Фёдор Крашенинников.

После России



скачать книгу бесплатно

Посвящается моим родителям


La Divina Comedia

С лязгом, скрипом, визгом опускается над Русскою Историею железный занавес.

– Представление окончилось. Публика встала.

– Пора надевать шубы и возвращаться домой.

Оглянулись. Но ни шуб, ни домов не оказалось

В. В. Розанов. Апокалипсис нашего времени.
1918 год

© Фёдор Крашенинников, 2016

© Валя Гредина, дизайн обложки, 2016

© Александр Ёжъ Осипов, фотографии, 2016


Редактор Инна Харитонова


Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие для самых бдительных читателей

Помня о том, в какой стране и в какое время мы живем, я считаю важным сделать несколько предварительных замечаний, во избежание каких-либо недоразумений и обвинений.

Во-первых, нижеследующий текст является художественным фантастическим произведением в жанре антиутопии, то есть не содержит призывов, лозунгов и политических программ, имеющих какое-либо отношение к современной Российской Федерации, её законам, властям, административному делению и территориальной целостности. Все упоминающиеся в тексте названия городов, регионов и географических объектов и стран случайны и призваны придать фантастическому тексту дополнительную художественную убедительность и эмоциональную глубину.

Во-вторых, все действующие лица выдуманы автором и не имеют реальных прототипов – во всяком случае, автор ни с кем из них не знаком и никого из ныне живущих людей не имел в виду. Действующие лица романа живут в выдуманном будущем, их имена и фамилии выбраны произвольно, любые возможные совпадения с ныне живущими людьми совершенно случайны.

В-третьих, все события, описанные в романе, являются авторским вымыслом и происходят в альтернативной реальности. События и ситуации, которые вспоминаются персонажами как якобы происходившие в наше время, также вымышлены.

В-четвертых, ни одно из действующих лиц не является alter ego автора. Высказываемые по ходу действия романа точки зрения, в том числе и весьма резкие, не являются позицией автора, они искусственно сконструированы исходя из художественных задач и внутренней логики фантастического сюжета.

Фёдор Крашенинников
16 марта 2016 года

Пролог

Всё началось с мятежа в столице Русской Республики. Офицерам полиции удалось захватить власть в Рязани и других городах. Поразительная слепота спецслужб уже тогда вызвала много вопросов. Тогда же была высказана версия, что президента Русской Республики генерала Юркевича погубили именно спецслужбы и его чрезмерное доверие к ним.

При поддержке полиции Москвы и сочувствующих граждан полицейские вошли в вольный город и там, поправ нормы и принципы Рижских соглашений, провозгласили воссоздание России и приступили к формированию армии.

Жесточайший кризис в Африке, непрекращающиеся попытки Бразилии и Индии спровоцировать передел зон ответственности на Чёрном континенте и в районах освоения Луны помешали мировому сообществу незамедлительно восстановить status quo.

Пока шли переговоры и дебаты в парламентах, мятежники сумели взять под контроль территорию бывшей Русской Республики и провозгласили своего лидера Владимира Пирогова Верховным правителем России.

Последовавший позже стремительный крах Поволжской Федерации и введение мятежных соединений в ряд субъектов Конфедерации финно-угорских народов не оставлял сомнений: мятежники готовились к походу на Пермь, таким образом поставив вопрос и о будущем Уральской Республики.

Концепция «пояса безопасности», отделявшего Урал от охваченных мятежом регионов, стала неактуальной в течение несколько дней.

Самые боеспособные подразделения Уральской армии были срочно переброшены для защиты северо-восточных регионов Финно-угорской конфедерации, и все, на что мы рассчитывали в те дни, – это по просьбе парламента введенный на территорию республики Казахский экспедиционный корпус. Несомненно, это были самые трудные дни и часы для нашей государственности.

Александр Полухин. «За родной Урал!»

Часть первая. Накануне

1. «Республика»

«Земфир из лангустов… Подавитесь своими лангустами, суки!» – Сергей представил, как вместо вкуса диковинного блюда в глотке у Президента возникает невыносимое жжение, как начинают гореть глаза и вспыхивают огнём легкие. И все вокруг, кто раньше, кто чуть позже, судорожно начинают рвать пальцами лицо, хвататься за горло и трястись в судорогах.

