Филиппа Грегори.

Еще одна из рода Болейн



скачать книгу бесплатно

Вошел Джордж, грациозно преклонил колени перед королевой:

– Ваше величество, я пришел к прекраснейшей даме Кента, Англии и всего мира.

– Встаньте, Джордж Болейн, – улыбнулась королева.

– Я бы предпочел умереть у ваших ног, – возразил он.

Королева легонько ударила его по руке веером:

– Я бы предпочла услышать о шансах короля в предстоящем турнире.

– Кто поставит против него? Он лучший наездник. Но я готов держать пари пять к двум во втором сражении. Сеймур против Говарда. Ни малейших сомнений, кто победит.

– Предлагаете поставить на Сеймура?

– Чтобы на нем было ваше благословение? Ни за что! Поставьте на моего кузена Говарда, ваше величество, и можете быть уверены в победе, а также в том, что поддержали одно из самых славных и верных семейств в стране.

Она рассмеялась:

– Вы просто отъявленный льстец! Сколько вы готовы проиграть?

– Скажем, пять крон?

– Идет!

– Я тоже поставлю, – вдруг заявила Джейн Паркер.

– Не могу предложить вам те же ставки, потому что все мое состояние и так в вашем распоряжении. – Джордж отвечал вежливо, но улыбка на лице погасла.

Это был все тот же язык куртуазной любви, язык флирта, непрестанно употребляемый в аристократических кругах, иногда он значил очень многое, но чаще вовсе ничего не значил.

– Я просто хочу поставить несколько крон. – Джейн старалась вызвать Джорджа на комплимент, в чем он всегда был мастер.

Анна и я насмешливо наблюдали за ней, даже и не думая помочь.

– Если я проиграю ее величеству – а вы видели, как милостиво она согласилась меня разорить, – у меня ничего не останется для других. Ведь рядом с ее величеством у меня ничего не остается для других – ни денег, ни сердца, ни глаз.

– Ни стыда ни совести, – подхватила королева. – Разве можно так разговаривать с невестой?

Джордж поклонился:

– Все мы – звездочки, окружающие прекрасную луну. Величайшая красота затмевает все.

– Уходите прочь, сверкайте где-нибудь еще, моя милая звездочка.

Джордж поклонился и отошел за шатер. Я скользнула за ним.

– Давай скорее, он – следующий.

Длинный белый шелковый шарф украшал верх моего платья. Я вытянула его из зеленых петель платья и вручила брату. Шарф исчез у него в кармане.

– Джейн видела нас.

– Не имеет значения. – Джордж покачал головой. – У нас с ней общие интересы, хочет она этого или нет. Мне пора идти.

Когда я вернулась в шатер, глаза королевы на мгновение остановились на пустых петлях у меня на груди, но она промолчала.

– Начинают! – воскликнула Джейн. – Очередь короля.

Я увидела – двое поддерживают его, помогая сесть в седло, так тяжелы доспехи. Чарльз Брендон, герцог Суффолк, зять короля, тоже вооружился, и вот уже двое всадников едут к нашему шатру. Король склоняет копье, приветствуя королеву, и так и держит опущенным, проезжая мимо шатра. Он приветствует и меня, я вижу его улыбку сквозь поднятое забрало.

На плече из-под нагрудника выбивается что-то белое – я знаю, это кончик шарфа. Герцог Суффолк следом тоже склоняет копье перед королевой, а мне сухо кивает. Анна у меня за спиной тихонько вздыхает.

– Суффолк признал тебя, – шепчет она.

– Похоже на то.

– Конечно признал. Он поклонился. Похоже, король говорил о тебе с ним или со своей сестрой Марией, а уж она сказала мужу. Значит, он настроен серьезно, а как же иначе.

