скачать книгу бесплатно
– Понимаю… Карьера! Все так же работаешь в фирме своего дяди? Наверное, уже стал известным адвокатом!
– Да… карьера… – выдавил из себя Джордж. – В общем… дела идут неплохо. Рад, что тебя встретил… Увидимся еще как-нибудь…
– Эй, Джордж! – крикнул парень что был одет точь-в-точь, как и Эванс. – Ты работать собираешься сегодня? Я один не справлюсь.
– Ты, что тут работаешь? Официантом??? – изумился Брайн.
– Это временно… – Джордж осторожно присел на краешек стула. – Понимаешь, фирма моего дяди сейчас переживает не лучшие времена… И мне приходится…
– Джордж! Хватит болтать! – на ходу перебил усатый толстопузый господин в белых перчатках – видимо метрдотель.
– Что стало с фирмой?
– Ничего особенного, – оправдывался Джордж, поглядывая вокруг.
– Ничего особенного, просто она обанкротилась! Так? – напирал Брайн. – Сколько тебе здесь платят?
– Семь долларов в неделю.
– Да это просто унизительно!
– Ну, еще… чаевые там…есть…иногда… – поерзал на стуле Эванс. – Но меня все устраивает…
– Джордж! Давай за работу! – крикнули из-за стойки.
Брайн, изобразив на своем лице глубочайшее сочувствие с оттенком печали, сложил руки в замок, облокотился на стол и с хорошо разыгранной отцовской заботой в голосе заметил:
– Твой босс тебя явно не ценит!
– Ты его не знаешь! Он хороший человек. – чем дольше Эванс говорил, тем больше он смущался. Ему было неловко от этой встречи: он чувствовал себя не в своей тарелке постоянно приподнимался на стуле, оглядывался, растирал то одной, то другой рукой лоб и искал формальный повод закончить беседу. Искал и не находил. – Да. У нас тут дружный коллектив. Мы здесь как одна семья!
Тут в лицо Эванса прилетело скомканное полотенце.
– Принимайся за работу, придурок! – сделал замечание усатый толстопуз и уверенно пошел дальше по своим делам.
Брайн откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, напустил на себя философской задумчивости и, покачав головой, протянул:
– М-да-а! Не хотел бы я жить в такой семейке!
Джордж сам того не замечая, начал теребить полотенце в руках. А Брайн тем временем для порядка откашлялся, слегка нахмурил брови, затянул дорогую сигару и неторопливо начал излагать:
– Послушай, у меня есть свой бизнес он приносит неплохой доход. А я планирую расширять свое дело и мне нужен серьезный человек. Человек, который станет моим личным компаньоном.
Эванс, слушая эти сладкие речи, глотал каждое слово и даже забывал моргать. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть свою удачу. А Брайн не спеша затягивал сигару, смотрел в окно и как ни в чем продолжал:
– Работа не пыльная, но очень выгодная. Есть у меня, правда, один знакомый… я ему предложил…но он пока в размышлениях… Не знаю согласится ли…а время… время поджимает…
– Я согласен! – сорвалось с языка Джорджа. Этот день для него был особенно счастливым. Он смог уволиться с работы громко, хлопнув дверью, зарядив на прощание усатому толстопузу черпаком в лоб.
Так Эванс приобщился к процессу самогоноварения. И надо сказать приобщился он с радостью. Он быстро почувствовал себя человеком, даже исключительным человеком – при деньгах; обзавелся оружием – купил здоровенный револьвер и всегда носил его с собой. Стрелять Эванс не умел, но это его не смущало – с оружием ему было спокойнее. А бизнес шел в гору, доходы росли.
Но однажды случилось то, чего до смерти боялся Эванс и о чем не принято было говорить с Брайном – в цех нагрянули агенты ФБР. Все случилось на заброшенном ранчо, подвал которого был оборудован дистилляторами, а в этом подвале был еще и небольшой секретный погребок, где Эванс и Брайн устроили себе нечто вроде кабинета с простой неструганной мебелью. Стол с керосиновой лампой, два стула и тайник в стене, где хранились деньги и бухгалтерская книга. Бухгалтерскими делами ведал Джордж. Вот и в тот день он сидел долго за книгой сводил счеты, а Брайн распоряжался погрузкой товара наверху. Эванс слышал, крики Чарльза на рабочих, нецензурную брань грузчиков, звуки тяжелых шагов, как вдруг сверху донеслось:
– Всем лежать! Руки на затылок!
– Лежать, я сказал!
– В доме еще кто-нибудь есть?!
Судя по шагам, федералов было человек десять не меньше. Эванс тихо загасил лампу, но лучи сквозь большие зазоры в половицах проникали к нему в подвал. А он смотрел наверх, не шевелясь, совершенно забыв про свой револьвер и думал: «Только бы они меня не сдали…»
– Обыщите здесь все! – скомандовал старший агент. – Выводи всех по одному!
