Феосемни.

Больше всего молитесь за мир. Слова к сестрам



скачать книгу бесплатно

© ООО ТД «Никея», 2018

© Святая Патриаршая Ставропигиальная Обитель Хрисопиги, г. Ханья, 2018

© ???? ??????????? ??? ????????????? ???? ??????????, 2001

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р 17-712-0454

Перевод с греческого выполнен сестрами обители Хрисопиги (о. Крит, г. Ханья) с пятого издания книги «?????????? ????????», 2010.

Предисловие к русскому изданию

«Монах, отрекся ты от мира, отпущен на свободу, освободил тебя Христос; после этого не люби рабства суетному миру», – учил преподобный Ефрем Сирин. Парадокс: монашество есть отречение от мира, и одновременно перед монахом стоит задача предельно заботиться – молиться за мир. «Молиться за людей – это кровь проливать», – говорит старец Силуан Афонский.

Тут нет противоречия. Суть монашества – любовь к Богу, в противном случае оно ничего не стоит. Сам Господь Иисус Христос назвал заповедь о любви к ближнему подобной заповеди о любви к Богу. Как бы мы ни искали себя в одиночестве перед Господом или перед самими собой, как бы ни убегали от мира с его суетой и страстями, скорбями и прелестями – человечество едино и во Адаме падшем, и во Адаме Новом. «Всякий из нас перед всеми за все виноват», – но в уста того же героя Достоевского вложены слова: «Любите человека и во грехе его, ибо сие уж подобие божеской любви и есть верх любви на земле».

Любить мир, не любя рабства ему, – основная мысль этой книги. «Молитесь за мир. К миру принадлежим и мы», – призывает матушка Феосемни. Наши ближние ближе, чем кажутся. Христос объединяет нас, как объединяет воздух. Не нужно быть монахом, чтобы понять эту мысль. Даже более того: ее необходимо понять каждому, и, может быть, в первую очередь – как раз не монаху, живущему внутри своей общины, обособленному от социума в целом, а мирянину, которому надо постоянно учиться жить с другими. Любовь и единство во Христе – философская основа такого всемирного общежития.

Любовь – не просто слово. Проявлять милосердие, уважать ближнего, не всматриваться в его ошибки, искать даже в несправедливых обличениях пользу для себя, а не осуждение другого, прислушиваться к каждому человеку – это вещи очень понятные, осязаемые, видимые.

***

Монашество – странное явление. Для его понимания книг недостаточно. Зачем эти аскетические опыты с терпением и смирением там, где ни терпеть, ни смиряться не хочется, нелепые самоограничения в еде, образе жизни, внешнем виде? Немало споров ведется в наше время – не стало ли монашество ловушкой для душ, удобным способом для сильных манипулировать слабыми, требуя послушания, вымещая злобу на том, кто не может ответить?

«Ангел предстал перед святым Питиримом и сказал: „Пойди в женский Тавеннисский монастырь и там найдешь смиренную труженицу. Она всем служит, хотя все ее и презирают".

Питирим отправился в указанный ему монастырь.

Когда стали звать Исидору, та отказалась прийти, не желая открыть свой тайный подвиг. Ее стали влечь силой. Когда авва увидел ее, то пал в ноги ей и сказал: „Благослови меня, мать". Услышав это, все с плачем пали в ноги авве, исповедуя, как много они огорчали святую, осмеивали ее и издевались над ее смиренным видом, грубо оскорбляли ее, некоторые били ее, а однажды даже обливали помоями» (Лавсаик).

Матушка Феосемни честна. Она откровенно признает, что смирение – подвиг необходимый, но сама же подчеркивает, что это подвиг невероятный: «Просить у Бога смирения – равносильно тому, как просить Его послать вам кого-то, кто бы обличил вас и оскорбил».

Вероятно, именно поэтому матушка, призывая к смирению, аскезе, терпению, не пытается «смирять» никого лично. «У нее был дар, – рассказывают авторы ее биографии, – управлять сестринством, не повышая голоса, не контролируя или угрожая применить дисциплинарные меры. Когда же все-таки ей случалось с прискорбием по необходимости налагать дисциплинарное правило (наказание), она первая спешила исполнить данное сестре правило».

Пожалуй, именно это сочетание честности в описании идеала монашеского и – шире – христианского пути и гибкости в его осуществлении в реальной жизни, в живых людях – вторая главная идея этой книги. Не раздавить. Не ранить. Проявить милосердие и уважение. Не отчаиваться в падениях и не давать себе слабину. Поучения матушки Феосемни перекликаются с самым известным наставлением преподобного Амвросия Оптинского: «Жить – не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтение». И как слова знаменитого русского старца легко ложатся на душу всякому человеку – монаху ли, мирянину ли, – так и простые и мудрые советы греческой игумении отзовутся во всяком ищущем Бога сердце.