«Да, до жареного филе цесарки, сервированной галетами из сельдерея и соусом из малины, они дожить не должны. Не говоря уже о стерляди по-петергофски, сорбетов и грушевой настойке», – Сергей хмыкнул: он действительно помнил меню предстоящего банкета наизусть, как, впрочем, и полученную инструкцию по установке распылителя токсинов.

Он шел по подсобным помещениям ресторана «Порто-Франко», толкая перед собой тележку с посудой. По его расчётам, сейчас в Большом зале должно быть пусто: несколько секунд назад ему навстречу рысцой пробежал хозяин заведения в сопровождении дизайнера и управляющего. Значит, приём декора окончен. Сейчас наступит пауза, а через несколько часов начнётся сервировка столов. К тому времени миниатюрное устройство, незаметное для любых сканеров, уже будет отсчитывать время до той минуты, когда зал наполнится гостями. Тогда оно сработает, гарантированно превратив последние минуты жизни гостей в невыносимую пытку.

Согласно инструкции, которую Сергей тоже помнил дословно, через несколько минут после выброса заряда, участники банкета будут смертельно поражены и в течение ближайших часов гарантированно умрут, даже в случае немедленных реанимационных мероприятий. Но реанимация, конечно, подоспеет минут через десять – пятнадцать, а к тому времени самые старые и слабые будут мертвы, да и остальным жить останется совсем недолго.

Дело было за малым. В те несколько минут, пока он будет находиться в зале, надо пристроить миниатюрный стержень в одной из кадок с цветами, прямо за тем местом, где на возвышении должен будет встать Президент.

Зал был пуст и пах свежестью. Сергей неспешно покатил тележку вдоль стены. Ему казалось, что он совершенно спокоен, но в висках предательски стучало. Он вплотную подошел к кадкам и оглянулся. Нащупал в кармане распылитель, быстро вытащил его и сразу воткнул в мягкую землю. Всё, дело сделано. Осталось только уйти.

«Седло косули под трюфельным соусом, сервированное пюре из топинамбура и клубники с черным перцем и бальзамическим соусом…» – перебирая в уме меню вечера, Сергей покатил тележку дальше. Дверь с шумом раскрылись, и на него накинулись, сбив с ног и вывернув руки, ворвавшиеся в помещение люди.

Последнее, что увидел Сергей, был бело-зелено-черный флаг Уральской Республики, стоящий у подиума.

«Ненавижу!» – закричал он, теряя сознание.


***


Ведущий журналист портала «Республика» Сева Осинцев терпеливо ждал, пока его собеседник, начальник китайской военной миссии на Урале майор Хуа Сюнфэн, говорил по телефону. Китайского Сева не знал и о содержании разговора мог только догадываться. Он так давно работал политическим журналистом, что помнил ещё первого начальника китайской миссии майора Мина и постоянно общался с непосредственным предшественником Хуа, майором Чжаном.

Майор Чжан был отозван в Пекин: после очередных выборов Всекитайского собрания народных представителей к власти пришла коалиция либералов и националистов – в политическом китайском обиходе и среде сочувствующих и посвящённых называвшаяся Великим поднебесным единством. Скорее всего, майора сместили из-за его русофильской позиции. Он принадлежал к той части китайской элиты, которая искренне полагала: существование централизованного государства к северу от границ Поднебесной полезнее, чем вся пёстрая коалиция государств, возникших на месте России. Этот взгляд отчасти разделяли и члены предыдущего социалистического правительства. При социалистах, известных как Великая красная партия, такие настроения вообще считались вполне простительными.

Однако социалистическое правительство пало, и вместо пузатого добряка Чжана, имевшего обыкновение шутить относительно неминуемого прихода «русских» и даже иногда любившего петь в караоке ресторана «Сударыня» старинные песни про Москву и Россию, прислали мрачного, собранного Хуа. Он был сдержан в разговорах, и о его личном отношении к ситуации трудно было сказать что-то определённое.

