скачать книгу бесплатно
– А… да.
– А меня он не знает?
Девушка удивлённо обернулась.
– Нет. А что?
– Он так странно изменился, когда меня увидел. Я подумала, вдруг он из моей жизни и поможет что-то вспомнить.
– Нет, что ты. Просто у него проблемы. Тебе, наверное, показалось. – Ядвига открыла дверь и стала вывозить коляску. – У тебя ещё встреча с гипнологом и психотерапевтом, – напомнила она и исчезла.
Беседа с психотерапевтом была долгой и основательной. Он заставлял меня говорить, но у меня это плохо получалось, потому что говорить было не о чем. Моя база памяти была закрыта. Врач задавал вопросы, заставляющие заглянуть в детство, в какие-то моменты юности, в плохое, в хорошее. Но мне казалось, что у него ничего не получается. Я старалась, я очень старалась, но мне совсем не удавалось вспомнить. Что-то в работе врача мне казалось знакомым. Это были вопросы, или поведение, сложно сказать. Но пока мы с ним говорили, я не могла избавиться от чувства чего-то знакомого. Как сон, который недавно увидел, но никак не можешь вспомнить.
На сеансе гипнолога мне вообще стало плохо. Пришлось прекратить внедрение в подсознание. Он стал лечить меня гипносном, надеясь на то, что при улучшении на будущих сеансах снова попробует нужную тактику.
Вечером, глядя в тарелку с больничным ужином, я думала о завтрашнем дне, боялась его и хотела одновременно.
– Приятного аппетита, Кэтрин, – улыбнулся заглянувший в палату доктор Войцех. – Завтра к полудню за тобой заедет дядя и заберёт на день. Это моё исключение, никто бы тебя не отпустил, поэтому рот на замок.
Я сделала глоток компота, проглатывая подкативший ком страха. Похороны. Сразу четырёх родных мне людей засыплют землёй, и никогда больше я не увижу их лиц.
– Маленькая хорошая новость, – продолжил доктор, – томограф и другие исследования не показали ухудшения.
– А улучшения?
Седой врач пожал плечами.
– Сдвиги почти незаметны.
«Отсутствие регрессии уже радует», – подумала я и испугалась своих мыслей. Что происходит? Откуда во мне такие утверждения? И чтобы скрыть внутренний конфуз, пришлось скорее продолжить разговор.
– Почему вы ещё в клинике?
– У меня ночное дежурство, – пояснил мужчина и устало присел на край кровати. – Скажи, Кэти, ты видишь сны?
Тон вопроса звучал совсем неофициально. Просто, по-домашнему и тепло.
– Кратковременные провалы, это все мои сны, – вздохнула я. – А вне провалов смотрю в окно, пытаюсь вспомнить.
Доктор виновато посмотрел на меня, будто извиняясь за лишние вопросы.
– Неужели ты в своих коротких снах ни разу ничего не увидела?
Я задумалась, глядя перед собой.
– Нет. По крайней мере, этого не помню.
Седой врач тихо вздохнул. Он сочувствовал мне, я видела это.
– Надеюсь, назначенные мной специалисты помогут тебе, – добавил он.
– Было бы хорошо. А ещё я надеюсь на завтрашний день. Даже рассчитываю на него. Он должен мне что-то дать, чувствую. Но боюсь. Мне страшно.
Доктор Войцех утешительно погладил меня по спине.
– Не знаю, как пройдёт твой завтрашний день, но ты можешь на меня рассчитывать. Я проходил такое и знаю, как это тяжело. Если тебе нужна будет помощь, сделаю всё, что в моих силах. – После этих слов он поднялся и направился к двери.
– Вы так добры ко мне, – сказала я вслед. – Это заполняет мою пустоту. Спасибо.
Доктор обернулся на выходе и кивнул:
– Постарайся поспать, Кэтрин. Набирайся сил на завтрашний день.
Конечно, за всю ночь мне не удалось сомкнуть глаз. Я смотрела в потолок, на стены, в окно на чёрное ночное небо. Изгрызла все ногти на руках. Измяла всю простынь. Потому что не могла найти себе места. Думала… Представляла… Боялась.
