Франк Тилье.

Лука, или Темное бессмертие



скачать книгу бесплатно

– Черт! Кто-нибудь знает, что надо делать? – закричал Николя.

В панике мужчину попытались повернуть на бок, чтобы он смог вдохнуть. Его горло выдавило странное бульканье, и он перестал дышать. Тело обмякло.

Несколько минут спустя, несмотря на разряды дефибриллятора и попытки реанимации, человек был мертв.

3

Шарко положил джинсы и куртку сушиться на радиатор, надел темно-серый костюм, галстук и черные туфли, рукой взъерошил седой ежик, без сил рухнул в кресло и уставился на несметное количество фотографий, прикрепленных к стене прямо у него перед носом.

Став начальником группы, Франк получил право на собственный кабинет на седьмом этаже Бастиона, отведенном под уголовное право и антитеррористический отдел. Раньше, на набережной Орфевр, все ходили вверх-вниз по лестницам, перемещаясь с места на место и перемешиваясь в непринужденном бардаке. Отныне – строгость, организованность, эффективность, каждый на своем этаже, в своем подразделении, причем доступ в некоторые осуществлялся только по отпечатку пальца.

Нет худа без добра, конечно, но Шарко не знал ничего, кроме изначального управления полиции на Орфевр, 36. То здание, считавшееся устаревшим и неприспособленным, было всей его жизнью, оно задавало ритм радостям, горестям и взрывам гнева. Его ремесло менялось, подчиняясь прогрессу, и именно это стремительное течение, устремленное в будущее, больше всего ужасало копа, привыкшего к традиционным методам. Все эти компьютеры, технологии, дела, все чаще раскрываемые благодаря электронным устройствам и файлам… Он слабо в этом разбирался. И впадал в тоску. Глядя на молодежь вокруг, на мальчишек едва ли не вдвое его младше, он и себя чувствовал устаревшим, похожим на старый Минитель[7]7
  Минитель (фр. Minitel) – аппарат информационной системы, созданный в конце 1970-х гг. Пик использования сети пришелся на 1990-е гг. В середине 2000-х в связи с широким распространением Интернета было объявлено о прекращении работы Минителя.


[Закрыть]
, задвинутый в глубину шкафа. И в то же время он сочувствовал этой юной поросли, которой не доведется испробовать вкус настоящей охоты, как ему в молодые годы. Модернизированные копы. Копы 2.0[8]8
  Человек 2.0 – термин, обозначающий человека, улучшенного с помощью технологий, или «постчеловека».


[Закрыть]
.

Франк погрузился в туман ностальгии. Ошметки его бывшей жизни, которые ему удалось собрать, громоздились на письменном столе: табличка с названием улицы, с точностью до мельчайших деталей повторяющая настоящую с адресом «Набережная Орфевр, 36», кружка с Орфевр, 36, медали из 36, фото группы во дворе 36 и даже кусочек противосуицидной сетки, перекрывавшей лестничный проем, которую поделили перед переездом.

В тот день Франк подождал, пока останется один, чтобы пустить слезу, выцарапывая «Здесь был ФШ» на старом полу под своим бывшим креслом. Закончилась эпоха, и это здорово подорвало его боевой дух.

Николя постучал и вошел. Он выглядел так же, как комиссар несколькими часами раньше: вымокший с головы до пят. Франк Шарко вскочил и постарался напустить на себя вид повеселее. Бросил коллеге махровое полотенце, извлеченное из шкафа.

– Ну как? Что твоя программа?

– Классная развлекуха. Глотаешь пилюлю, читаешь травмирующее письмо, которое сам же и написал, отвечаешь на несколько вопросов – и прости-прощай до следующей недели, а там все по новой.

– Как, и все?

Белланже предпочитал не слишком распространяться, особенно о том, что касалось побочных эффектов. Пара седых волос появилась в его темной шевелюре, лоб глубоко прорезала «львиная морщина», но это было скорее результатом излишеств, чем возраста: ему еще не было и сорока. И, несмотря ни на что, выглядел он как тридцатилетний. Кожаная куртка на плечах, красивая морда, весь мускулистый – просто идеальный герой мюзикла.

