скачать книгу бесплатно
– А какая она, Зеялова? – спросил Беляш.
– Классная баба! – с воодушевлением начал рассказывать Виктор. – Вроде и в возрасте, а выглядит потрясающе. Сексуальность от неё так и прёт! Вот только с мужиками ей не везёт.
Вошли в дом. Виктор по-хозяйски вытащил из пакета бутылки и консервы.
– Я не пью, – пробурчал Беляш.
– Да мы понемногу, – сказал Виктор, – по рюмашке коньяку, чтобы напряжение снять.
– Хорошо, – подумав, сказал Беляш, – я водки выпью.
– А я тогда – коньяк, – хлопнув в ладоши, сказал Виктор. – У тебя есть чем закусить?
– Картошку можно пожарить, – предложил хозяин. – У меня сала шматок есть, на нём и пожарим. А в консервах твоих – сплошные канцерогены.
– Давай, – согласился гость. – Люблю картошечку на сале.
Беляш покопался в шкафчике, выудил из него два небольших ножа. Один вручил Виктору, второй забрал себе. Достал из-под кровати ведро с картошкой.
Почистили быстро – и пяти минут не прошло.
– Хорошая картошка, – похвалил Виктор, – молодая. На огороде растишь?
– Ага, – кивнул Беляш, – растёт на огороде. У соседа.
Он порезал очищенные клубни картофеля и сало кубиками. Кинул всё это на сковородку. По комнате поплыл аромат поджаренного сала.
Виктор открыл бутылку водки, плеснул Беляшу в заботливо подставленный стакан граммов пятьдесят. Себе налил чаю из бутылки с якобы коньяком. Тоже граммов пятьдесят. Чокнулись. Выпили.
Чай для конспирации Виктор немного всё-таки разбавил коньяком. Для запаха. Поэтому вкус у напитка получился прескверный.
Пока Беляш возился с картошкой, Виктор нарезал хлеба, открыл банки с килькой. Подумал. Налил Беляшу водки, а себе – псевдоконьяку.
Беляш разложил пожаренную картошку в две тарелки, подвинул свой стул к столу и сел.
– За нового хозяина этого дома! – торжественно произнёс он тост.
Чокнулись. Выпили.
– Да мне этот дом без надобности, – с удовольствием поглощая картошку, сказал Виктор. – Мы же оба понимаем, что я не дом купил, а информацию о моём отце. Поэтому давай без этих шуток про недвижимость и прочую ерунду. Твой дом мне не нужен.
– Почему это не нужен? – Беляш налил себе водки, а Виктору плеснул из его бутылки. – Очень даже нужен. Батя твой тут лежит. Здесь его могилка.
Виктор перестал жевать, отложил вилку и проглотил то, что было во рту. Ему вдруг стало зябко. Как будто внезапно наступила осень. И ещё показалось, что в комнате пахнуло табачным дымком.
– Погоди, – хриплым голосом попросил он Беляша. – Давай по порядку. С самого начала. Вообще с самого-самого начала. Спешить нам некуда. Расскажи мне всё, Андрей Андреевич.
Беляш налил себе водки.
– Может, потом выпьем? – предложил Виктор. – После рассказа?
– Не ссы, Виктор Анатольевич, – отозвался Беляш, ловко опрокидывая спиртное в глотку. – Рассказ длинный: и выпить, и закусить успеем.
Виктор налил себе из коньячной бутылки, поморщился, выпил. Беляш усмехнулся.
– Водка – это натуральный продукт, без всяких примесей, – сказал он, – не то что Ваш коньяк.
– Ты не про водку, ты про себя рассказывай, – попросил Виктор. – Мне коньяк доктор прописал, вот и пью только его, как лекарство. Рассказывай, только с самого начала.
Глава 9
Беляш на пару минут задумался.