Инокиня Евгения (Сеньчукова), Якутская епархия

Предисловие к первому изданию

Эта книга посвящена памяти игумении Феосемни (Димца) и выпускается в ответ на просьбы людей, знавших матушку лично и желающих сохранить память о ней. Господь, даровавший Святой Церкви матушку Феосемни, сподобил нас жить рядом с ней в священной обители Хрисопиги, которую она восстановила из руин и духовно утвердила.

Книга содержит поучения приснопамятной матушки, записанные в течение последних полутора лет ее жизни. В этот период матушка, предчувствуя свою скорую кончину, стала чаще обращаться к нам со словами наставлений.

Несмотря на то, что в эти дни мы отмечаем ровно год со дня ее праведной кончины, мы все ощущаем, что она присутствует среди нас и постоянно ожидает, чтобы мы соизмеряли свою жизнь с ее святой и светлой жизнью.

Матушка оставила неизгладимый след в жизни нашего сестричества. Могила, где нашло упокоение ее многострадальное тело, расположена напротив алтаря монастырской церкви. Могилка ее стала местом утешения для многих людей – и для сестер, и для многочисленных паломников, которые приходят к матушке со своими молитвами.

Мы верим, что смиренная и святая матушка Феосемни всех нас слышит и за всех нас молится, «лицом к лицу» перед Богом, Которого она полюбила с малых лет, Которому служила в сокровенном молчании, о Котором она своим личным примером свидетельствовала на протяжении всей жизни.

Теперь она находится в «невестнике Христовом». Ее молитвами сподобимся и мы райских селений.

Благословение матушки Феосемни да пребудет с нами.


Игумения Феоксения с сестрами, май 2001 года

***

«Праведные во веки живут…»

Свидетельство Слова Божия и опыт святых Православной Церкви отражаются в праведной кончине многих Божиих людей. Среди них – приснопамятная игумения святой обители Хрисопиги монахиня Феосемни.

Матушка Феосемни жила и преставилась ко Господу преподобнически. При жизни она говорила мало, но слова ее были полны смысла и мудрости. Теперь, когда она преставилась к Жизни, она вновь говорит – через память о ней, через явное ощущение ее присутствия, через свои дела, которые навсегда запечатлелись в жизни сестер ее монастыря и бесчисленного количества других людей.

Каждое слово, посвященное чести и памяти приснопамятной матушки Феосемни, имеет большое значение и благословение Божие, в том числе и эта книга.


Ириней, архиепископ Критский

Краткая биография игумении Феосемни

Блаженной памяти игумения Феосемни, в миру Анастасия-Аристея Димца, родилась в г. Лариса в Фессалии[1]1
  Ла?риса (греч. ??????, древн. Ларисса) – город в Греции, административный центр области Фессалия. Пятый по величине город страны после Афин, Фессалоник, Патр и Ираклиона.


[Закрыть]
в 1938 году третьим ребенком в семье верующих родителей. В возрасте четырех лет она лишилась отца, и забота о детях полностью легла на плечи ее молодой матери.

С детского возраста матушка посещала все церковные богослужения, даже длительные ночные праздничные службы, с ревностью, удивительной для детей такого возраста. С большим энтузиазмом она принимала участие и в церковном молодежном движении, уже тогда проявив свое призвание к миссионерскому служению.

Желание послужить людским страданиям определило ее профессиональный выбор: она поступила в Медицинскую (фельдшерскую) академию Красного Креста в Афинах, которую окончила с высшим баллом. С полной самоотдачей служила она в различных больницах Афин и отказалась от предложенной ей стипендии для дальнейшего обучения за границей, потому что уже приняла решение стать монахиней.

В 1966 году матушка Феосемни поступила в монастырь святого Стефана в Метеорах. Трудности, с которыми ей пришлось столкнуться в начале своего монашеского пути, она переносила рассудительно, молчаливо и смиренно.