– А что ты думал? Что они вскроют мне череп, чтобы извлечь пинцетом дурные воспоминания?

– Ну, что-то вроде того. Значит, можешь продолжать работу?

– Без проблем.

Шарко внимательно вглядывался в него несколько секунд, потом забрал полотенце.

– Я только что видел под окном «скорую» и все такое. Похоже, какой-то тип умер прямо перед Управлением?

– Он перекинулся прямо у меня на руках, можно сказать. Лет пятидесяти, при себе ни бумаг, ни телефона. Нервный, испуганный, из тех, которые, кажется, вот-вот взорвутся у тебя под носом. Он хотел во что бы то ни стало передать в полицию письмо. Оно намокло, но прочесть можно. Я поместил его в сушильню[9]9
  Специальная комната, расположенная на том же этаже, которая позволяет высушить предметы или одежду, связанные с уголовным делом. (Примеч. автора.)


[Закрыть]
, а до того сфотографировал. Хорошо бы ты глянул. Сейчас перешлю файл.

Николя поколдовал над своим мобильником, и послание появилось на одном из двух расположенных перед Шарко экранов.

– От чего умер?

– Похоже на сердечный приступ, но ты бы видел его глаза… кроваво-красные. Не думаю, что инфаркт может вызвать нечто подобное. Короче, спасти его не удалось. В пять минут его не стало. Пока что «скорая» увезла его в больницу Биша; я попросил не прикасаться к тому и держать на холоде. Надо отправить запрос, чтобы его перевезли на набережную Рапе[10]10
  На набережной Рапе расположен Институт судебной медэкспертизы.


[Закрыть]
для вскрытия по всей форме.

– Вскрытие по всей форме? Зачем?

– Открой мейл. И глянь на рисунок слева вверху.

Франк послушался. Посмотрел на символ, нарисованный коричневым фломастером. Он слегка растекся от воды, но Шарко узнал наспех нарисованную голову шимпанзе со злобным выражением, глазами с белой радужкой и непокорным вихром на голове.

– Это мне что-то напоминает.

– Короткая же у тебя память. Этот значок около двух лет назад обнаружили на веб-странице сайта Елисейского дворца. Хакеру удалось взломать пароль админа и опубликовать генетический профиль президента. К профилю прилагалась угроза, если ты помнишь. «Если Франция выберет путь развития искусственного интеллекта и индустриализации человеческой мысли, то готовьтесь к худшему. Ангел будущего».

Теперь Шарко вспомнил. История обошла всю прессу и поставила на уши службы безопасности. Взломанная страница гласила, среди прочего, что президент происходит из народа викингов и с вероятностью в 73 процента рискует заполучить болезнь Альцгеймера. Страница была убрана с сайта Елисейского дворца в течение четверти часа после ее появления, а сама информация тут же объявлена дурной шуткой. Но социальные сети успели ее заполучить. Вдобавок к профилю и угрозе на странице журналистам предлагалось убедиться, что образец отпечатка пальца, содержащийся на двусторонней пленке, отправлен в лабораторию «WorlDna», находящуюся на Гибралтаре. Это учреждение было ведущим на рынке расшифровки генома и анализа ДНК. За какую-то сотню евро оно смогло извлечь ДНК из нескольких клеток, оставшихся на отпечатке пальца президента, и определить его генетический профиль.

– Ты должен прочесть письмо…

Шарко вернулся к экрану. Письмо было написано от руки, черными чернилами. Почерк хоть и нервный, но разборчивый.


Я мог бы рассказать вам, что происходит в Осло, но вполне вероятно, что на данной, слишком ранней стадии вам на это плевать. Точно так же, как если я вам скажу, что на Кубе скоро начнется эпидемия холеры, что Аустерлицкий вокзал скоро поплывет или что в Судане через несколько дней вспыхнут военные столкновения, вы, безусловно, примете меня за сумасшедшего. А если я вам скажу, что в 17:02 сегодня, в среду, 7 ноября 2017 г., человек, у которого будет это письмо, умрет прямо перед вами? А… Вот это уже интересно. Кажется, теперь я привлек ваше внимание, шимпанзе…


Шарко бросил взгляд на часы, потом перевел глаза на Белланже:

– Тот человек умер во сколько?