Я оглянулась. Королева смотрит вниз на арену, где король придержал коня. Боевой конь вскидывает голову, переступает с ноги на ногу в ожидании сигнала. Король беспечно сидит в седле, вокруг шлема – маленькая золотая корона, забрало опущено, копье направлено вперед. Королева наклоняется, чтобы лучше видеть. Звучит труба, всадники вонзают шпоры в бока коней, и те срываются с места, так что земля летит из-под копыт. Копья устремляются вперед, как стрелы, летящие в цель, трепещут вымпелы на концах копий, всадники сближаются. Король получает скользящий удар и отражает его щитом, ответный выпад оказывается удачнее – минуя щит, копье короля с глухим стуком бьет в нагрудник Суффолка. Внезапный удар выбивает противника из седла, а вес доспехов довершает остальное – он переваливается через круп лошади и со страшным грохотом падает на землю.

Его жена вскакивает на ноги:

– Чарльз! – И, подобрав, словно простолюдинка, юбки, несется к мужу, без движения лежащему на траве.

– Надо, пожалуй, тоже пойти. – Анна заспешила за своей госпожой.

Я отыскала глазами короля. Оруженосец освобождает его от тяжелых доспехов. Снял нагрудник – и вот мой белый шарф медленно падает на землю, а король ничего не замечает. Сняв ножные латы и наплечники, король на ходу натягивает плащ и спешит туда, где пугающе неподвижно лежит его друг. Королева Мария на коленях, поддерживает голову мужа, пока оруженосец стаскивает с него доспехи. Поднимает глаза на приближающегося брата, улыбается:

– Ничего страшного. Он уже обругал Питера – тот прищемил ему кожу пряжкой.

– Хвала Господу! – отвечает король со смехом.

Двое с носилками уже спешат к ним. Суффолк садится и решительно заявляет:

– Я в состоянии ходить! Будь я проклят, если меня унесут с поля битвы, пока я еще не умер!

– Вот и хорошо. – Генрих поставил зятя на ноги, подбежал еще кто-то, и они повели спотыкающегося Суффолка прочь, поддерживая его с обеих сторон.

– Оставайся, – бросил король сестре через плечо. – Устроим его поудобнее и поищем какую-нибудь повозку.

Услышав приказание, королева Мария остановилась. Тут подбежал королевский паж с шарфом в руках.

– Не сейчас, – резко произнесла королева Мария.

Парень замер в нерешительности:

– Но это он выронил, ваше величество. Когда снимал нагрудник.

Она протянула руку, и паж отдал шарф. Она, с отсутствующим видом комкая шарф в кулаке, посмотрела вслед мужу – король вел его в дом, где сэр Джон Ловик уже торопился открыть двери, позвать слуг, – и направилась обратно к шатру. Я бросилась было к королеве Марии, но замерла, не зная, что мне делать.

– Как он? – спросила королева Екатерина.

Королева Мария нашла в себе силы улыбнуться:

– Неплохо. Голова ясная, кости целы, нагрудник едва погнут.

– Что это у вас?

Королева Мария опустила глаза на измятую ткань:

– Ах это! Король выронил, а паж поднял и отдал мне.

Она раскрыла ладонь, не видя и не слыша ничего, по-прежнему занятая только мужем.

– Пойду к нему, – решила она. – Анна, вы и все остальные можете после обеда остаться с королевой.

Екатерина одобрительно кивнула, и королева Мария поспешила к дому. Проводив ее глазами, королева, как всегда неторопливо, развернула шелк. Тонкая ткань легко скользила между пальцами. И возле бахромы – вышитая ярко-зеленым шелком монограмма: «МБ».

– Видимо, это ваше? – Ее слабый голос был полон презрения.

Она держала шарф двумя пальцами, на расстоянии вытянутой руки, словно дохлую мышь, найденную на дне буфета.

– Давай, – шепнула Анна и подтолкнула меня в спину. – Возьми.

Я сделала шаг вперед. Королева выронила шарф, но я успела подхватить. Жалкий клочок ткани выглядел хуже половой тряпки.

– Спасибо, – смиренно произнесла я.