– Во всём виноваты бабы, – внезапно начал он. – У меня тоже была такая баба. Жена моя, Людмила. Сучка ещё та. Интеллигентная, зараза. Из Питера. Познакомились на море с ней, и закрутился роман.
Говорил Беляш свободно, речь лилась, как будто ручеёк журчал. Видно было, что он этим никогда ни с кем не делился, а сейчас вот прорвало. И алкогольное опьянение было в самый раз: водка развязала язык и разбудила память, но в то же время ещё не сделала речь бессвязной, а воспоминания обрывистыми.
Виктор осторожно, боясь прервать собеседника, подложил тому картошки в тарелку. Потом бросил пару килек туда же.
– Мы-то простые люди: что думаем, то и говорим, – между тем продолжал Беляш, – университетов не заканчивали. А моя Людка только на Вы со всеми. Даже когда с матушкой моей ругалась, так и говорила: «Мама, идите на хуй».
– А чего они ругались? – спросил Виктор.
– Да из-за чего бабы обычно ругаются? – удивился Беляш. – Из-за ничего. Повод всегда найдут. Мы же сначала у мамаши моей жили, в Серпухове. Это потом мне квартиру дали в Оболенске. Сын тогда родился, вот мне институт квартиру и дал. Раньше так было: молодому специалисту, если у него семья и дети, давали квартиру. Это сейчас всё за деньги, а раньше было по-другому. Раньше было лучше.
Беляш задумался на минуту. Пожевал картошку, выпил ещё немного водочки и продолжил.
После рождения сына и переезда в новую квартиру Людмила совсем с катушек слетела. В семье начались скандалы. Беляш из-за этого стал выпивать, что давало повод для новых скандалов. Сын рос болезненным и нервным мальчиком.
А тут ещё у Людмилы появился любовник – богатый кооперативщик из Протвино, владелец нескольких ночных ларьков и красного подержанного «Опеля». Он нагло приезжал к Людмиле средь бела дня, пока Беляш был на работе. И однажды случился скандал, в результате которого Людмила собрала вещи супруга и выкинула их на лестничную площадку, а потом и замки сменила в квартире. Беляшу пришлось переехать в дом своей бабки, в Дашковку. Бабка в это время жила у матери Беляша, в Серпухове.
Беляш взял отпуск за свой счёт и ушёл в недельный запой. Пропив все имеющиеся в доме деньги, он решил, что для восстановления семейных отношений ему необходимо купить себе машину. Лучше всего «Мерседес».
Деньги ему дали знакомые под бешеный процент. В качестве залога Беляш предложил им бабкин дом с участком. Ударили по рукам. Написали расписку. Выдали наличные.
Беляш поехал в Москву за машиной, в Южный порт. Вернулся он оттуда сильно пьяный, но без машины и денег. Как так получилось, Беляш до сих пор понять не может. Как будто кто-то стёр несколько часов из его жизни, стерев заодно крупную сумму денег.
А деньги, между прочим, надо было отдавать. И не знакомым, которые их дали в долг, а серпуховским бандитам, так как деньги принадлежали им.
– Андрей, так не бывает, – не выдержал Виктор. – О чём ты думал? Это же бред – купить машину, чтобы вернуть жену!
– О Людкиной пизде я думал, – ответил Беляш и поморщился, как будто от зубной боли. Он плеснул себе немного водки в стакан и выпил, не предложив Виктору. Закусил килькой и продолжил свой рассказ.
Солнечным летним днём, в обед, в этот дом приехали бандиты. Их было трое или четверо.
– Денег нет, – сказал им Беляш. – Украли их у меня.
– И под это говно тебе дали бабло? – удивился старший из них по кличке Князь. – Оно же столько не стоит.
– Это ещё не всё, – вздохнул Беляш. – Дом бабушке принадлежит. Он не мой.
