XVI века в благородных семьях насчитывалось около 2500 человек, то есть 6 процентов общей численности населения. Впоследствии число аристократов лишь сокращалось, как в абсолютных цифрах, так и в процентном отношении.

Обозревая демографическую историю Венеции в целом, поражаешься как резким скачкам, особенно падению численности во время эпидемий 1347–1349, 1575–1577 и 1630–1631 годов, так и стабильности роста после 1300 года. В XVII–XVIII веках в городе проживало от 100 до 160 тысяч человек, в 1969 году в Венеции насчитывалось около 120 тысяч жителей.

С XII по XVIII век Венеция была городом-государством, подобным античным Афинам или средневековой Флоренции. Численность ее населения, в общем, соответствовала этой особой и прогрессивной для своего времени форме государственного устройства. Став городом-государством в эпоху роста средневековых империй, Венеция завоевала владычество на море, разработала своеобразную общественно-политическую структуру и предложила прогрессивные экономические нововведения. Позже, в Новое время, в эпоху централизации, Венеция отстаивала свои традиции. Хотя ее влияние и сокращалось, его хватало на то, чтобы сохранить особые формы общественной организации и довести до совершенства городское планирование.

Завоевание власти на море

Глава 3. Поддержание порядка и пиратство на Адриатике

Мореплавателям проще всего сколотить состояние двумя способами: торговлей и пиратством. Устоявшиеся морские державы, как, например, Великобритания в XIX веке, как правило, всячески защищали мирную торговлю, так как от нее во многом зависело благополучие страны. В периоды же становления государственности многие страны, связанные с морем, даже поощряли пиратство. С точки зрения, например, викторианцев, сэр Фрэнсис Дрейк закладывал основы их державы и потому овеян славой, а род его занятий считается весьма почтенным. И хотя во времена Дрейка англичане выходили в Атлантический океан или Средиземное море в основном за добычей, в Северном море англичане стремились получить прибыль от перевозок и потому оказывали транспортные услуги, подчиняясь законам. Если в одном районе та или иная страна с помощью флота совершала набеги на иноземные берега и захватывала чужие корабли и грузы, то в других местах корабли использовались лишь для мирной торговли или защиты. В целом можно сказать, что почти все морские державы начинали с пиратства или грабежа. Стремление к оказанию транспортных услуг и мирной коммерции возникали позже.

Контраст между Венецией XII–XIII веков, с одной стороны, и Венецией XVI–XVII веков, с другой стороны, согласуется с этим общим правилом, но в годы своей ранней истории Венеция находилась в двусмысленном положении. Она считалась частью очень древней морской державы – Восточной Римской, или Византийской, империи. Самые ее ранние значительные морские достижения связаны с защитой мирного товарообмена. Торговля велась под патронатом Византии. В то же время венецианцы не колеблясь прибегали к насилию, стремясь поддержать и усилить собственную роль в этой торговле; благодаря насильственным методам им удавалось получать значительную прибыль.

Две составляющие морской политики варьировались в зависимости от места действия. Так, на Адриатике в общем и целом преобладала политика охраны и поддержания порядка. Венеция предприняла ряд успешных шагов к тому, чтобы обеспечить контроль вначале над Верхней Адриатикой, затем над Далмацией и средней частью побережья. Позже Венеции удалось захватить, пусть и не столь прочную, власть на Нижней Адриатике. Во всех трех областях она выступала либо как часть Византийской империи, либо как ее независимый союзник.

Верхнюю Адриатику и в целом часть моря, изначально игравшую жизненно важную для Венеции роль, можно отметить условной линией, соединяющей Пулу – город на южной оконечности полуострова Истрия – с Равенной (см. карту 1). Именно эту часть Адриатики принято было называть Венецианским заливом. Вскоре стало ясно, что в Венецианском заливе может властвовать лишь одна морская держава. С ослаблением византийского флота, чьей основной базой служила Равенна, роль представителей Византии и защитников мирной торговли перешла к венецианцам. Упрочение власти в Венецианском заливе связано с правлением дожей из семьи Кандиано, которые правили Венецией почти весь X век. Пьетро II Кандиано (932–939) подавил сопротивление Комаккьо. Оправившись после более раннего разграбления, жители этого соседнего города начали угрожать венецианской торговле. Кроме того, Пьетро II Кандиано захватил Каподистрию на другом берегу Венецианского залива. Когда жители других городов на полуострове Истрия, которыми правил местный князь, начали грабить венецианские суда, дож запретил вести торговлю с этими городами и тем самым поставил их на колени, лишив их соли и прочих предметов первой необходимости. Его сын, Пьетро III Кандиано (942–950), также успешно применил экономический бойкот в споре с Аквилеей. Экономическое, а не только военное принуждение доказывает, что венецианцы еще в X веке занимали главенствующее положение в той области в торговле и судоперевозках. Не все земли на побережье так называемого Венецианского залива подчинялись политической власти Венеции, но после падения Равенны ни один близлежащий город не способен был выставить военно-морской или торговый флот, способный соперничать с венецианским.