За обедом Генрих едва взглянул на меня. Несчастный случай поверг короля в меланхолию – придворные уже научились ее опасаться, – столь свойственную еще его отцу.

Королева не могла быть милее и приятней, но ни беседа, ни очаровательные улыбки, ни музыка не могли развеселить короля. Он без смеха наблюдал за ужимками шута, слушал музыку – и пил все больше. Королева никак не могла развеселить его, потому что отчасти сама была причиной его плохого настроения. Он смотрел на жену, женщину на пороге старости, и видел смерть за ее плечом. Пусть она проживет еще десяток лет, проживет сколько угодно – лицо уже покрывается морщинами, месячные скоро прекратятся… Королева прямиком движется к старости, так и не оставив наследника. К чему поединки, песни и танцы, игры весь день напролет, если нет мальчика, принца Уэльского, значит король не исполнил величайший, главнейший долг перед королевством. А бастард от Бесси Блаунт – не в счет.

– Уверена, Чарльз Брендон скоро поправится, – начала королева.

На столе стояли засахаренные сливы и пряное, сладкое вино. Королева сделала глоток, но вряд ли почувствовала вкус: король сидел рядом с ней с искаженным, потемневшим лицом – вылитый отец, а уж тот никогда не любил сноху.

– Не думайте, что это ваша вина, Генрих. Видит бог, поединок был честным, вы даже первым получили удар.

Король повернулся в кресле и холодно взглянул на королеву. Улыбка исчезла с ее лица, но она не спросила, в чем дело. Зрелая и мудрая леди, она не станет расспрашивать рассерженного мужчину о причине гнева. Бесстрашно улыбнулась и подняла бокал.

– Ваше здоровье, Генрих! – с теплотой в голосе произнесла королева. – Благодарю Бога – сегодня не вы получили рану. Бывало, умирая от страха, я бежала из шатра на арену, и сейчас, жалея вашу сестру королеву Марию, я ликую – сегодня не вы получили рану.

– Мастерски сделано, – шепнула Анна мне в самое ухо.

Это сработало. Мрачный взгляд посветлел. Генрих был покорен мыслью, что женщина может так за него волноваться.

– Никогда не видел вас в тревоге.

– Муж мой, я в тревоге день и ночь, но, пока вы здоровы и счастливы, пока в конце концов возвращаетесь домой, на что мне жаловаться?

– Ага, – еле слышно произнесла Анна. – Она дала ему разрешение и обезоружила тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Очнись! Разве не ясно? Она развеяла его дурное настроение и разрешила быть с тобой – если он вернется, когда все будет кончено.

Король поднял бокал для ответного тоста.

– А что будет дальше? – тихонько спросила я. – Ты же у нас все знаешь.

– Он возьмет тебя – ненадолго, – небрежно бросила Анна. – Но ты не встанешь между ними. Тебе его не удержать. Она стара, это правда, но обожает короля, а ему это необходимо. Во времена его юности Екатерина считалась прекраснейшей дамой во всем королевстве. Тебе этого не побороть, такая, как ты, для этого не подходит. Ты мила, почти влюблена в него, что полезно, но я не сомневаюсь – тебе его покорить не удастся.

– А кому удастся? – ошеломленно спросила я – она и вправду меня в грош не ставит. – Тебе, что ли?

Она взглянула на короля с королевой. Так военный оценивает стену перед осадой. Чисто профессиональный интерес.

– Я, пожалуй, смогла бы. Но будет нелегко.

– Он хочет меня, а не тебя, – напомнила я. – Он моей благосклонности добивается. Мой шарф носил на груди.

– И выронил, даже не заметив, – с всегдашней безжалостной точностью заметила Анна. – В любом случае – дело не в его желаниях. Он жаден и испорчен, его можно подбить почти на все, что угодно. Но ты на это не способна.

– Почему это не способна? – возмутилась я. – С чего ты взяла, что сумеешь удержать его лучше меня?

Казалось, ее безупречно прекрасное лицо вырезано изо льда.

– Женщина, которая возьмется управлять им, никогда не должна забывать, что действует по плану. А ты готова получать удовольствие в постели и за столом, в то время как единственным удовольствием должно быть постоянное на него влияние, постоянный контроль над королем. В таком браке нет места плотской страсти, что бы там Генриху ни казалось. А это требует немалого искусства.


Обед закончился в пять часов, и лошади уже ждали перед домом – можно сразу прощаться с хозяином, садиться в седло и скакать в Элтам. Когда мы встали из-за пиршественных столов, я заметила, как слуги сбрасывают остатки хлеба и мяса в большие корзины, чтобы продать их за бесценок возле кухонных дверей. Этот след расточительности и мошенничества тянулся за королем по всей стране, словно слизь за улиткой.

Бедняки приходят посмотреть турнир, ждут, пока двор не отобедает, а потом собираются возле кухонных дверей в ожидании остатков пиршества. Им выносят объедки – ломти хлеба, обрезки мяса, недоеденные пироги. Ничего не пропадет впустую, бедные заберут все. Расчетливо – как свиней разводить.

Именно возможность приработка так привлекает королевских слуг. В любом месте каждый слуга может слегка словчить и отложить что-нибудь на черный день. Последний кухонный мальчишка имеет свой маленький доход от хлебных корок, от жира, капающего с жаркого, даже от подливки. И на вершине этой кучи объедков мой отец – он теперь управляет всеми расходами королевского двора, наблюдает, какую долю получает каждый, и о себе не забывает. Даже у камеристки, приставленной к королеве для мелких услуг, готовой в любой момент соблазнить короля прямо под носом у своей госпожи, причинив ей самое большое горе, которое одна женщина может причинить другой, – даже у нее есть свой доходец. Ее тайный промысел начинается после трапезы, когда никто ни на кого не обращает внимания, тут в дело идут и обрывки любовных залогов, и недоеденные во время любовной игры цукаты.

Мы скакали домой. Солнце садилось, становилось прохладно. Я закуталась в плащ, но откинула капюшон, чтобы видеть дорогу и темнеющее небо, на котором уже показались первые звезды. На середине пути лошадь короля поравнялась с моей.

– Хорошо провели день? – спросил король.

– Вы потеряли мой шарф, – ответила я с обидой. – Паж отдал его королеве Марии, а та – королеве Екатерине. Ваша жена сразу же его узнала и вернула мне.

– Ну и что?

Мне бы вспомнить обо всех мелких унижениях, которым подвергается королева Екатерина, будто это ее королевский долг. Король не слышит от нее ни одной жалобы, только Богу в тихой молитве поверяет она свои горести.

– Это было ужасно. Не стоило давать вам шарф.

– Вы его получили обратно, – отозвался король без всякого сочувствия. – Если уж он вам так дорог.

– Да не в этом дело. – Я уже не могла остановиться. – Теперь королева точно знает, что шарф – мой. Вернула на виду у всех дам, швырнула на землю, я едва успела подхватить.

– Ну и что? – Голос звучит сурово, на лице вместо улыбки угроза. – Что изменилось? Она видела, как мы танцуем, разговариваем. Она видела – я ищу вашего общества, пожимаю вам ручки прямо у нее на глазах. И нечего сейчас ныть и жаловаться.

– Вовсе я не ною! – Я была уязвлена в самое сердце.

– Еще как ноете, – решительно возразил он. – Без всякого на то основания и, смею сказать, без всякого права. Вы мне не жена, мадам, и не любовница. А больше я ни от кого не собираюсь выслушивать жалоб. Я король Англии. Если вам что-то не нравится, всегда остается Франция. Возвращайтесь ко французскому двору.

– Ваше величество, я…

Он пришпорил коня, и тот перешел с рыси на легкий галоп.

– Желаю вам доброй ночи, – бросил он через плечо.

Плащ развевался по ветру, реяли перья на шляпе, и он покинул меня, а я ничего не успела сказать, не смогла позвать его обратно.


Я ничего не рассказала Анне, хотя та ожидала полного отчета. Мы в молчании проследовали из покоев королевы в нашу комнату.

– Не буду ничего говорить, – объявила я непреклонно. – Оставь меня в покое.

Анна сняла чепец и принялась расплетать волосы. Я прыгнула на кровать, сбросила платье, натянула ночную сорочку и скользнула под одеяло, даже не причесавшись и не умывшись.

– Нельзя же так ложиться, – возмутилась сестра.

– Бога ради, – я уткнулась в подушку, – оставь меня в покое.

– Что он сделал? – Анна улеглась рядом со мной.

– Даже и не спрашивай, все равно не скажу.

Она кивнула и задула свечу. Дымок догорающего фитиля достиг моих ноздрей, и мне почудился запах беды. Скрытая темнотой от испытующего взгляда сестры, я перевернулась на спину, уставилась на полог над головой и предалась размышлениям – вдруг король так рассердился, что больше не захочет меня видеть?

Мне стало холодно. Я провела рукой по лицу и обнаружила – щеки мокры от слез. Пришлось вытереться краем простыни.

– Ну что еще? – сонно пробормотала Анна.

– Ничего.


– Ты его упустила! – осуждающе произнес дядя Говард, глядя не на меня, а на большой обеденный стол в парадном зале Элтама.

Наши слуги караулили при входе, и больше никого, кроме пары псов да спящего в золе камина мальчишки, не было. В дальнем конце зала, у других дверей, тоже стояли слуги в говардовских ливреях. Дворец, собственный дворец короля, оказался вполне надежным местом для наших интриг.

– Он уже был у тебя в руках, и ты его упустила! Что ты сделала не так?

Я покачала головой. Слишком глубока моя тайна, чтобы вывалить ее на гладкую поверхность стола, принести в жертву каменному лицу дяди Говарда.

– Я жду ответа! Ты его упустила. Он уже неделю в твою сторону и не смотрит. Что ты сделала не так?

– Ничего, – прошептала я.

– Что-то точно было не так! На турнире он прячет на груди твой шарф, чем же ты ухитрилась расстроить его потом?

Я бросила укоризненный взгляд на брата – только он мог выдать меня дяде. Джордж виновато пожал плечами.

– Король выронил шарф, а паж отдал королеве Марии.

Горло перехватило от волнения и горя.

– Ну? – резко спросил отец.

– Она отдала шарф королеве. Королева вернула мне.

Я переводила взгляд с одного сурового лица на другое.

– Они обе поняли, что это значит, – продолжала я безнадежно. – А по дороге домой я сказала королю, как несчастна, – ведь он позволил всем увидеть мой подарок.

Дядя Говард резко выдохнул, отец стукнул кулаком по столу, а мать отвернулась, будто у нее не было сил смотреть на меня.

– О господи! – Дядя взглянул на мою мать. – Ты уверяла, она должным образом воспитана. Полжизни провела при французском дворе, а хнычет, словно деревенская девка.

– Как ты могла? – только и спросила мать.

Я покраснела, опустила голову и увидела отражение собственного несчастного лица в полированной поверхности стола.

– Я же ничего плохого не хотела, простите меня.

– Ничего страшного не случилось, – вступился Джордж. – Вы слишком мрачно на все смотрите. Он не будет долго сердиться.

– Он смотрит зверем, – резко оборвал его отец. – Разве ты не знаешь – как раз сейчас перед ним танцуют сеймуровские девчонки.

– Они и вполовину не так хороши, как Мария, – не сдавался брат. – Ну сказала что-то не к месту. Может, ему даже понравится, что в ней не хватает лоску. Зато видна страсть.

Отец, слегка успокоенный, кивнул, но дядя продолжал барабанить пальцами по столу:

– Ну и что же теперь?