Федералы устроили погром уничтожая все запасы товара и на голову Джорджа полился самогон сначала тоненькой струйкой, а потом целым потоком. Джордж хотел встать, но предательский скрип половиц заставил сидеть смирно под спиртовыми процедурами. Когда же все стихло он с револьвером в руке тихонечко приоткрыл люк, осмотрелся и вылез. Он был весь проспиртован насквозь и при этом абсолютно трезв. Как замечательно – думал он – замечательно, что меня не нашли! Спасибо, Чарли, я в долгу не останусь!
А Брайн тем временем ходил по тесной клетке в полицейском управлении; ходил, ждал, и надеялся на того, кто остался на свободе. Но с каждой минутой его надежда неумолимо таяла как весенний снег под лучами солнца. Он мерил шагами диагонали камеры и спрашивал себя, что может сделать Эванс для него сейчас; и как бы он поступил на месте Эванса. Измотав себя ходьбой и еще более вопросами, на которые он не находил ответа, Брайн лег в одежде на жесткую койку, рваные пружины которой незамедлительно впились ему в спину через шерстяную ткань пиджака и ему пришлось сесть, облокотившись на стену, расстегнуть ворот рубашки, ослабить галстук и закрыть глаза. Он тут же представил себе Джорджа, который спокойно берет деньги из тайника и уходит с ранчо глубоким вечером в неизвестном направлении. Хотя… почему в неизвестном? Очень даже известном! Наверняка он перепрячет деньги и заляжет на дно где-то на южной окраине Чикаго, а потом… Потом найдет себе более подходящее место для жизни, и продолжит заниматься бизнесом уже без партнера и будет получать неплохой доход. А про меня он, конечно же забудет. Но ничего… выйду на свободу и напомню ему…
– Эй ты! – крикнул охранник, когда Брайн уже стал засыпать. – Встать! На выход!
Какие-то бесконечные коридоры с одинаковыми камерами, где-то уже спали, а если и бодрствовали, то почему-то с любопытством таращились на Брайна, как на диковинного зверя и в нем это только распаляло гнев.
Обстановка в кабинете, куда его привели была более чем скромной. Стол с одним жестким креслом и табурет. На кресле сидел молодой полицейский с невинно – детским лицом; старший – с бульдожьей мордой – стоял возле стола, засунув руки в карманы брюк и раскачиваясь испытующе буравил взглядом арестанта. Этот старший был упитанным типом с круглой физиономией, действительно похожей на морду бульдога, маленькими усами и усталым взглядом – этакий типичный служака. Оба были в штатском.
Брайн развалился на табуретке, облокотившись на стену и закинул ногу на ногу.
– Ну, мистер Брайн, – начал старший, – самое время рассказать где находятся остальные склады.
– И назвать посредников! – подхватил младший, ерзая на стуле. – В ваших же интересах рассказать нам всю правду.
– Правду хотите? Вот она, правда: да, я действительно делал спирт, делал для себя. Я это признаю. Сам варил сам и пил. – Брайн говорил медленно и при этом невозмутимо разглядывал свои ногти.
– Шестьдесят бочек, не считая мелкой тары – это все для себя?!
– А я люблю повеселиться… Самогон у меня хороший, а все хорошее так быстро заканчивается…
– Тебя сдали! – крикнул старший. – Свои же сдали!
– Жалость-то какая! – вздохнул Брайн.
– Отпираться бесполезно! – пискнул младший.
– Знаешь сколько тебе светит?!
– Это знает только судья! – парировал Брайн.
Тут старший потерял всякое терпение: он нагнулся к самому лицу Брайна и тихо проговорил:
– Тебе светит приличный срок, ублюдок, и я уж постараюсь, чтобы каждый день этого срока был для тебя сущим адом.
– Вообще-то я бы сейчас поужинал… – спокойно отозвался Брайн. – Имею право.
– Обойдешься! – рявкнул старший.
– Завтрак будет только утром. – вставил молодой
– Рассказывай, кому продавал… меня интересуют крупные покупатели… – старший понемногу успокаивался, видимо надеялся, что задержанный измотавшись, рано или поздно станет более сговорчивым.
А Брайн сложил на коленях руки в замок, повертел большими пальцами и выдал:
– А меня интересует смогу ли я сегодня хотя бы покурить. Или курить у вас тоже по утрам дают?
Полицейские переглянулись.
Уходил Брайн в свою камеру с лицом победителя. Он понимал, что придется на некоторое время отойти от дел, но присутствие духа он не терял, и тому были причины: замели его впервые, ничего дурного на нем не висит, а если Эванс не дурак и хочет жить, то по крайней мере будет молчать.
Глава пятая.
Пару недель спустя, Брайн уже перестал нервничать. Он уже догадывался сколько ему предстоит провести в заключении и в ожидании суда посвятил себя мечтам о том, как вернется на свободу, снова займется делом; на этот раз с учетом прежних ошибок, а затем неприлично разбогатеет.
Тот день стал для Брайна особенным. Началось все с того, что ему дали отвратительнейший завтрак: недоваренную чечевицу с какой-то вонючей рыбой, кусок черного хлеба и кружку бесцветной едва сладкой жидкости, которую охранник окрестил чаем. Все, кроме хлеба Брайн выкинул в отходы, основательно понадеявшись, что обед будет лучше завтрака. Но пришло время обеда, а еду не давали. Не дали ее и через час и даже через два.