Карта 1


На Средней Адриатике Венеция главным образом охраняла торговые суда от пиратов. Торговцы нуждались в защите, которую уже не в состоянии была предоставить Византийская империя. Среднюю Адриатику можно условно обозначить на севере линией, соединяющей Равенну и Пулу, а на юге – линией, соединяющей южную оконечность Далмации с «пяткой» Итальянского сапога. На западном побережье Средней Адриатики имелся лишь один важный порт, Анкона; зато на противоположном, далматинском побережье находился целый лабиринт, состоявший из островов и проливов. Там еще до античного Рима находился местный центр мореплавания. Славянские племена, переселившиеся на Балканы в VII–VIII веках, вторглись на побережье Далмации, разграбив некоторые римские города. Позже, заключив союз с соседями, они стали совершать пиратские набеги на поселения ослабевшей Византийской империи. В IX веке главный центр славянских пиратов находился в устье реки Наренты. Там, примерно в 15 километрах вверх по течению, рядом с древнеримским городом Нарона, пираты укрывались в бухте, недоступной для нападения с моря. Кроме того, пираты находили убежище на прибрежных островах, таких как Корчула и Лагоста. Иногда жители северных городов Далмации, например Зары, поддерживали пиратов; в другие времена они призывали на помощь венецианцев и признавали их власть. Первого дожа из семьи Кандиано убили в морском сражении с нарентскими пиратами вблизи Зары. Его внук, Пьетро III Кандиано, возглавил два похода против пиратов, но не добился успеха. Более того, на протяжении последующих 50 лет венецианцы и нарентцы вели сравнительно мирное сосуществование. Венецианцы вели торговлю и основывали фактории на побережье Далмации. Тогда получила особое распространение торговля «живым товаром», а нарентцы были не только пиратами, но и работорговцами. Когда венецианцы не захватывали невольников в ходе военных набегов, они покупали рабов у нарентцев. Далматинцы все чаще находили торговлю в некотором смысле более выгодным занятием, чем пиратство.

До начала XI века далматинцы еще способны были противопоставить свой флот венецианскому. Необычайно способный дож, Пьетро II Орсеоло (991–1009), опасался, что далматинцы создадут сильное государство, способное и дальше соперничать с Венецией за роль ведущей морской державы на Адриатике. В 1000 году Пьетро II Орсеоло провел флот вдоль далматинского побережья. Его поход призван был в первую очередь продемонстрировать силу Венеции. И все же военные маневры оказались не столь важны, как предварительные дипломатические маневры дожа, которые определили политическое значение его похода. Пьетро II проявил себя необычайно гибким и дальновидным политиком, он сочетал политические и экономические методы давления как в Европе в целом, так и на Средиземноморье.

Главная трудность заключалась в том, чтобы сохранять дружбу и с Византией, и с германскими императорами. И те и другие считали себя наследниками Рима, хотя и не пытались открыто подчинить себе Венецию. Пьетро II Орсеоло очень успешно балансировал между Востоком и Западом: одного своего сына он женил на племяннице византийского императора, а другого – на невестке германского императора Священной Римской империи. Он заключил благоприятные экономические союзы с обеими империями и дополнил их выгодными торговыми договорами с мусульманскими государствами Северной Африки. После того как эти соглашения стимулировали развитие международной торговли на Адриатике, дож сосредоточил усилия на подавлении далматинских пиратов, угрожавших этой торговле. Утвердив власть Венеции на Средней Адриатике, он таким образом показал себя другом обоих императоров и поборником мирной торговли. Кроме того, он откликнулся на призывы жителей северного побережья Далмации, в частности Зары, и защищал их от нападения нарентских пиратов с моря и славянских племен с суши.

В ходе тщательно подготовленных переговоров Пьетро II Орсеоло настроил славянских князей друг против друга. Хотя его войско не поднималось по реке Нарента, вскоре венецианцам удалось захватить сорок нарентских купцов благородного происхождения, которые возвращались с товарами из Апулии. Пленники помогли дожу заключить мирный договор на его условиях. Изолировав же пиратов, живших на островах Корчула и Лагоста напротив устья Наренты, дож осадил их крепости и принудил к подчинению с помощью голода. На обратном пути его победоносный флот заходил во все крупные города, демонстрируя новым и старым союзникам мощь Венеции.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58