Утром Севу вызвал в кабинет главный редактор. В последние недели все чего-то ждали: то ли переворота, то ли тотального бегства на Восток, то ли капитуляции и прихода Пирогова, то ли бомбежек и боев в городе – слухов ходило много. Что назревало на самом деле, Сева, конечно, не знал. Обычные его конфиденты из республиканской элиты при встрече только хмурились и в разговорах ограничивались общими фразами. Даже осведомлённый и любящий подбросить жареной информации подполковник Михайлов из Комитета охраны конституции во время традиционной встречи выслушал Севин пересказ бродящих в журналистских кругах слухов и версий, потом пожаловался, что уже неделю ночует на работе, и убежал, ничего не сказав, кроме «Не волнуйся, мы победим!». Между тем многие знакомые Севе люди уезжали или хотя бы вывозили семьи. Закрывались рестораны, магазины и банки, иностранные посольства призывали своих граждан срочно явиться за инструкциями, и их содержание все знали: немедленно покинуть Урал.

Правительство же демонстрировало оптимизм, по всем каналам крутили патриотические ролики с марширующими войсками и летящими вертолётами вперемежку с выступлениями профессора Жабреева, проклинающего «кровавую московскую хунту» и разоблачавшего её неисчислимые преступления.

Нарастающая нервозность передалась и непосредственному начальству Севы. Редактор «Республики» Буянов стал, особо не скрываясь, попивать. На это вполне можно было бы закрыть глаза, но он завёл манеру несколько раз на дню выдёргивать в свой кабинет сотрудников «со связями», расспрашивал их на предмет «что нового слышно» или давал странные задания. Сегодняшний вызов был бы вполне будничным, если б не присутствие в кабинете Буянова Государственного секретаря Республики Водянкина. Это была не то чтобы сенсация («Республика» была полуофициальным рупором правительства и правящей Республиканской партии), но явление незаурядное.

Павел Водянкин весьма оригинально смотрелся в полувоенной форме, ставшей трендом этого беспокойного сезона, обычно он щеголял в итальянских костюмах – портновское мастерство удачно маскировало недостатки его тощей фигуры. Госсекретарь сидел в редакторском кресле (сам редактор стоял рядом в нелепом полупоклоне) и, не предложив Севе сесть, перешел к делу:

– Надо как-нибудь в частном порядке встретиться с Хуа и аккуратно выяснить, какова будет их реакция, в случае если москали всё-таки займут Пермь и попробуют развить наступление далее. На восток. К нам.

Произнеся это, Павел Игоревич запнулся и, казалось, потерял нить разговора. Очевидно, мысль о военной интервенции с Запада целиком занимала госсекретаря. Быстро взяв себя в руки, Водянкин продолжил, сохраняя в голосе прежнюю жёсткость:

– И ещё. Поспрашивай его, что он думает о возможном перевороте.

«Переворот?» – если столкновение с пироговскими мятежниками казалось более чем вероятным и постоянно обсуждалось, то тема переворота всплыла на официальном уровне впервые, и Сева удивился совершенно искренне.

– Это только теоретическая возможность… ну, в свете событий в Сибири… – Водянкин заметно тяготился неприятным разговором.

– А с чего Хуа будет со мной это обсуждать? – поручение казалось Севе на редкость бессмысленным.

– Твоя задача встретиться и поговорить, а остальное уже не твоя забота, ясно? Вот и иди! – Буянов попытался продемонстрировать начальству строгость, но Водянкин остановил его:

– Ну, мало ли что, вдруг скажет что-нибудь интересное. Может, реакция будет неожиданная… Так что будь внимательнее, хорошо? Ты с душой подойди к делу. Скажи, мол, ходят разные слухи, мол, тебе так страшно, переживаешь, а вокруг такая паника, такая паника!

Серьёзность, с которой было дано странное поручение, несколько озадачило Севу. Было понятно, что его не одного посылают к китайцам с такими разговорами (тут он понял, что вызванный перед ним экономический обозреватель Тагильцев, наверное, получил задание встретиться с президентом Китайско-уральской торгово-промышленной палаты). Похоже, что такие же разговоры будут и с казахами, и с европейцами. «Что же происходит?» – думал он, выходя из кабинета.