– Эй! – крикнул он дежурным, что развозили ужин по камерам. – А где мой обед? И ужин?
– Не положено! – сухо ответили ему.
«Голодом решили заморить!» – подумал Брайн и пожалел, что выбросил завтрак. «Сейчас должно быть скажут: на выход! И поведут на допрос!» Брайн уже начал в серьез опасаться ляпнуть что-нибудь лишнее с голодухи. Щелкнул замок, на порог явился полицейский и объявил:
– На выход! Сегодня твой день!
«Мой день? Что это значит?» – мелькнуло у Брайна в голове. – «Чтобы ни случилось, надо прикусить язык!» Однако повели его не в комнату для допросов, а в помещение, расположенное рядом с выходом. Там суетился полицейский, то заполняя какие-то документы, то выходя в другую комнату и стоял молодой офицер с детским лицом, что допрашивал Брайна.
– Куда меня собираются переводить?
Дежурный выложил на стол носовой платок да серебряный подсигар с позолотой фирмы Cartier и принялся заполнять бумаги.
– За вас внесли залог, мистер Брайн. Получите свои вещи. Сейчас вам надо поставить свою подпись…
– Меня освобождают? – недоверчиво переспросил Брайн.
– К сожалению.
– И кто же внес залог?
– Некий господин Эванс.
На лице Брайна появилась улыбка, будто трещина на асфальте. Он не спеша спрятал в карман платок, но подсигар брать не торопился, так как заметил, что офицер смотрел на этот предмет роскоши, как смотрит голодный пес на сочный ароматный кусок мяса. Наконец офицер не выдержал и бросил в лицо Брайну:
– И сколько же такой подсигар стоит?
Трещина на асфальте стала шире, но Брайн сумел убрать ее:
– Думаю, он стоит ваше годовое жалование… до последнего цента. – Брайн раскрыл его, предлагая закурить. Офицер не решился взять. – Берите, берите! В дорогой подсигар дешевый табак не кладут!
Полицейский дабы окончательно не потерять свое детское лицо даже не пошевелился. Он уже успел тысячу раз пожалеть, что задал свой вопрос.
Зазвонил телефон, дежурный оторвался от бумаг:
– Да… да, сэр! – он бросил трубку и пулей рванул из дверей в глубь бесконечных коридоров, к великому огорчению офицера, который жаждал поскорее распрощаться с этим напыщенным ублюдком по имени Брайн. А Брайн небрежно вертел в руках свой подсигар и рассуждал:
– Вы надеетесь, меня упрятать подальше да поскорее и желательно навсегда. Это же ваша работа. И вы, конечно, стараетесь изо всех сил чтобы получить повышение… чтобы ваше жалование было побольше, а должность посолиднее. Чтобы встретить старость на собственном ранчо в кругу своих близких – я вас понимаю – так многие думают. И я тоже, как и вы хочу разбогатеть. Да! Представьте! У нас с вами общие цели! Но беда в том, что дядюшке Сэму не нужны богатые, ему нужны послушные.
Брайн помолчал, посмотрел на собеседника и тяжело вздохнул.
– Вы когда-нибудь играли в казино? Нет? А знаете почему ни один из игроков так и не разбогател? Да потому что невозможно стать победителем в чужой игре. Вы меня считаете преступником, но… на самом деле я игрок. И вы тоже. Только вы играете по чужим правилам, а я – по своим.
Вернулся дежурный и офицеру сразу стало легче дышать. Бумаги легли на стол перед Брайном, он отложил в сторону подсигар и поставил подпись.
– Можете быть свободны. – сказал офицер.
Брайн улыбнулся и направился к выходу, где судорожно ковырялся в замке дежурный.
– Надеюсь, скоро увидимся, мистер Брайн! – у офицера в голосе звучала обида.
– Вряд ли…
– Вы забыли свой подсигар!..
– Это вам… на память!
– Заберите, нам не положено… – засуетился офицер, видя изумление дежурного, который открыл нараспашку и входную дверь, и свой рот.
Брайн остановился на пороге и обернулся:
– Тогда выбросите… – и, усмехнувшись, добавил: – если сможете!
На выходе из тюрьмы стоял темный паккард, а возле него, кутаясь в бежевый плащ, пускал в небо табачный дым Эванс, увидев Чарльза он выкинул сигару и застыл. Брайн сделал несколько шагов в его сторону и остановился…
– А я тебя с самого утра жду! До костей замерз!
Брайн не спешил с ответом. Он посмотрел на заходящее красное солнце, багровые облака, на растерянную фигуру Джорджа и улыбнулся одними глазами, быть может первый раз за свои тридцать лет. Эванс сделал несколько шагов навстречу, но смутившись, замер: он не чаял видеть у Брайна такого лица.
– Такое чувство, что ты не рад свободе?
– Приятно… – ответил Брайн
– Пустяки! Мы же компаньоны, верно?
Эванс суетился возле Чарльза, пока тот размеренно и неторопливо шел к автомобилю: говорил в какой ресторан лучше поехать, рассказывал, как заново наладил производство товара, про какие-то мелочные проблемы, но Брайн его не слушал он был в себе.