В 1976 году матушка Феосемни, вместе с двумя другими монахинями, по благословению Его Высокопреосвященства Митрополита Кидонийского Иринея прибыла в г. Ханья (о. Крит) – восстанавливать из руин древний заброшенный монастырь Хрисопиги, и в течение двадцати четырех лет она трудилась здесь с полным самоотвержением. Аскетичная, трудолюбивая и мудрая матушка Феосемни восстановила из руин святую обитель Хрисопиги и святую обитель святой Кириаки и заложила их духовное основание – монастырь Хрисопиги при игуменстве матери Феосемни стал духовным оазисом для жителей г. Ханьи и его окрестностей. Впоследствии, в поисках более уединенного места для проживания сестер, она основала в скалистой местности, немного выше подворья святой Кириаки, монастырь Преображения Господня «Кастро».

Матушка была надеждой и поддержкой для бесчисленного числа страждущих, преследуемых и заблудившихся, которые обращались к ней за советом и помощью. Множество людей: местные и приехавшие издалека, клирики и миряне, молодые и старые, дети и взрослые – все находили у нее утешение, все проникались к ней доверием, ощущая мир и покой рядом с ней, потому что матушка обладала уникальным даром: сочетала трезвенную и молитвенную жизнь с миссионерской деятельностью.

В возрасте сорока восьми лет матушка очень сильно заболела: ей диагностировали рак, но чудесным образом она получила исцеление по молитвам святого старца Порфирия, который при своей жизни особенно любил и уважал матушку. Через десять лет болезнь вновь вернулась к ней, и четыре года она переносила ее с большим мужеством, выдержкой и безграничным терпением, с кротостью и в состоянии глубокого мира, не прекращая исполнять обязанности игумении до самого конца.

***

Конечно, что бы мы здесь ни сказали, все будет недостаточно, чтобы верно передать то, кем являлась матушка, ибо ее образ невозможно свести просто к перечислению и описанию ее добродетелей, да и сложно передать словами уравновешенность и благодать, которые излучает человек, говорящий своим молчанием.

Вся ее жизнь была гармоничным сочетанием слова и практики. Окружающие ее люди ощущали мир и неземную радость – подобные тем, которые ощущаешь, находясь рядом со святыми.

Матушка Феосемни была образцом истинной монахини в согласии со святоотеческим учением. В ней сочетались редкие дарования и способности. Она была деятельной и энергичной, и одновременно являлась аскетом и исихастом[2]2
  Исихазм (от др. – греч. ?????? – спокойствие, тишина, уединение) – древняя христианская традиция духовной практики умно-сердечной молитвы, совмещенная с трезвением, т. е. контролем за всеми исходящими изнутри помыслами, способствующая очищению ума и сердца.


[Закрыть]
. Матушка, молчаливая по природе и незаметная во внешних связях с людьми, владела искусством скрывать даже от самых близких свои большие способности и добродетели, приписывая все успехи другим. При этом она сама обладала большой личностной зрелостью, организаторскими способностями, методическим мышлением, сообразительностью и наблюдательностью, но ей всегда удавалось представить результат своей работы как результат общего, коллективного труда. Матушку отличало настоящее глубокое смирение, а не просто поверхностное смиреннословие или благородная скромность.

Управление монастырем матушка совершала абсолютно бесшумно. Она со знанием и рассуждением распределяла конкретные послушания и обязанности среди сестер – и так проявлялись таланты и способности каждой из них. Так же, как она удивительным образом умела подрезать плодовое дерево, удаляя ненужные ветви и оставляя те, что будут цвести и плодоносить, – так она поступала и с сестрами. Сама она участвовала в разных монастырских послушаниях, не ограничивая себя выполнением обязанностей игумении. При этом в какой бы части монастыря и на каком бы послушании она ни находилась, она всегда видела, что стоит исправить и улучшить – и указывала на это с удивительным тактом.

Когда матушка убеждалась, что какая-то область работы затягивается по срокам или выполняется неэффективно, она с полным спокойствием, без малейшего волнения сама включалась в работу: «Сестры, давайте посмотрим с терпением, как можно это сделать иначе…» И, конечно, всегда находила решение проблемы.

Матушка Феосемни ко всем сестрам относилась с безграничным уважением. Никто никогда не слышал, чтобы она разговаривала оскорбительным тоном или произносила резкие слова. Она никогда никому не давала советов, если ее об этом не просили, за редкими исключениями. Но когда она все же давала советы, то всегда при этом обличала себя, считая себя ответственной за наши ошибки и недостатки, говоря, что недостойна нас учить.

