Франк Тилье.

Сновидение



скачать книгу бесплатно

10


Абигэль не знала, что в эту самую минуту она видит сон.

Во сне она шла по одной из узеньких, мощеных, слабо освещенных улочек, что уходят в горловину Старого Лилля. По обеим сторонам теснились бары, старые магазинчики и роскошные бутики, чьи железные шторы падали, точно хищные челюсти. Все казалось застывшим во времени, без жизни, без движения. Над головой полоска неба пробивалась между черепичными и цинковыми крышами зданий. Плыли облака, стремясь, казалось, все к одной точке.

Абигэль шла быстрым шагом, не решаясь обернуться, уткнув подбородок в воротник непромокаемого плаща. Одна в ночи, она миновала Музей разбитых тарелок, потом книжный магазин «Диагональ-151». В руках у нее была книга, роман «Четвертая дверь». Абигэль прижимала ее к себе изо всех сил, как самое драгоценное свое достояние.

Она свернула в проулок, такой узкий, что могла бы коснуться фасадов с обеих сторон, раскинув руки. Потом вдруг побежала так быстро, как только могла. Чьи-то чужие шаги застучали по мостовой. За ней гнался оборотень. Простецкое сооружение из дерева и металла, все в занозах, железных обломках, гигантских гвоздях. Его конечности крепились друг к другу грубыми заклепками, кусками веревки. Холстина, на которой были нарисованы злые глаза, нос, рот с тремя рядами острых зубов, моталась над плечами. В левой руке он держал ржавую косу. Бежал он быстро, рассекая воздух своим смертоносным орудием.

Шшшш… Шшшш… Шшшш…

Абигэль вскрикнула и сосредоточилась на отрезке пути. У стены справа, прислоняясь к ней боком, сидела девочка. Длинные светлые волосы, собранные в пучок, грязные руки, ссадины на коленках. У ног – комикс: XIII[5]5
  Серия комиксов бельгийского художника Жана Ван Хамме.


[Закрыть]
. А лица нет. Только гладкая розовая поверхность, казавшаяся мягкой.

Девочка дала ей бумажку, на которой был написан код: 4–7–15–24. Абигэль сунула ее в карман и поколебалась долю секунды. Протянула руку:

– Идем! Идем со мной!

Но девочка без лица не двигалась. А оборотень приближался большими шагами, в дырявых башмаках, размахивая изогнутым лезвием. Могла ли Абигэль бросить малышку, оставить ее в лапах чудовища?

Книга была ценнее. Ее надо было сохранить во что бы то ни стало.

Абигэль побежала, свернула влево. Удар в правую лопатку наэлектризовал ее. Через ее плечо протянулась рука, пытаясь вырвать у нее книгу. Оборотень дышал ей в затылок, но застрял в узком проулке. Абигэль рванулась, ее плечи задевали фасады, оставляя на них клочья кожи. Протиснувшись боком, она побежала дальше, высоко задирая ноги. По мере того как она бежала, стены сближались.

Вот ее уже стиснуло так, что она не могла повернуть голову, грудная клетка готова была взорваться.

Но оборотень тоже протиснулся боком и нагнал ее.

Она увидела, как лезвие приближается к ее горлу.


Абигэль внезапно открыла глаза и, всхлипывая, поднесла обе руки к шее.

– Что с вами, мадам? – спросил чей-то голос.

Длинная платформа тянулась вдоль окна, о которое стукалась голова Абигэль. В кресле напротив сидела дама лет шестидесяти с журналом в руках. Рядом стояли люди, укладывали багаж в секции.

Абигэль уснула в поезде. И сжимала в руках роман из своего сна, «Четвертая дверь». В него были заложены билеты до Кемпера. Она уже ничего не понимала. Ни малейших воспоминаний о том, как она садилась в скоростной поезд. Часы показывали 21:50.

– Когда отправляется поезд?

– С минуты на минуту. По расписанию.

Абигэль встала и посмотрела наверх.

– Вы не знаете, был ли у меня багаж?