Очевидно, шла какая-то игра, но кого с кем и на чьей стороне играл этот Водянкин? В городе ходили слухи сразу о трех готовящихся переворотах. Во-первых, ждали мятежа пророссийски настроенных сил – по аналогии с тем, что был в Поволжье. Непонятно, зачем самим организаторам распускать такие слухи? А если это делали не они, то кто и зачем? Во-вторых, все обсуждали внезапную рокировку: сначала самые боеспособные части Уральской армии послали на Север, защищать устоявшие регионы Финно-угорской конфедерации, одновременно, по просьбе срочно собравшегося парламента, в республику ввели Казахский экспедиционный корпус. Все произошло так быстро, что сомнений в спланированности действий ни у кого не было. Поговаривали, что казахов позвали для силовой поддержки смены власти в пользу лояльных Астане сил. Но казахи уже были на месте, но ничего и не произошло. Сторонники третьей версии отрицали две предыдущие и только качали головой: мол, все еще хуже – и не уточняли насколько! Впрочем, казахов Сева не боялся, он был слишком малой величиной, чтобы иметь свои интересы и бояться глобальной смены власти. Вот Пирогова бы не хотелось, а все остальное – без проблем! Впрочем, можно было, наверное, и при России как-то жить. Не всех же они будут убивать!

Разговор китайского офицера и уральского журналиста происходил в ресторане «Харбин», стоящем наискосок от здания китайского посольства и неофициально считавшемся центром китайской резидентуры на Урале.

Сквозь большие окна Сева рассматривал развивающееся над особняком новое китайское знамя и мысленно соглашался с мнением, что старое, красное со звёздочками, смотрелось не столь эффектно, как новое – с драконами. Майор Хуа наконец закончил свой разговор, положил коммуникатор на стол и внимательно посмотрел на Севу:

– Больше мне нечего сказать, дорогой Всеволод Николаевич, – старательно выговорил он и сделал официанту знак.

Разговора не получилось. Вежливо обсудив погоду, Хуа дал возможность собеседнику высказать свои сомнения и подозрения. При упоминании вторжения мятежников и возможного переворота Хуа изобразил на лице крайнее изумление, но в ответ сослался на неосведомлённость и выразил убежденность в способности республики защитить себя, если не самостоятельно, то с помощью верных союзников.

Собственно, и так было ясно, что услышать что-то особенное от такого человека невозможно. Кроме того, в Китае вот-вот должны были пройти новые выборы, да и майора (об этом Сева знал со слов корреспондента Харбинской вещательной компании) больше волновали события в далёкой Африке, где его родной брат командовал гарнизоном в самом центре мятежной Шестой провинции.

«Ну и ладно, и на том спасибо, – подумал Сева, покидая ресторан. – Меня попросили – я сделал все, что мог!»

День между тем обещал быть многотрудным. По итогам разговора нужно было снова встретиться с Буяновым, а потом, может быть, пересказать всю беседу Водянкину. Кроме того, надо было сдавать очередной обзор культурных событий и аналитическую статью.

С культурой было довольно просто. Нужно было написать про документальный роман нобелевской лауреатки Анны Кузнецовой «Выжившие». Сева в несколько приемов осилил этот бесконечный сборник интервью со случайными людьми, которые рассказывали, что помнили о Кризисе. Это было так печально и тоскливо, а сама Анна Кузнецова так не нравилась ему, что он собирался разгромить этих её «Выживших» в пух и прах, попенять Нобелевскому комитету за поощрение унылых графоманов и посоветовать всем прочитать книжку уральского беллетриста Льва Муткова «Рождение Родины», в которой о Кризисе рассказывалось без нытья и соплей. Лишний раз восславить достижения родной уральской культуры всегда приветствовалось в «Республике», да и сам Мутков был Севе знаком и намекал, что в долгу не останется.

С кино было и того проще: украинский блокбастер «На службе Украине. Миссия в Москве» был вне конкуренции. У фильма была долгая история: сценарий для очередной серии похождений украинского суперагента и борца с москалями Богдана Козака написали несколько лет назад, потом переписывали, съемки останавливались и закончились буквально за день до начала рязанских событий. С этого странного совпадения и начался триумф совершенно бестолкового кино.

По сюжету в Москве случилось восстание против ооновской администрации, и к власти пришла кровавая клика полковника с усами и говорящей фамилией Сталинов. Естественно, первым делом москали собирались уничтожить Украину, и для её спасения в охваченную мятежом Москву отправлялся Богдан Козак. Когда фильм уже был смонтирован, продюсеры колебались, стоит ли выпускать такое кино на фоне реальных событий в Москве. Про фильм узнали в Голливуде и выкупили права, перемонтировали, досняли несколько эпизодов, и убогий шовинистический лубок превратился в блокбастер на злобу дня. Заранее объявленную премьеру задержали на два месяца, зато кино прошло с оглушительным успехом по всему миру, а Василя Донцюка, исполнителя роли Богдана Козака, даже включили в число претендентов на роль Джеймса Бонда.