– Ровно в 17:02.

Коп на мгновение задумался. Почему 17:02? Почему не круглая цифра, например – просто семнадцать?

– Я не ошибаюсь, он назвал нас шимпанзе?

– Тебя это тоже раздражает?

Шарко вернулся к письму.


Поначалу как предвестники они забавляли. Затем как завоеватели – удивляли. Сегодня, превратившись в монстров, они ужасают. А завтра? Никогда еще до настоящего времени кучка людей и компаний – Google, Apple, Facebook, Amazon… то есть GAFA – не формировала до такой степени мышление миллиарда шимпанзе и не направляла их выбор. Вас захватили роботы и алгоритмы. Мобильник стал продолжением вашего мозга, который вы бесконтрольно предоставляете базам данных. Я жалею вас даже больше, чем ненавижу, бедные шимпанзе, отныне ваша жизнь принадлежит Google и Facebook! Ваше существование основано на лайках, а без них вам кажется, что вы никто.

Но вы не правы, кое-что вы собой представляете: вы сырье. Материал для страховых компаний, банков, рекламщиков, продавцов машин и политических партий. Вы думаете, что пользуетесь кучей бесплатных услуг, но эта дармовщина имеет цену: ваша личность. Ваша свобода.

Параллельно ученые, направляемые этими не слишком щепетильными силами, убивают смерть и манипулируют вашими генами, чтобы сделать вас более совершенными, улучшить, заставить стареть не так быстро. Родилась новая евгеника – евгеника, которая не уничтожает, а улучшает. Для меня это одно и то же, потому что те, кто не был улучшен, у кого не хватило средств, становятся слабым звеном, париями, которых рано или поздно общество так или иначе уничтожит само. От чипа до гигантского монстра Гидры расстояние всего в один шаг. Господи, да ведь вы завтрашние лабораторные животные, и никто ничего не говорит! Все попустительствуют. И подбадривают.

Несмотря на мое предупреждение, президент подписал подтверждение курса на развитие искусственного интеллекта. Он позволяет непрозрачным инвестиционным фондам финансировать предприятия как у нас, так и по всей Европе. Чем они занимаются в своих лабораториях? За своими компьютерами? Вы хоть это знаете? А я знаю.

Мы живем, а не функционируем. Нас родили, а не произвели. В какой мир мы попали, если жизнь творится в пробирках? Если женщины сдают внаем свои животы в обмен на пачку банкнот? Если люди используют роботов, чтобы было проще открыть дверь собственного дома?

Шимпанзе, вручающие свою жизнь машинам, которые их кормят, нарушая законы природы, должны заплатить. Вскоре миллионы глаз, устремленные на экраны, обнаружат мой манифест и все ужасы, порожденные этим миром. И когда вы поймете, до какой степени уже слишком поздно (я покажу вам, на что способны эти монстры, прячущиеся во Франции, со своими сбирами вроде Карателя), вы зааплодируете моим поступкам.

Встречаемся здесь: http://www.manifeste?angedufutur.com. Игра начинается.

Если вы перекроете доступ к этому сайту, я убью их и загружу видео в Интернет. И маленький совет: отнеситесь к этому сообщению ОЧЕНЬ серьезно.


Шарко переварил прочитанное и оперся подбородком на сложенные ладони:

– Что ты об этом думаешь?

– Скверно пахнет.

Майор перешел ко второму экрану и набрал на клавиатуре указанный веб-адрес. Высветилась черная страница. Наверху большими белыми буквами было написано: «Там, где прячется маска, находится обезьяна». И внизу справа: «Одновременное подключение: 3». Больше ничего.