– Вы уже спали, когда я пришла.

Она вышла на перрон. Свисток, поезд тронулся, в направлении через Ренн до Кемпера…

Что все это значило? Она крепко вцепилась в книгу. Откуда взялся этот томик? Как она попала на вокзал Лилль-Европа? И почему собралась в Кемпер? Ноги ее никогда не было в этом городке в бретонской глубинке.

Надо было успокоиться, навести порядок в голове. У нее могло быть объяснение этой бредовой ситуации. Единственно возможное. Присев на скамейку, она достала из кармана иглу в стерильном пакетике, которая всегда была при ней. Она воткнула ее в кожу между большим и указательным пальцем. Выступила капелька крови, словно пузырек реальности, что окончательно вывело ее из равновесия.

Кровь означала, что это не сон.

Фред наверняка мог ей все объяснить. Она поискала свой мобильный телефон, но тщетно. Где же ее сумка, документы? На нее напали? Ограбили? Ударили по голове, и она потеряла память? Она поспешила прочь с вокзала.

Китайские тени еще скользили по улицам города. Абигэль вышла на улицу Федерб, пересекла Гран-пляс, прошла часть Старого Лилля и свернула в тупичок в конце улицы Данель. Поднялась на четвертый этаж жилого дома. Вставила ключ в замочную скважину, но дверь оказалась не заперта.

– Фред?

Из другой комнаты доносилась музыка. Куртка ее друга лежала на подлокотнике дивана, негромко бормотал телевизор. Оставив книгу на журнальном столике в гостиной, Абигэль бросилась в коридор. Мелодия песни теперь звучала отчетливее. В горле встал ком. He knows I’m gonna stay. Oh, California dreamin’.

Музыка в салоне машины ее отца перед самой аварией. Боль скрутила живот, подступила тошнота. Слова пыточными инструментами врезались в плоть. Абигэль зажала руками уши и пошла дальше. Звук нарастал. Он шел из спальни. Абигэль вошла, увидела носки и джинсы Фредерика на полу. На кровати спиной к ней лежал, свернувшись клубочком, мужчина. Больше, крепче, чем Фредерик. Он спал и не слышал радиобудильника.

– Кто вы?

Абигэль подошла ближе. Слова застряли у нее в горле при виде крови на подушке. Изогнувшись над кроватью, она закричала.

Мужчина был недвижим, с застывшим взглядом, с перерезанным горлом.

Вдруг он открыл глаза и, улыбаясь, протянул к ней руку.

Это был ее отец.

11

On such a winter’s day (California dreamin’)

On such a winter’s day

Абигэль открыла глаза, на этот раз по-настоящему.

В кровати, под одеялом.

Она глубоко вдохнула, словно вынырнув после апноэ no limit. Наволочка промокла насквозь. Фредерик, заворчав, хлопнул ладонью по радиобудильнику, игравшему на полную громкость California dreamin’. Посмотрел на часы и поморщился – семь часов, – еще в полусне. Слезы проложили соленые дорожки на щеках его подруги.

– Ты плакала?

Абигэль уставилась на своего друга, как смотрят на привидение. Она прижалась к нему со смесью облегчения и ужаса. Ей приснился очередной многослойный сон, из тех, когда кажется, будто ты проснулся, а на самом деле еще крепко спишь под теплым одеялом. И в этот сон естественным образом вписалась музыка, которую передавали сейчас по радио.

Ее пальцы пробежались по краям шрама на левом плече Фредерика.

– Во сне я проснулась в поезде от другого сна, в котором за мной гнался какой-то разболтанный оборотень. Потом я пришла сюда, в спальню. На твоем месте лежал мой отец. Ему перерезали горло в нашей постели, но он был жив. И опять улыбался. Он всегда улыбается в моих снах.

Абигэль мало-помалу возвращалась в реальность. Последние ноты песни группы «The Mamas & The Papas» еще преследовали ее.

– Мне невыносимо опять видеть тебя в таком состоянии, – сказал Фредерик.