Короче, с культурой можно было разобраться быстро, и Сева решил с неё и начать, а уж к вечеру заняться чертовой аналитикой, хотя чутьё подсказывало, что с этим можно и вовсе не спешить: ситуация менялась слишком быстро, чтобы её анализировать.

2. НОРТ

Василий Михайлов отправил машину в гараж и пошёл в свой кабинет. Он вполне мог подождать, пока задержанного допросит штатный следователь. Но ситуация была тревожной, начальник полиции Ряшкин бился в истерике, пытаясь получить дело в свои руки, начальство требовали скорейшего отчета.

Последнюю неделю Михайлов провёл на работе, лишь дважды ненадолго заехал домой за чистыми рубашками. Каждый раз жена смотрела на него с нескрываемым отчаянием, и он в очередной раз подумал: не пора ли отправить её вместе с ребёнком за границу? Но все-таки решил, что не пора.

Михайлов прошел в кабинет, снял плащ и приказал ввести задержанного. «Хороший подарочек сделали нам москали ко Дню конституции, – подумал он, потирая виски, – так сказать, from Russia with love!»

Утром подполковник Михайлов завтракал с высокопоставленным чином из МВД. Это был пустой человек, представлявший интерес только своими интригами против непосредственного начальника, министра внутренних дел Ряшкина. В самый разгар полного туманных намёков разговора Михайлов получил сообщение: в главном зале ресторана «Порто-Франко» задержан человек, пытавшийся установить миниатюрный распылитель токсинов. Он спешно распрощался с болтливым полицейским и поехал в комитет.

Интриги внутри прогнившего МВД тем больше раздражали Михайлова, чем больше он получал информации по Главной Проблеме: тихое и беспомощное промосковское болото в несколько недель переродилось в развёрнутую подпольную организацию, борьбой с которой занимался КОКУРом последние дни. Дошло до смешного: всеми забытое казачество зашевелилось, один из осведомителей доложил, что казаки ищут продавцов оружия и выходы на армейские круги. И вот кульминация: попытка установить распылитель токсинов в том самом месте, где вечером президент Уральской Республики Полухин должен произнести тост в честь очередной годовщины первой уральской конституции.

К сожалению, задержан был совсем не тот, кого хотел поймать Михайлов. Исчезнувшие токсины все ожидали увидеть в руках засланного из Москвы диверсанта, но их, как оказалось, пытался заложить жалкий студентик, работавший в ресторане помощником официанта.

Это было неприятным сюрпризом. «Только народовольцев с молодогвардейцами нам не хватало!» – раздражённо думал Михайлов, поглядывая на дверь кабинета. Беспомощность, которую органы безопасности неустанно демонстрировали общественности Республики в последние недели, в любой момент могла перестать быть игрой и обернуться реальным поражением. «Вдруг мы что-то упускаем? Коллапс Поволжья был так стремителен, там тоже откладывали эвакуацию до последнего часа – вот и заплатили за свой оптимизм жизнью», – подумал он и снова вспомнил испуганные глаза жены.

Два здоровых лба ввели в кабинет щуплого мальчишку интеллигентного вида в наручниках. Михайлов жестом показал на кресло перед собой и приказал конвою выйти.

– Ну, рассказывай, террорист… Иван Помидоров, – в голове крутилась какая-то старая глупая песня, но, о чём она и к чему, Михайлов совершенно не помнил.

Парень молчал.

– Не надо вот только молчать! Как устанавливать распылитель токсинов в общественных зданиях – мы смелые, а как отвечать – молчим? – Василий Георгиевич ещё не решил, быть ли ему злым или добрым следователем.

На самом деле ему было глубоко неспокойно. Некомфортно. Он рассчитывал столкнуться с коллегами, с засланными из Москвы профессионалами, но уж никак не с юным местным идеалистом. Наверное, он всеми силами отгонял от себя мысль, что у московских мятежников есть идейные сторонники, а не озлобленные реваншисты из числа разогнанной гэбни и безумные сектанты фёдорковцы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5