Совершенно измучившись, уже на рассвете задремала. Меня разбудила Ядвига, тронув за плечо.
– Катарина, ты почему сидишь?
Открыв глаза, я поняла, что сижу на кровати, опершись о спинку, и сжимаю в руках подушку.
– Сейчас будет завтрак, потом капельница. Нужно успеть до твоего отъезда. – Девушка вернула подушку на кровать и заглянула мне в лицо. – Кэти, ты хорошо себя чувствуешь?
Я рассеянно заморгала.
– Да, всё нормально. Наверное, не буду завтракать. Не хочется.
– Нет, нужно поесть перед системой, а то голова будет кружиться.
Чуть позже принесли завтрак. Я с трудом заставила себя выпить только стакан сока. Затем поставили капельницу. Чем дальше уходили стрелки на часах, тем сильнее колотилось сердце в моей груди, вызывая своей пульсацией тошноту. После всех процедур Ядвига принесла вещи, в которые мне нужно переодеться для поездки, и настало время ожидания.
Я сидела на кровати, то и дело бросая взгляд на стрелки настенных часов. Казалось, они так громко тикают, что их стук раздаётся у меня в голове. Неожиданно входная дверь распахнулась, и я вздрогнула. В палату вошёл доктор Войцех со статным крупным мужчиной. Чёрный волос незнакомца слегка тронула седина, в тёмных глазах легла печаль, а бледное лицо скрылось под маской скорби.
– Здравствуй, Катарина, – сказал доктор. – Это твой дядя, Бронеслав Вильчинский, старший брат твоего отца, – он указал на мужчину, внимательно следя за моей реакцией.
Но реакции не последовало. Я не узнавала своего родственника.
Лишь кивнув ему, слабо улыбнулась:
– Здравствуйте.
– Ты готова ехать? – спросил доктор.
– Готова, – ответила я, поникнув от очередной неудачи в воспоминаниях.
Мы спустились на первый этаж и направились к выходу. Дядя держал меня за руку, торопливо шагая впереди. Неожиданно в дверях кто-то задел меня, отчего возникло странное ощущение электрической волны. Оглянувшись, я увидела молодого мужчину в чёрном плаще. Худощавый, с пепельным волосом до плеч. Он повернул голову в сторону, и я узнала его. Это был тот странный бледный человек, который приходил к Ядвиге. Подол его распахнутого плаща развивался в стороны от потока воздуха кондиционеров. Незнакомец уходил вглубь клиники. Кажется, меня он не увидел. Мы спускались по ступенькам к машине, а я всё оглядывалась, потому что испытала странное чувство, коснувшись этого человека.
Глава 4
По дороге в похоронное бюро внутри меня всё дрожало. Я украдкой глянула на своего родственника, который находился рядом на заднем сиденье автомобиля и смотрел куда-то в пустоту. Глаза его были печальны, уголки губ опущены. Вероятно, заметив мой взгляд, мужчина повернул голову.
– Кэт, ты меня совсем не помнишь?
Я растерялась.
– Нет… Вы далеко живёте. Мы общались? Я должна вас помнить?
Дядя погладил меня по голове.
– Конечно, общались. Я приезжал к вам часто, и вы не раз были у меня в Штатах.
– В Штатах? – удивилась я. – Мне сказали, вы из Испании.
– Нет, я живу во Флориде, в США. А в Испании я был на отдыхе. Мне сообщили прямо туда, но пока меня отыскали… – его голос задрожал, и мужчина отвернулся к окну. – Я просил подождать меня, – продолжил он, – отложить похороны, хотя прошло столько дней, прежде чем я смог уладить проблемы со срочным перелётом. И они согласились держать их в морге столько, сколько нужно… – Дядя замахал головой и закрыл лицо ладонями.