У нее был дар – управлять сестричеством и направлять его, при этом никогда не теряя самообладания, не повышая голоса, не угрожая применить дисциплинарные меры. Но если иногда ей случалось по необходимости и с прискорбием налагать дисциплинарное правило (наказание), то всегда она первая спешила исполнить это же правило. Матушка покрывала любовью ошибки других, мы никогда не слышали из ее уст слова критики, осуждения или недовольства кем-либо, кто с ней поступил несправедливо. Матушка всех прощала и любила легко, непринужденно, все ощущали эту любовь – несмотря на матушкину серьезность и сдержанность. Однако сама она верила, что не делает ничего больше, чем исполнение само собой разумеющегося монашеского долга. Когда мы однажды, в конце ее земной жизни, осмелились напомнить ей случаи ее самопожертвования, ее смирения, она кратко ответила: «Сестры, не будем стараться превратить наш ежедневный долг в какое-то достижение. Если мы, по благодати Божией, когда-либо исполнили этот долг…»

Матушка Феосемни никогда не желала, чтобы ей служили как игумении, не искала никаких привилегий. Если какая-то вещь ей надобилась во время работы, она не посылала за ней другую сестру, но, как маленький ребенок, сама бежала за этой вещью, а на наши возражения спокойно и мирно отвечала: «Прости! Я чувствую, что так нам подобает поступать в монастыре».

Она никогда не оставляла себе ни одного преподнесенного ей подарка, а сразу отдавала их сестрам, а если мы настаивали на том, чтобы она оставила себе какой-то инструмент для личного пользования (она с большой ловкостью управлялась с техникой), она не решалась это делать, говоря, что инструменты, как и любые другие вещи, должны находиться в общем пользовании.

Милосердие матушки не знало границ. Она любила и глубоко уважала всех, кто находился в нужде и бедности, без всякого различия, при этом она чувствовала потребность благодарить тех, кому давала.

Избегая общения с внешними людьми, она стремилась к удалению от мира, но при этом сострадала мирским людям, много молясь за «знаемых и незнаемых», за малых и великих, христиан и нехристиан, за всех. Матушке очень нравилось «скрываться» среди сестер, можно сказать, что она вообще не появлялась на публике, когда в монастырь приходили посетители, особенно во множестве. «Это, – говорила она, – послушание сестры-архондариссы» (т. е. сестры, ответственной за прием гостей). Так матушка учила сестер избегать контакта и общения с паломниками, знакомыми или родственниками, говоря, что духовная жизнь монаха возрастает в уединении и молчании.

Матушка никогда не позволяла себе вносить в монастырский устав какие-то изменения, даже, на первый взгляд, незначительную или не стоящую внимания деталь, оставаясь верной духу святых отцов. Характерно, что она никогда не давала благословения на послабление поста, если это не положено Типиконом[3]3
  Типикон (церк. – слав. Тушконъ, Типикъ; греч. ??????? от ????? – образец, устав) – церковнобогослужебная книга, содержащая практическое руководство для церковной службы и монастырской жизни.


[Закрыть]
. И сама она строго и неотступно соблюдала правила поста, даже когда болела. Однажды одна из сестер оказалась с ней вне монастыря на первой неделе Великого поста: матушка должна была проходить радиотерапию, и в первые три дня она соблюдала совершенное воздержание, а в среду, после литургии Преждеосвященных Даров, прошла первый сеанс радиотерапии. И как рассказывала впоследствии эта сестра, матушка, тяжелобольная, ни разу не изъявила желания съесть какую-то особую пищу, несмотря на настойчивые просьбы, но с благодарностью принимала любую еду, которую ей предлагали. Она никогда не жаловалась – никому и ни на что, потому что была уверена, что Бог попускает нам испытания для нашего же спасения.

Еще одна сестра вспоминала, как во время лечения матушки они были вместе в Лондоне. «Мы с ней шли по какой-то улице, – рассказывала эта сестра, – после приема у врача-онколога, который ей сообщил, что ее опухоль в легком дала рецидив и что потребуется новый сеанс химиотерапии. Вид матушки мне показался задумчивым, и я решила, что она озабочена состоянием своего здоровья. На мой вопрос об этом она ответила: „Нет, эту тему я целиком и полностью предала на волю Божию. То, о чем я задумалась сейчас и что меня озаботило, – это та молодежь, что повстречалась нам на углу, те ребята, что попрошайничали. Я обратила на них внимание: были бледными даже их руки… Ах, какие были у них руки! Как же я переживаю! Боюсь, что они принимают наркотики. А та девушка, что так красиво играла на гитаре и пела! Она могла бы петь в церковном хоре…"»

***

Серьезная болезнь матушки явилась ударом для всех нас, но не для нее самой. Она продолжала жить в силе духа, с неповторимым терпением и кротостью, со смелостью и мужеством, с беспредельной верой и послушанием воле Божией.