Шарко молча поглубже устроился в кресле. Три параллельные глубокие складки пролегли на его лбу. Вдруг счетчик показал 4. Николя кивнул на экран своего мобильника:

– Это я только что подсоединился. Счетчик отражает количество посетителей. Это означает, что, помимо нас, еще двое зашли на эту страницу с разных точек. Ангел будущего, возможно, и… кто-то другой.

– Что это такое, manifeste-angedufutur.com?

– Понятия не имею. Но необходимо начать официальное расследование. Выяснить личность типа, который передал письмо, а также причину его смерти. Если верить его словам, он всего лишь курьер. «Шимпанзе». Он был очень напряжен и очень нервничал. Попросил меня о помощи, очень тихо, словно за ним следили. Нечто довольно сильное вынудило его прийти сюда. И потом, есть еще этот логотип и предупреждение: «Я убью их».

Под удивленным взглядом коллеги Шарко стер мейл:

– Ладно… Вот что ты сейчас сделаешь. Тебя здесь не было, ты не присылал мне никакого мейла и ни о чем не рассказывал. Ты немедленно отправишься к боссу и устроишь так, чтобы он передал это дело другой группе.

– Другой группе? Ты спятил?

Франк открыл заклеенный конверт, достал оттуда пачку только что напечатанных фотографий и протянул ему:

– Его обнаружили этим утром в лесу Бонди. Поэтому я и хотел, чтобы ты подъехал сюда. Мы будем заняты по горло.

Капитан полиции внимательно рассмотрел снимки. Тот, где труп был крупным планом, привлек его внимание. Черные раны. Неузнаваемое лицо, разодранное до костей… Торчащая печень… Шарко встал и подошел к окну. Шеренги домов, строительные леса, подъемные краны и бульдозеры. Он уперся пальцами в стекло:

– Вскрытие завтра утром, и наш новый сотрудник, старший капрал, пойдет с кем-то из вас. Лучшее, что можно придумать для разминки. Как ты думаешь?

– Как я думаю? Я думаю, что ты увиливаешь. У нас часто бывало по нескольку дел в работе, в чем проблема? Тот тип попросил меня о помощи, он испустил дух буквально у меня на руках. И еще это письмо и сайт… Наклевывается интересное дело. Я хочу над ним работать.

Шарко вернулся к столу и снял телефонную трубку, чтобы положить конец разговору.

– Мало ли чего ты хочешь. Ступай к Жеко. У меня и так на неделе одно совещание за другим. А еще у меня жена, двойняшки и, вообще-то, жизнь тоже. Два крутых дела зараз – это перебор. От твоей истории несет серой, а я не хочу гробить свои выходные. И потом, все эти компьютерные штучки, искусственный интеллект и прочее уже не для меня. Жизнь бесценна, а время летит слишком быстро.

Николя швырнул фотографию на папку:

– Ты руководишь группой уголовного розыска, это тебе не Диснейленд. Если тебя воротит от твоего кабинета, воняющего новоделом, и от совещаний, которые к нему прилагаются, зачем ты согласился на эту должность?

– Потому что возраст подошел. У меня уже не те ноги и не та дыхалка, что раньше. А моя должность как раз то, что надо для начала завершения карьеры.

– То, что надо? Шутишь? Ты подыхаешь от желания вернуться к оперативной работе. Для тебя собственный кабинет хуже тюрьмы – это у тебя на лбу написано. Как только появляется возможность выбраться наружу и пошлепать башмаками по дерьму, ты тут как тут. Разве не правда?

– Не вранье. Но…

– Я не пойду к Жеко. Ступай сам и сам с ним разбирайся.

Николя направился к двери. Перед тем как выйти, он обернулся:

– И твоя идея про вскрытие – полное дерьмо. Не так встречают новичка, не подсовывают ему трупешник в первые же часы работы. Хреново ты стареешь, приятель.

И Николя захлопнул за собой дверь. Шарко сопроводил его уход характерным жестом и отложил телефон, не сводя глаз с экрана.

– Насрать мне на твою грошовую критику. Пока что я делаю, что хочу, мать твою!