Били Беляша недолго, минут десять, после чего он потерял сознание, ударившись головой о стену дома. На него вылили ведро воды и привели в чувства. Спросили адрес мамаши, у которой в данный момент проживала бабка, и послали туда двоих бандитов помладше. Но мамаша и бабка забаррикадировались в квартире и стали держать оборону, периодически названивая то в милицию, то в прокуратуру.
– Мы вашему Андрюше ноги отрежем, – грозили бандиты закрытой двери.
– Режьте, – верещала из-за двери бабка, – хоть руки, хоть ноги! Хуй вам, а не мой дом!
Приезжали из милиции. Составляли протокол и уезжали обратно, но в дом не ездили. Беляша периодически били. Лениво, без энтузиазма. К вечеру всем эта история уже надоела до чёртиков.
– Придётся нам тебя зарезать, Белашов, – буднично сказал Князь. – Денег у тебя нет, дом не твой – толку от тебя ноль.
– А зачем меня резать, если толку нет? – спросил Беляш. – Лишние заморочки только.
– Чтобы другие боялись, – рассудительно сказал Князь, – чтобы даже подумать не могли, что нас можно кинуть.
– Я отработаю! – горячо заговорил Беляш. – Я что угодно сделаю, только не убивайте!
Ему вдруг очень захотелось жить. Хотя ещё неделю назад он подумывал о самоубийстве.
– Чем ты отработаешь? Задницей? – рассмеялся Князь. – Ты же алкаш! Тебя даже жена из дома выгнала.
– Не надо задницей, – попросил Беляш, и внезапно ему в голову пришла мысль: – Я могу в этом доме жить и вам помогать. Тут в доме подвал есть. Дед строил и отгрохал капитальный. Там хранить можно что угодно. Или кого угодно.
Один из бандитов подошёл к Беляшу, вытащил откуда-то финский нож и приставил к его горлу.
– Погоди, – остановил бандита Князь, – пусть подвал покажет. Потом зарежем. А бабло с его дружков стрясём: что же они, деньги давали и даже не проверили, кому дом принадлежит.
– И потом не надо резать, – опять горячо залепетал Беляш, косясь на «финку». – Я с бабкой договорюсь, что жить тут буду. Она сюда не сунется. А случись что, я буду крайний. Не вы. Вы уважаемые люди, а я… Я хозяин – с меня и спрос.
Беляш прервал рассказ. Провёл рукой по лбу, словно стирая свои только что рассказанные воспоминания. Виктор налил ему водки. Подумал и налил себе чаю из коньячной бутылки. Чокнулись. Выпили. Закусили остывшей картошкой.
– Так тут подвал есть? – осторожно спросил Виктор.
– Я пойду покурю, – вместо ответа сказал Беляш.
– Так кури здесь, окно откроем, – предложил Виктор. – У тебя и так тут дымом пахнет.
– Ничем у меня не пахнет, – обиделся Беляш. – Я в доме не курю и гостям не разрешаю. Не бойся, не сбегу.
Он встал и вышел на крыльцо, демонстративно оставив дверь открытой. Курил минут пять. Потом вернулся и сел за стол. Выпил заботливо налитую Виктором водку. Виктор опрокинул в себя уже надоевший чай с запахом коньяка. Его мутило от него и от кильки.
– Вход в подвал под кроватью, – как ни в чём не бывало продолжил рассказ Беляш. – Ща допьём бутылочку, и я покажу. Нормальный такой подвал, подо всем домом. Два метра высота. Дед зачем-то отгрохал.
– Мы вообще-то не про дом говорим, а про моего отца, – напомнил Беляшу Виктор. – Я так понял, тебя из-за подвала в живых оставили?
– Оставили, – кивнул Беляш, – отвезли к матери. Там я в ноги к бабке кинулся и попросил, чтобы в доме пожить. Та разрешила. Я с тех пор тут и живу. Бабке у матери понравилось. Город всё-таки: удобства, горячая вода, газ.
Беляш побарабанил пальцами по столу. Посмотрел в окно, как будто пытаясь там кого-то разглядеть.