Моё сердце забилось где-то в горле. Сжав кулаки, я спрятала в них большие пальцы, внутренне понимая, что это знак ограждения и закрытости от окружающего. Но это знание было мне чужеродно, будто навязанная кем-то мысль.
Наша машина застряла в пробке. Через некоторое время движение возобновилось. Мы стали объезжать место скопления машин и людей и выглядывать в окна, пытаясь разглядеть причину затора. Синий автомобиль лежал на боку прямо на обочине, его задняя часть была смята до половины кузова. Метрах в десяти находилось другое авто, но на машину это не было похоже: груда металлолома на колёсах. Даже цвет покраски не разберёшь.
Недалеко на земле, среди разбитого стекла, лежало тело мужчины с головы до ног измазанного кровью. Склонившиеся над ним врачи стали подниматься и отходить, а двое медиков уже складывали свой аппарат в коробку. Такой же я видела в реанимации, он позволял разрядом тока заводить сердце, которое отказывается работать.
В этот момент лежавшего на земле мужчину накрыли с головой тёмным полотном. «Он живой… – пронеслось у меня внутри. – Он не умер, он жив!» Внезапно мою грудь сдавило кольцом, заставляя закричать в голос. Я забила руками в стекло:
– Подождите! Остановитесь! Не уходите, он не умер! – И тут же рванув ручку, распахнула дверь.
Наша машина затормозила, а мне удалось выскочить и помчаться к месту аварии. За спиной слышался крик дяди, но я действовала будто не по своему желанию, сначала делала, а потом в мой мозг доходила мысль о моём действии.
Подбежав к мужчине, я сорвала с него материю. Кажется, в суете на меня даже не обратили внимания. Мои дрожащие руки двигались по телу и голове пострадавшего. Я даже не понимала, что делала, будто машинально прикладывала ладони к рёбрам, к шее, ко лбу мужчины, забыв обо всём, куда и зачем ехала. Как если бы этот человек, испачканный грязью и кровью, был самым важным делом в данный момент.
Расположив свои ладони в центре груди несчастного, я закрыла глаза. Мне виделся какой-то яркий свет. Яркий свет, что-то очень знакомое. Как вдруг под моими руками ощутилось движение. Я очнулась и посмотрела на мужчину, ошибочно угадав его возраст ранее, из-за обилия грязи и крови. Им оказался молодой человек. Он вздохнул и поднял веки, глядя прямо на меня.
Какие у него глубокие синие глаза… Очень синие… Разве такие бывают?
Внезапно меня словно прошибло током, и я увидела картину другой аварии. Стук, скрежет металла, крики, стоны. Детский голос: «Мама, мне больно!» Всё переворачивается и горит… Неожиданно сквозь огонь промелькнуло смуглое мужское лицо. И это лицо было мне знакомо.
– Эрик! – закричала я и очнулась от видения аварии. Взгляд синих глаз незнакомца ещё более отрезвил меня. – Он жив! Этот человек жив! Помогите ему! – снова хрипло закричала я, оглядываясь в поиске врачей, и заплакала, не в силах отползти от пострадавшего. – Эрик… Эрик… мой брат… Это был он. Я его вспомнила…
Чьи-то руки подхватили меня и оттащили в сторону, поставив на ноги. Кто-то тряс меня за плечи. В ушах стоял сплошной гул. Я плакала взахлёб, дрожащими руками вытирая слёзы с лица. Врачи суетились возле очнувшегося парня. Его переложили на носилки и стали торопливо завозить в машину скорой помощи, а он в это время провожал меня взглядом.
– Кэтрин… – вдруг донеслось до моего сознания – Ну что с тобой случилось, детка? – Дядя заглядывал в лицо, вытирая платком мои заплаканные щёки.
– Вспомнила Эрика, это ведь мой брат? – всхлипывала я.
– Да, всё верно. Вспомнила? Слава Богу! – обрадовался дядя и повёл меня к машине, поддерживая за плечи.
Словно в тумане я видела, как мы добрались до похоронного бюро, затем процессия поехала на кладбище. Мною овладела такая слабость, что ноги еле передвигались, и меня пришлось вести под руки.