Продолжая ворчать, он навел курсор на крестик, чтобы закрыть страницу. Увидел, как в левом углу экрана появилась красная точка, потом исчезла. На черной странице она появлялась и исчезала, приблизительно каждые пять секунд. Шарко прищурился и приблизил лицо к картинке. Что бы это значило? Там что, кто-то есть – позади, в темноте? Что означает загадка про обезьяну и маску? Кто такой «Каратель»? Он терпеть не мог игры типа «пройди по жуткому следу».

Он попробовал поискать в Google manifeste-angedufutur.com. Но, кроме ссылки, выводящей на тот же сайт, ничего не было.

Если вы закроете доступ на сайт, я их убью, говорилось в письме. Человек отдал богу душу у входа в Управление, держа в руках этот текст, и ровно в означенное время. 17:02. Как кто-то мог умереть в столь точно предсказанный час, да еще и прямо у них под дверью? В него что, выстрелили отравленной стрелой из духовой трубки, или как?

Полная хрень. Не зная, что предпринять, Франк продолжал неподвижно сидеть в своем кресле. Белланже не ошибся: раньше шеф бы набросился на такое дело, наплевав и на перегрузку, и на бессонные ночи. Ведь именно такие ночи и выковали их команду… Их семью…

Он больше не прикоснулся к экрану и, брюзжа, поднялся:

– Ты меня достал по самые помидоры, Белланже.

4

В горло ей словно столовой ложкой напихали толченое стекло. Крошечные осколки, впиваясь в слизистую, вызывали желание вывернуться наизнанку. Флоранс сглотнула с болезненной гримасой; слюны не хватало. Веки отяжелели, и когда она поднимала их, раскрывая глаза цвета берлинской лазури, ничего не менялось. Тьма внутри и снаружи.

Боль растекалась в теле молодой женщины от затылка до кончиков пальцев на ногах. Голова кружилась, изнутри ее долбили настоящие удары молота. Она скорчилась, поджав колени под подбородком, как собака, свернувшаяся в своей корзине.

Когда она захотела разогнуть спину, то почувствовала сопротивление. И когда попыталась вытянуть ноги – тоже. Округлая раковина, очевидно, и была тем, что вынуждало ее сидеть в этой болезненной позе. При каждом движении она ощущала трение нейлона о свою кожу. Похоже, она была одета в ветровку от своего спортивного костюма и непромокаемые штаны бренда K-Way. И все было сухим.

Флоранс вспомнила, что занималась спортивной ходьбой под дождем, в отсветах фонарей. Долгий путь вдоль порта в квартале Жавель. Вздувшаяся черная Сена, чья потаенная энергия катила медленные волны. Как обычно, Флоранс свернула к парку Андре Ситроена, чтобы потом пройти по улице Монтань-де-л’Эсперу, но так до нее и не добралась. До нее донесся какой-то шум в кустах аллеи. Она едва успела обернуться и заметить среди деревьев восковое лицо с широкой улыбкой, черными усами и пустыми провалами на месте глаз. А потом – чья-то рука, зажавшая ей рот, острая боль в плече. И темнота.

После долгих судорожных попыток, извиваясь, как могла, Флоранс сумела выпрямиться, но головокружение еще на несколько секунд снова прибило ее к полу. Встав на колени, а потом на ноги, она расставила руки, чтобы попытаться понять, где она находится. Ей не удавалось вытянуть руки горизонтально – так, чтобы спина не уперлась в стену. Со всех сторон ее окружала изогнутая переборка. Она изо всех сил ударила по невидимой поверхности, но кулаки отскочили от пластика или плексигласа… Флоранс подняла руки над головой; кончиками пальцев она могла коснуться другой поверхности, на этот раз горизонтальной и тоже гладкой. И круглой. Крышка. Она подпрыгнула и толкнула ее со всей энергией, которую придавала ей молодость. Ничто не сдвинулось с места. Она заорала:

– Я хочу выйти!