Он ласкал ее еще несколько минут. У него были огромные, внимательные черные глаза. Абигэль любила пропадать в них. Она осторожно высвободилась, накинула халат на ночную рубашку и встала, расправляя затекшее тело.

Вот уже несколько недель она спала не в аквариуме с белыми стенами, а в славной комнате с обоями в черно-серую полоску, под зебру, и видела перед собой большие фотографии животных саванны. Здесь, у Фредерика, пахло Африкой, пыльной охрой, горячим песком, яростным разрывом с красными кирпичами Нора и сыростью его мостовых. Абигэль привыкла. Да и все равно она могла бы спать на гвоздях, пропидол усыплял ее мгновенно.

Носки и джинсы Фредерика валялись на полу, в точности как в ее сне. Вещи, их расположение, их состояние – все было совершенно идентично. Она кинулась в гостиную. Куртка ее друга прикрывала подлокотник дивана. Она до того отчетливо помнила, как вошла в эту дверь совсем недавно! Действие запечатлелось в ее памяти, как будто это было…

Реально…

Абигэль провела рукой по лбу. Образы продолжали сталкиваться, точно электрические частицы. Она вспоминала: девочка без лица с комиксом XIII на коленях, улочки Старого Лилля, погоня в проулках. Потом билеты до Кемпера, скоростной поезд… И книга… Та, которую она прижимала к груди. «Четвертая дверь».

Понимая, что это очередной плод ее воображения во сне, она порылась среди журналов и бумаг на столике в гостиной. Фредерик появился за ее спиной, потягиваясь, как кот.

– Что ты ищешь?

– Книгу, роман. Наверняка детективный. «Четвертая дверь», тебе это что-нибудь говорит?

– Ровным счетом ничего. Ты смотрела в шкафу?

Она кинулась к книжному шкафу, ломившемуся от всевозможных романов и трудов по криминологии. Абигэль всегда читала запоем и вновь пристрастилась к чтению через несколько недель после аварии. Способ заполнить пустоту не хуже любого другого. Фредерик же регулярно продавал книги, чтобы освободить немного места и выручить денег, однако Абигэль все покупала и покупала.

Он ушел варить кофе в кухню, переоборудованную для жизни вдвоем – стол пошире, кастрюли побольше, – глядя, как она роется в шкафу.

– Эта книга была в твоих снах?

– Да, ее пытались во что бы то ни стало у меня отнять, а я прижимала ее к себе. Я шла с вокзала Лилль-Европа. Я принесла ее сюда и положила на этот столик. Может быть, эту книгу я уже читала. Я читаю так много, что никогда не запоминаю названий.

– А что ты делала на вокзале Лилль-Европа?

– Я оказалась в поезде на Кемпер. Я же тебе сказала, что проснулась от другого сна. В общем, это сложно.

Ей не хотелось вдаваться в подробности, ее многослойные сны были настоящими головоломками. Она села за письменный стол, поставленный для нее в углу гостиной. За монитором на стене висели рисунки, графики с расписаниями, карта региона с обозначенными маршрутами. Абигэль воссоздала эрзац своего прежнего окружения. Все вертелось вокруг аварии, произошедшей полгода назад, и дела Фредди. Справа от компьютера находились самые важные вещи последних недель, тоже так или иначе связанные с этими событиями. Ее часы, разбитые в аварии… письмо дочери, написанное шариковой ручкой… Короче, результаты ее личных поисков. Наконец, в углу были сложены стопкой рамки со странными фотографиями ее кошмаров. Фредерик находил их «чудны?ми» и предпочел не вешать на стену. Не то чтобы сюда валила толпа – у него мало кто бывал, – но его квартира оставалась единственным местом, где он был защищен от внешней грязи. Он часто говорил, что, если впускать в дом текущие дела, рано или поздно станешь спать с табельным оружием.