Четыре могилы. Четыре тёмные зловещие ямы. Три гроба больших и один маленький. Почему они закрыты?
– Почему они закрыты? – спросила я. – Мне нужно их видеть.
– Кэти, детка, они сильно покалечились. Не надо смотреть. Они уже не такие… – голос дяди дрожал.
– Вы не понимаете. Мне нужно на них посмотреть, в последний раз! – Я оттолкнула державших меня людей и двинулась к первому гробу.
Дрожащими руками робко открыла половинку со стороны головы. Пальцы потянули кружевную ткань, и материя сползла, обнажая тёмный волос, женскую голову, распухшее лицо всё в тёмных пятнах… Меня обдало жаром, и я пошатнулась.
– Это твоя мама, – глухо отозвался дядя, поддерживая меня под локоть.
В следующем гробу был отец. Но его тело хуже сохранилось. То, что я увидела, мало походило на голову человека. Конечно, работники морга старались сохранить разбитые, разлагающиеся такни. Но это было всё равно, что смотреть на кусок мяса с остатками волос. Детский гроб я пропустила намеренно, боясь за своё психическое состояние. Открыв последний, увидела смуглое лицо своего брата. Он тоже плохо сохранился, но я узнала его. Слёзы сами потекли по щекам. Горячими ручейками они стекали на подбородок и капали прямо на отделку гроба.
Внутри меня всё задрожало.
– Эрик… – прошептала я, глотая солёные капли. – Эрик… почему? – Мое тело стало оседать, но дядя крепко держал, не давая упасть. Я старалась сдерживать себя, но тут не удержалась.
– А-а-а! Нет! – вырвалось у меня. – Почему они?! Почему все?! За что?! За что?! Я ведь теперь одна! Господи, где ты?! Почему позволил этому случиться? Почему?! Почему забрал их всех? Зачем меня оставил?
Впереди вдруг что-то промелькнуло. Я моргнула, заставляя порцию слёз уйти из глаз, и увидела Эрика. Он стоял поодаль и смотрел на меня, приложив указательный палец к губам. «Тсс… Кэти, не нужно обвинять Бога», – его голос звучал где-то внутри меня. Я перевела взгляд на гроб, где уже закрывали тело материей, и снова посмотрела на стоящего в стороне брата. Волна ледяного ужаса окатила меня, заставив зажать рот рукой, чтоб не закричать. Но откуда-то неожиданно пришли слова: «Успокойся, всё хорошо, дыши глубоко», – и они подействовали. Стало понятно, что никто, кроме меня, не замечает Эрика.
– Мне уже лучше, – тихо сказала я дяде, уверяя для того, чтобы он перестал меня поддерживать. Потом отошла в сторону, делая вид, что хочу побыть одна. Пришлось украдкой посмотреть на брата вдалеке, отчего лёгкая дрожь снова прошла по моему телу.
Эрик приблизился, но не на много.
– Не хочу тебя пугать, – сказал он. – Кэти, не бойся меня.
Я оглядела брата с головы до ног. Как такое может быть? Он ведь лежит там, в гробу… Его никто не видит, кроме меня. Это что, сумасшествие? Мало того, что память потеряла, так ещё и бредить начала.
– Ты разве не умер? – решилась тихо заговорить я.
Эрик улыбнулся:
– Всё правильно, умер.
Мои догадки о сумасшествии подкрались ближе.
– Почему же ты стоишь тут? – спросила я, опасаясь подтверждения новой болезни.
– Я умер только среди вас, живущих здесь. А на самом деле никто не умирает, чтобы исчезнуть навсегда. Всё продолжается, но в другой форме.
Позади меня стояло много людей в траурных одеждах, но с Эриком говорила я одна.
– Почему другие тебя не видят?
– Тех, кто умер, не видят обычные люди.
– Не видят обычные? – Я растерянно оглядела людей с похоронной процессии. – А что со мной не так?
Когда я повернулась к брату, его уже не было. Эрик исчез. Так же внезапно, как появился.