В чем ее заперли? Почему? Одно слово пробивалось в мозгу, буква за буквой. К-И-Д-Н-Е-П-П-И-Н-Г. Да, именно: какой-то псих похитил ее и теперь заставит гнить здесь и будет насиловать. А потом убьет, потому что такие истории всегда заканчиваются плохо. Но почему она?

Для Флоранс было не новостью, что извращенцы и любители подсматривать следят за ней в соцсетях. В последние месяцы оскорбительные послания и угрозы стали обычным явлением, но она ограничивалась тем, что убирала соответствующие профили. А вдруг один из них решил наказать ее, помучить, кто его знает, из каких диких соображений? Хотя ей казалось, что она приняла все меры предосторожности. На Facebook полную анонимность ей обеспечивал псевдоним. Никто не видел ее лица. Она не делилась никакой личной информацией. Как ее могли выследить?

Обхватив голову руками, она снова закричала. Ее рука наткнулась на крепление мини-камеры, похожей на шлем велосипедиста. Указательным пальцем она подцепила один из ремешков и постепенно добралась до затылка. Аппарат был на месте. Она сорвала его с крепления, и к ней вернулась надежда: под объективом мигала красная точка. Это означало, во-первых, что батарейка заряжена и по-прежнему питает систему, а во-вторых, что камера готова передавать. Она порылась в заднем кармане куртки:

– Ну же, ну же, пожалуйста!

Флоранс перерыла все карманы, ощупала каждую складку одежды, все напрасно. Этот урод забрал ее мобильник. Она встала на четвереньки, ощупала всю круглую поверхность пола. Наткнулась на какие-то упаковки. Содрала обертку, понюхала. Шоколадные батончики, пакеты чипсов… Потом бутылка. Вода. Слава богу. Она умирала от жажды.

– Кто вы?

Флоранс оторвала губы от бутылки и обернулась. Мужской голос шел откуда-то сзади. Она всем корпусом развернулась к переборке и уперлась в нее ладонями:

– Кто говорит? Почему меня здесь заперли?

Молчание, последовавшее за вопросом, показалось ей бесконечным до такой степени, что она спросила себя, не почудилось ли ей.

– Понятия не имею. Вас принесли сюда два дня назад. В воскресенье. Ну, я так думаю. Сейчас, должно быть, вторник. С тех пор вы не шевельнулись. Я решил, что вы мертвая. Наверняка вам вкатили дозу.

– Два дня? Не может быть… А вы? Вас… вас тоже заперли?

– Да. Я здесь как минимум три дня. Я очнулся с водой и едой. Пить мне больше нечего, и… еды тоже совсем мало. Если у вас есть, что пить, не совершайте ту же ошибку, что и я, экономьте воду: неизвестно, сколько еще времени мы здесь пробудем… И еще… вам будет меньше хотеться… писать.

Она прижала бутылку к себе:

– Кто вы?

– Меня зовут Бертран Лесаж. А вас?

Имя показалось ей знакомым, но Флоранс не могла восстановить контекст. В голове плавал туман.

– Флоранс Визёр. А мы… мы знакомы?

– Не думаю, нет.

– Где мы?

– Не знаю. В каком-то подвале или старом здании. Наверняка недалеко от железнодорожных путей. До того как вы пришли в себя, я слышал гудок. Это был поезд, я уверен. Нас держат в чем-то вроде цилиндра с крышкой. У моего цилиндра в крышке есть дырка с трубкой, которая ведет наружу. Чтобы я мог дышать, как мне кажется.

Флоранс выпрямилась, пощупала:

– В моем тоже дырка. И… Да, я чувствую трубку.

Дырка была небольшой, туда и рука не пролезала. Флоранс вцепилась в ее края, попыталась расширить, но только изрезала пальцы.

– Я смог увидеть, что тут вокруг, единственный раз, когда наш похититель доставил вас, – сказал Бертран. – Он держал фонарик. Это мужчина в белой маске, вроде тех жутких масок, что носят хакеры. Я слышал, как он пыхтел, когда опускал вас туда. Похоже было… на животное.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

сообщить о нарушении