Матушка почила в Боге 31 мая 2000 года, в возрасте 62 лет, после трехдневного пребывания в больнице г. Ханьи. Кончина ее была преподобнической – какой была и вся ее жизнь.


Будущая матушка Феосемни в 5-летнем возрасте, в кругу своей семьи, через год после кончины ее отца


Ученица средней школы, г. Лариса


Матушка в возрасте 20 лет. Вручение диплома Высшей медицинской академии Красного Креста, г. Афины


Матушка Феосемни – паломница на св. горе Синай, 1981 год


На послушании


С Вселенским патриархом Константинопольским Варфоломеем и митрополитом Кидонии Иринеем (ныне архиепископом Критским) во время визита патриарха на Крит. Ноябрь 1992 года


30 ноября 1996 года. Закладка камня в основание нового монастырского комплекса Преображения Господня



Великая Пятница 2000 года. Незадолго до кончины


1992 год

Духовные наставления игумении Феосемни сестрам

***

Нам не до?лжно бояться Бога. Бог есть любовь. Мы Его печалим и огорчаем нашими грехами, а Он нас прощает. Мы боимся Бога, потому что не соблюдаем Его заповеди. Однако Он не держит в руках меча для того, чтобы рубить головы. Когда мы соблюдаем Его заповеди, то страх переплавляется в любовь. Будем стремиться к этому.

***

Любовь! Когда у нас есть любовь, мы внимательны, мы не делаем ошибок. Только с любовью. Будем любить друг друга, и, если сестра что-то и сделает не так, простим ее, и не будем вспоминать то, что она сделала.

***

Нам надо уважать другого человека, ошибается ли он, не ошибается. Нельзя его унижать, оскорблять и бранить. Пусть мы всегда будем настроены на то, чтобы не допустить ничего такого, что могло бы огорчить ближнего или соблазнить его, пусть даже он совершил ошибку. Потому что любовь требует именно этого: чтобы мы оправдывали другого, любили его и все брали на себя.

***

Будем милосердны и будем любить наших братьев и сестер так, чтобы когда они совершат какую-нибудь ошибку и скажут нам: «прости меня», мы бы задавали себе вопрос: за что они просят у нас прощения? Потому что мы даже не заметили их ошибку.

***

Милосердие должно быть отличительной чертой монаха. Вы мне возразите: «Как же нам творить милостыню внутри монастыря? У нас ведь нет личных денег. Только одна сестра несет послушание казначеи. Как мы можем воплотить милосердие на деле?» И все же – даже тогда, когда мы бедны и у нас нет денег – мы можем проявлять милосердие к своим сестрам: можем обслуживать их, можем делиться с ними тем хорошим, что имеем, отдавать сестре что-то, зная, что она в этом нуждается больше нас, говорить доброе слово другой, когда она расстроена, отдавать любовь, оказывать помощь, молиться. Вот как творит милостыню монах, не только с помощью денег. Добавлю и еще кое-что. Знаете, такого рода милостыня – более значимая, потому что она неисчерпаема. Деньги когда-нибудь заканчиваются, а милостыня сердечная имеет источником любовь Христову и не иссякает никогда.

***

Будем любить наших сестер. Когда мы кого-нибудь отчитываем, распекаем – мы его не любим. Человек поймет что-то только через любовь. Не через угрюмость, сердитость и осуждение. Мы ошибаемся, считая, что виноваты другие. Проблема кроется внутри нас. Пусть из наших уст исходят только ласковые слова. А когда нам нечего сказать – достаточно одной улыбки. Будем дарить ближнему нашу улыбку, нашу любовь. Когда мы не любим наших братьев и сестер, значит, мы не любим Христа. Нельзя говорить, что мы любим Христа, и в то же время не любить наших братьев и сестер.

***

Часто мы не придаем значения острым словам, подкалываниям среди нас. Мы посмеиваемся шутки ради над сестрой, бывает, что подшучиваем даже по любви. Однако это – нечто такое, что не всегда нравится другим, или же они не готовы это принять и, таким образом, это их задевает. Давайте же это прекратим! Ведь и святые отцы Церкви говорят, что подшучивания и подкалывания не приличествуют монахам. Я тоже, бывает, шучу. Но если понимаю, что другого это может задеть – прекращаю. Как только я замечаю по выражению лица собеседника, что, возможно, ему (ей) это неприятно, я сразу перевожу разговор в другое русло. Это легко! Попробуйте!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное