Часы предвестники.

Филатова

Часы предвестники.

Григорию было тридцать пять. Худощавый, с вечно смазанными пальцами и лупой, впаянной в правый глаз, он казался старше своих лет. После смерти матери он остался жить один в двухкомнатной квартире на первом этаже обычной хрущёвки. Окна выходили во двор, где рос старый тополь, и по ветвям которого, словно по лестнице, в квартиру наведывался рыжий кот Барсик. Для кота на кухне всегда было приоткрыто окно — беспрепятственный путь на волю и обратно.

Григорий был человеком замкнутым. После работы, в мастерской часовых дел, куда он превратил вторую комнату, он проводил вечера в тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем десятков механизмов. Соседи считали его Кулибиным и несли всё, что у них ломалось: будильники, мясорубки, швейные машинки, даже детские игрушки с музыкальным механизмом. Он никому не отказывал. Разберёт, прочистит, смажет, подточит — и вещь снова начинала стучать, куковать, кипеть или гладить бельё.

«Механизм — он как человек, — думал Григорий, протирая бархатной тряпочкой шестерёнку. — Если к нему с душой, он и ответит».

По выходным Григорий любил посещать блошиный рынок на окраине города. Там, среди ржавого железа, пожелтевших газет и потёртых чемоданов, он искал старые часы — для души, для коллекции.

Однажды в воскресный день, когда осеннее солнце лениво пробивалось сквозь туман и пахло прелой листвой, у одного старьёвщика он увидел необычные часы. Латунный корпус, потемневший от времени, циферблат с непонятными, будто древними, делениями и странный маятник в форме змеи, кусающей свой хвост.

— Где вы их приобрели? — спросил Григорий, бережно беря часы в руки. Они были холоднее, чем должны быть металлические вещи в такой день.

Старьёвщик, щуплый дед с седой щетиной, махнул рукой: — В городе старинный особняк ломали. Строители на чердаке нашли. Отдали мне — знают, что я старьё собираю.