– Твоего отца привезли через неделю, – сказал он, не глядя на Виктора. – В багажнике. Избитого.
Виктор вздрогнул и замер, словно боясь спугнуть только что произнесённые слова.
– Рассказывай, – хрипло попросил он Беляша.
Тот кивнул, получив разрешение, и продолжил.
Глава 10
Анатолия Стрельцова привезли в Дашковку под вечер в багажнике его же «Мерседеса». Сняли один пролёт забора и подвели машину к самому дому. Мешавшие проезду молоденькие яблоньки были срублены ещё накануне.
Два накачанных крепыша отволокли Анатолия в подвал и пристегнули парой наручников к длинной батарее, лежавшей на полу. «Мерседес» на следующий день куда-то отогнали – судя по всему, для разборки на запчасти.
Два дня Анатолий просто лежал на батарее. Беляш носил ему еду и попить, а также выносил ведро с нечистотами.
– Погоди, – прервал Беляша Виктор, – так в доме ты один был, что ли?
– Нет, – ответил Беляш, – не один. Постоянно в доме жил Вадик Гвоздь. Отморозок ещё тот! Он меня с постели выгнал, занял мою кровать. Я на печке спал. Тут раньше печка была.
И он показал рукой в сторону одного из глухих углов комнаты.
– Князь постоянно приезжал, – продолжил Беляш. – Он-то и сделал фотку твоего отца, «Кодаком». Модный фотоаппарат тогда был. Он привёз его и упаковку карточек новых. Запретил фоткаться.
Князь сделал фотографию в расчёте на то, чтобы получить выкуп за отца Виктора. Но выяснилось, что его жена уже подала в розыск, и решили не рисковать. Тем более что у Анатолия и так при себе была громадная сумма денег.
– И вы его убили? – спросил Виктор. Ему вдруг захотелось положить голову на стол, отодвинув от себя тарелку с остатками картошки, и уснуть.
– Не, – замахал головой Беляш, – твой батя в этом подвале ещё почти месяц жил. Ну, как жил? Выживал. С ним Вадик Гвоздь развлекался.
– Как развлекался? – сон у Виктора моментально прошёл. – В каком смысле? И что за Гвоздь такой?
Беляш поёжился, будто ему стало внезапно холодно. Плеснул себе водки в стакан. Налил той же водки Виктору. Оба выпили. Горячая жидкость прокатилась у Виктора по глотке, бухнулась в желудок, вызвав лёгкое опьянение и такую же лёгкую тошноту.
Вадик Гвоздь был здоровенным парнем, под два метра ростом. С сильными руками и крепким торсом. Он мог целыми днями слушать свой кассетный магнитофон: у него были записи Шуфутинского, Асмолова, Токарева. Если Вадику надоедала музыка, он спускался в подвал и мучил пленника.
Когда Князь решил, что взять с попавшего в их руки коммерса больше нечего, он отдал его Гвоздю.
– Делай с ним, что хочешь, – сказал Князь, – но дальше этого подвала он уйти не должен.
– Не уйдёт, не уползёт, – сказал Гвоздь и улыбнулся.
Он съездил в город. Привёз с собой коробку с инструментами, бинты, перекись водорода, зелёнку, йод, антибиотики, две опасные бритвы. И ещё прорезиненный фартук. А потом спустился в подвал, оставив крышку люка открытой.
Когда из подвала донёсся нечеловеческий вой, Беляш аж подпрыгнул от неожиданности и ужаса. Он заметался по комнате, сшибая стулья и дрожа от страха.
Вадик Гвоздь вылез из подвала спустя полчаса. Фартук у него был окровавлен. Он был счастлив, по лицу блуждала улыбка.
– Уши Толику отрезал, – сказал он бледному от страха Беляшу, – и побрил заодно. Ты когда его кормить пойдёшь, подмети там.