Абигэль несколько секунд смотрела на все это, потом достала свою тетрадь снов. Она пометила «Сон № 298, 16 июня 2015» и начала писать. Волоски у нее вставали дыбом – так живы еще были в ней сны. Она переписала код, который дала ей девочка: 4–7–15–24. Задумалась над этой последовательностью цифр. Подошел Фредерик с двумя чашками крепкого кофе. Обязательная подзарядка для начала дня. Он поставил чашки, взял ее за руку и закатал рукав халата.

– Следов от иглы все больше. Это начинает всерьез меня пугать.

Абигэль достала пакетик швейных иголок из ящика стола и внимательно их рассмотрела.

– Я укололась иглой в моем сне. И у меня пошла кровь, хотя обычно во сне кровь не идет. Это означает, что мое подсознание нашло защиту. У меня нет больше надежного теста на реальность. То есть даже сейчас я могу видеть сон. С моего окаянного мозга станется.

– Сон, встроенный в сон, который сам встроен в сон? Ну прямо тебе «Начало»![6]6
  «Начало» – научно-фантастический триллер Кристофера Нолана, основанный на идее осознанных сновидений.


[Закрыть]
А ты типа Леонардо Ди Каприо, который блуждает из сна в сон и в конце концов начинает сомневаться в собственном существовании?

– Как знать? Как доказать себе, что этот стол, этот стул реальны? Что ты реален? Мои сны сильны, Фредерик. Куда сильнее твоих, ты это знаешь?

Фредерик направил руку Абигэль к своей пробивающейся бороде:

– А это сон? Ты ощущаешь мою кожу, слышишь шорох волосков, когда водишь пальцами по моему лицу?

– Да, но…

Он переместил руку на грудь. Абигэль ощутила биение.

– А это тоже сон? У меня есть душа и сердце, Абигэль. Я не какой-нибудь персонаж из кошмара.

– Я не это хотела сказать.

Он посмотрел на свою чашку с кофе и поднимающийся над ней пар.

– Я даже не уверен, что у тебя есть ко мне чувства. Иногда я спрашиваю себя, не остаешься ли ты со мной просто в благодарность за то, что я поддержал тебя и оторвал от бутылки водки.

– Не говори так. Я многое чувствую.

– Многое? Что же это за многое?

– Ты же знаешь, это очень сложно после того, что произошло. Нужно время. И ты проявляешь незаурядное терпение. Ты действительно хороший человек, Фред. Все это скоро разрешится, я уверена.

– Во всяком случае, я срочно запишу тебя к твоему неврологу. Тебе надо пройти всестороннее обследование, чтобы понять, что с тобой происходит и почему ты колешь себя иголками во все места из-за проблем со сном. И на этот раз я пойду с тобой.

– В этом нет необходимости, уверяю тебя. И ты же знаешь, я всегда справлялась сама.

– Мой отец тоже так говорил. Не хотел ничьей помощи, не желал обследоваться. Не наше дело, вечно бормотал он, жуя свои ириски. Пришлось его чуть не волоком тащить в больницу, а когда мы получили первые результаты, рак уже так разросся у него в легких, что ни для одной здоровой клеточки не осталось места.

Он помял сигарету в пальцах, посмотрел на нее и убрал обратно в карман.

– Я больше не хочу, чтобы ты держала меня в стороне от всего этого. Эта болезнь – часть тебя. С ней ты наша Цеце, чертовски хороший психолог, которого мы все любим, и особенно я.

Она улыбнулась ему.

– Да, я знаю, мне нечем особо похвастаться, – продолжал он. – Я целыми днями копаюсь в человеческом дерьме, ем из кастрюль, поглощаю килограммы карамельного мороженого, а потом блюю в туалете, потому что мне от этого легчает. Я не слушаю опер, не хожу ни в театры, ни в музеи, да и по части женщин я изрядно уступаю сверстникам. Но я влюблен. И просто хочу понять, что с тобой происходит. Capisce?[7]7
  Понятно? (ит.)


[Закрыть]

– Capisce.