– Отошлите ее, – внезапно произнесла Анна. Ее слова не просто привлекли внимание, не в том дело, что она заговорила последней, нет, ее убежденность просто завораживала.

– Отослать? – переспросил дядя.

– Отправьте ее в Хевер, а ему скажите, мол, она больна. Пусть думает, что она умирает от горя.

– А дальше что?

– Король попытается ее вернуть. Тогда она сможет вертеть им как захочет. Все, что нужно сделать, – сестра язвительно улыбнулась, – все, что ей нужно сделать по возвращении, – суметь очаровать самого образованного, самого остроумного, самого привлекательного государя в христианском мире. Думаете, справится?

В холодном молчании отец, мать, дядя и даже Джордж изучали меня.

– Я бы тоже не справилась, – чопорно добавила Анна, – но я ее научу, как очутиться в его постели, а что будет дальше – в руках Божьих.

Дядя Говард не сводил глаз с Анны:

– А научить, как его удержать, тоже сможешь?

Сестра подняла голову и улыбнулась – живое воплощение самоуверенности:

– Смогу – на некоторое время. Он же только мужчина, в конце концов.

Дядя коротко рассмеялся – столько пренебрежения к его полу прозвучало в ненароком вырвавшейся фразе.

– Поосторожнее, – посоветовал он. – Мы, мужчины, не случайно оказались там, где мы есть. Мы выбрали силу и власть, нам не до женщин, мы используем наше положение, чтобы утвердить законы, позволяющие навсегда удержаться наверху.

– Это верно, – согласилась Анна. – Но мы же не о большой политике говорим. Мы говорим о желаниях короля. Сестре просто надо поймать его и удержать – достаточно долго, чтобы он сделал ей ребенка, Говарда, королевского бастарда. Чего нам еще требовать?

– А у нее получится?

– Будет учиться. Она уже на полпути к этому. В конце концов, король выбрал ее.

Легким пожатием плеч Анна дала понять – она невысокого мнения о королевском выборе.

Воцарилось молчание. Дядя, видимо, размышлял обо мне и моем будущем в качестве племенной кобылы, об интересах семьи. Внезапно он посмотрел на Анну, будто увидел в первый раз:

– Не многие девушки мыслят столь ясно в твоем возрасте.

– Я тоже Говард, – усмехнулась она.

– Странно, что ты сама не пытаешься поймать его.

– Я размышляла над этим, – призналась Анна. – Как любая другая женщина в Англии.

– Ну и?..

– Я же Говард, – повторила Анна. – Важно, чтобы одна из нас его подцепила. Какая разница кто? Если ему нравится Мария, если у нее будет ребенок – признанный сын короля, наша семья будет первой в стране, вне конкуренции. И мы сможем сделать это. Сможем управлять королем!

Дядя кивнул. Он знал – совесть короля похожа на домашнее животное, его легко пасти, но иногда случаются приступы упрямства.

– Похоже, стоит тебя поблагодарить за разработанный план.

Она не поклонилась, а заносчиво, как цветок на стебле, повернула голову:

– Мечтаю увидеть сестру фавориткой короля. Это в такой же мере мое дело, как и ваше.

Мать шикнула было на уж слишком самоуверенную старшую дочь, но дядя покачал головой:

– Дай ей сказать. Она не глупее нас с тобой, и мне кажется, она права. Мария поедет в Хевер и будет ждать, пока король не пошлет за ней.

– А он пошлет, – сказала Анна со знанием дела. – Пошлет непременно.


Со мной поступили как со свертком, как с пологом от постели, как с тарелками для верхнего стола в зале, оловянными кружками для нижнего. Запаковали и отправили в Хевер – служить приманкой для короля. Я его не видела перед отъездом, ни с кем не поговорила. Мать сообщила королеве, что я переутомилась, и испросила для меня позволения на несколько дней оставить службу и отдохнуть дома. Королева, бедняжка, решила, что она выиграла, Болейны отступили.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13