12

Кофе они пили в хорошем настроении. Но Абигэль вновь и вновь возвращалась к своим кошмарам, особенно ко вчерашнему. Хоровод детей в спальне… Золушка, прячущаяся под кроватью… И эта фраза, записанная в ее тетради снов: Puella inferus salutant vos

– Как ты объяснишь, что произошло сегодня утром? – спросила она и показала буквы, записанные в тетради.

– «Девочка без лица приветствует вас». Буква в букву загадка, написанная Фредди на теле Виктора два месяца назад.

Вид у Фредерика теперь был раздосадованный. Перед глазами у него стоял чудом спасшийся мальчик, исхудавший, кожа да кости, найденный два месяца назад на обочине дороги с этими странными татуировками по всему телу.

– Это просто сны, все более многочисленные и навязчивые. У меня нет объяснений.

– Два месяца мне снится девочка без лица, Фред, так отчетливо, что я думаю о ней весь день. В первый раз она появилась в ящике морозильника и пыталась меня утопить. Потом она пряталась повсюду – под кроватью, в шкафах…

Абигэль вытащила одну фотографию из своей коллекции кошмаров. На ней была изображена в тонах сепии девочка с длинными светлыми волосами, с холщовым мешком на голове, завязанным вокруг шеи. Синеватые вены избороздили ее тело, выступая на поверхности кожи. Она стояла среди языков пламени, раскинув руки, точно распятая, но не горела. Абигэль провела рукой по скрытому лицу.

– Ей страшно, она агрессивна и всегда находится поблизости от троих других похищенных детей… Она приходит почти каждый раз, в каждом кошмаре, она не отпускает меня. Вот и сегодня ночью она была и держала комикс моего отца, знаешь, XIII? Как может Фредди говорить об этой девочке без лица? Можно подумать… не знаю, что он проник в мои сны. Как он может знать?

– Он не может знать, потому что он человек. Он из плоти и крови, как ты и я.

Абигэль положила фотографию на стол и протянула ему бумажку:

– Во сне эта девочка дала мне код, как будто хотела, чтобы я его расшифровала. Смотри.

Фред прочел. 4–7–15–24.

– Аби, Фрейд и компания – это не совсем мое, но я, как все, штудировал «Толкование сновидений» в лицее, эта штука может навсегда отвратить от школы, кстати сказать. И я думаю, что твои сны создали девочку без лица, потому что мы знаем, что похищены четверо детей, но установлены личности только троих. Твой рассудок одержим делом Фредди, ты, как и все мы, корпела над ним дни и ночи, изучала каждую ниточку, каждую деталь, строила гипотезы. Твой мозг попросту материализовал этого четвертого неизвестного ребенка, Золушку, не дав ей лица. Я прав, мадемуазель психолог?

Она всмотрелась в его большие черные глаза, а он кивнул на фотографию:

– Эта светловолосая малышка продолжает преследовать тебя в твоих снах. А тот факт, что Фредди написал эту фразу на теле Виктора, ну… я не знаю.

– У меня такое чувство, будто что-то во мне ведет расследование, с тех пор как я перестала работать с вами. Может быть, у этой девочки в конце концов появится лицо? Может, мы выясним наконец, кто такая Золушка?

– Ее личность так и не установили. Эти татуировки доказывают только то, что Фредди играет с нами, что он хочет монополизировать наши силы, наши ресурсы зазря. Это просто его очередной чертов фокус. С этим мерзавцем мы теряем время.

Задумавшись, Фредерик отошел к окну покурить. Придя в отдел розыска, он мечтал именно о таких делах, он, простой сельский полицейский, сын и внук рыбаков. (Если бы отец не умер, наверняка ему было бы суждено встать у штурвала судна «Бартавель».) Рутинная работа – гоняться за мотоциклистами да арестовывать пьяниц. Теперь он понимал, насколько далеки были его мечты от действительности. Ходить каждый день в контору с видом побитой собаки и открывать безнадежно пустое досье – вот чем обернулось дело Фредди.

За его спиной Абигэль крутила в руках разбитые в аварии часы.

– Ты передашь Лемуану информацию о расшифровке татуировок?

– Уже. У него глаза полезли на лоб, когда я объяснил ему, как ты решила задачку: во сне. Но когда прошло удивление, все быстро приуныли… Мы ожидали чего-то гораздо большего… «Девочка без лица приветствует вас?» В данной ситуации мы не узнали ничего нового. Ни о мотивах Фредди, ни о месте, где он держит троих других детей. Еще одна ниточка в никуда.

Абигэль снова сосредоточилась на своей тетради и записала продолжение своих многослойных снов, с большой скрупулезностью, обращая внимание на каждую мелочь. Фредерик собирался на работу, когда она подняла голову от исписанных страниц. Он выхватил пачку «Мальборо» из блока, лежащего рядом с компьютером, и быстро поцеловал Абигэль.

– Не глупи с иголками, договорились?

– Я думаю, что попробую снова открыть консультационный кабинет в Лилле. Мне нужно выбираться отсюда, видеть людей, что-то делать, иначе я свихнусь.

– Хорошая мысль, если ты чувствуешь себя в силах, но не спеши, подумай хорошенько, ладно? Раны еще свежи. Ну все, я пошел. Запишу тебя к неврологу.

Оставшись одна, Абигэль долго смотрела на свою тетрадь снов, это отражение ее подсознания, изобилие образов и сценариев, которые она переживала, засыпая. Какие тайны крылись в ее сне? Что пытался ей рассказать ее разум через сновидения?

Она достала из ящика еще пять тетрадей. Они были пронумерованы и содержали куски жизни, обломки прошлого, но главное – сотни страниц рассказов один другого безумнее и нелогичнее. Эти тетради были, возможно, ключом, который позволит ей понять все черные точки ее жизни за последние шесть месяцев. Отец и его ложь… Авария… Расследование похищения детей и связанные с ним странные события…

Абигэль открыла программу ретуши изображений, навигатор с банком фотографий и принялась за работу. Она хотела материализовать свой последний кошмар: сидящая на узкой улочке девочка без лица, «Четвертая дверь» в ее, Абигэль, руках. Гонящийся за ней оборотень с изломанным телом и конечностями на шарнирах. Она отметила про себя, что надо будет показать и код, который дала ей девочка без лица: 4–7–15–24. Что бы это могло значить?

Тут ей пришла в голову идея: заменить числа соответствующими буквами алфавита: А = 1, Б = 2…

Она расшифровала слово: Д-Ж-О-Ш. Джош. Мужское имя. Кто же это был? Кто-то из ее прошлого? Из коллежа или лицея? Знакомый отца? Может, она и знала какого-то Джоша в юности, но память-то сдает…

Она отметила, что надо добавить слово «ДЖОШ» к изображению ее кошмара.

Два часа спустя она закончила работу и пошла в ванную. Пахло одеколоном «Фарина», которым Фредерик освежал щеки, – он брился по старинке опасной бритвой с ручкой из слоновой кости, на которой были выгравированы инициалы его отца: ФМ, Франк Мандрие. За приоткрытой дверцей аптечного шкафчика были видны флаконы с пропилодом, лекарством, которое спасало Абигэль, но и разрушало ее. Она нахмурилась: неужели опять забыла закрыть? Толкнула дверцу, и та сама распахнулась: она всегда плохо закрывалась. Абигэль нажала посильнее и повернула задвижку.

Она всмотрелась в свое белое как мел лицо в зеркале, провела пальцами по длинным черным волосам, которых не стригла после аварии. Кончики высохли и секлись. Такими вот мелочами – новая морщинка в уголке глаза, незаметное бурое пятнышко на тыльной стороне ладони – время прокладывало свой порочный путь. Когда мне исполнится восемнадцать лет, ты будешь старой, мамочка. Леа любила ее так дразнить. Абигэль до сих пор отчетливо слышала ее голос. Никогда ее дочери не исполнится восемнадцать лет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8