Цикл рассказов: «Лесные истории Ени и его друзей»

Евгения Пермякова

Цикл рассказов: «Лесные истории Ени и его друзей»

Рассказ первый.

Еня и потерянное ведерко

В один солнечный денек Еня собрался на речку ловить рыбу. Он взял удочку, баночку с червячками и свое любимое красное ведерко, в котором носил пойманных пескарей и строил из мокрого песка башни на берегу. Настроение у него было отличное, он насвистывал веселую мелодию и представлял, как наловит целый обед для себя и своей мамы.

Но когда он вышел на знакомую тропинку, вьющуюся среди цветущих кустов, и уже почти добрался до спуска к воде, Еня машинально глянул вниз и похолодел. Ведерка в лапах не было! Только удочка, перекинутая через плечо, и болтающаяся на поясе банка с червяками.

– Ой-ой-ой! – вырвалось у Ени. Он быстро обежал взглядом тропинку позади себя. Ведерко исчезло, будто его и не было. – Куда же я его мог дет? Неужели выронил?

Еня расстроился, обыскал всю тропинку от начала до самого поворота к реке, заглядывал под каждый лопух и под каждую кочку. Он вернулся к тому месту, где совсем недавно любовался бабочкой-лимонницей, но красное ведерко как сквозь землю провалилось. Медвежонок присел на пенек, и его нос сам собой пополз вниз, готовый вот-вот жалобно шмыгнуть.

Настроение испортилось окончательно. Какая уж тут рыбалка без любимого ведерка?

И тут над его ухом раздалось звонкое цоканье. Это Белка Белла, его лучшая подруга, ловко спустилась по стволу старой сосны и приземлилась прямо рядом с ним, задорно махнув пушистым хвостом.

– Еня! Привет! Ты чего такой смурной, как туча перед грозой? – спросила Белла, блестя глазками-бусинками. – Собрался на рыбалку? А где же твое знаменитое ведерко? Ты без него – как я без хвоста!

– В том-то и дело, Белла, – грустно вздохнул Еня. – Я его потерял. Шел, шел, и оно пропало. Я уже всю дорогу обыскал – нет нигде.

– Ой, горе какое! – всплеснула лапками белочка. – Давай вместе искать! Две пары глаз лучше, чем одна. А потом, если найдем, может, в салки поиграем? Вон какая полянка замечательная!

– Не могу я сейчас в салки, Белла, – отказался Еня. – Я без ведерка как без лап. Это же подарок дедушки! Он мне его прошлым летом из своего путешествия привез.

Друзья пошли обратно по тропинке, тщательно осматривая каждый кустик и каждую ямку. Они спрашивали всех, кого встречали: юркую ящерицу, греющуюся на камне, и даже толстого шмеля, деловито жужжащего над клевером. Но никто не видел красного ведерка. Ящерица только удивленно моргнула и юркнула под камень, а шмель был слишком занят сбором нектара.

Вскоре они дошли до старого дуба, где на самой толстой ветке, прикрыв глаза, дремал мудрый филин Филимон. Он славился в лесу своей рассудительностью и знал ответы на самые сложные вопросы. Еня нерешительно кашлянул. Филимон приоткрыл один огромный желтый глаз и внимательно посмотрел на медвежонка.

– Здравствуй, дядюшка Филимон, – вежливо начал Еня. – Извини, что разбудили. Мы ведерко мое потеряли. Красное такое. Ты случайно не видел, никто мимо с ним не пробегал?

Филимон медленно повернул голову, чуть ли не на сто восемьдесят градусов, и его второй глаз тоже открылся. Он немного помолчал, пошевелил ушами и глубокомысленно произнес:

– Видеть – не видел. Но ты, Еня, не спеши паниковать. Вспомни-ка получше: куда ты шел, что делал, о чем думал, когда в последний раз держал ведерко в лапах? Обычно ответ кроется не вовне, а в нашей собственной памяти.

Еня наморщил лоб, закрыл глаза и начал старательно вспоминать. Картинка за картинкой поплыли перед ним. Вот он выходит из дома, ведерко весело покачивается у него в лапе. Он идет по тропинке, напевает свою любимую песенку про медовые облака. Солнышко светит, птички поют… А потом! Прямо перед ним на цветок шиповника села удивительной красоты бабочка. Крылья у нее были ярко-оранжевые, с черными бархатными прожилками. Еня замер, залюбовавшись, а когда бабочка вспорхнула и полетела, он, как зачарованный, побежал за ней, свернув с тропинки.

– Я вспомнил! – воскликнул Еня, открывая глаза. – Я побежал за бабочкой! Мы свернули с тропинки и оказались… в малиннике!

– Ну так чего же мы ждем? – Белла уже нетерпеливо подпрыгивала на месте. – Бежим в малинник!

Друзья поблагодарили Филимона и поспешили в заросли дикой малины, которые находились совсем недалеко. Ветки с душистыми ягодами хлестали их по бокам, роса с листьев мочила шерстку, но Еня упрямо пробирался вперед. И вдруг он замер.

В самом сердце малинника, в небольшом углублении, окруженное колючими стеблями, стояло его ведерко. Но оно было не пустым! Ярко-красное на солнце, оно было почти доверху наполнено спелой, сочной малиной, которая так и просилась в рот.

– Ух ты! – воскликнула Белла, всплеснув лапками от восторга. – Смотри, Еня! Кто-то уже набрал для тебя целую гору малины! Вот это удача!

Еня подошел поближе, взял ведерко в лапы, вдохнул чудесный ягодный аромат и вдруг рассмеялся.

– Это не кто-то, Белла, – сказал он, счастливо улыбаясь. – Это я сам! Я же побежал за бабочкой, увидел, какая здесь малина спелая, решил набрать маме гостинец. Набрал полное ведерко, поставил его в траву, чтобы удобнее было рвать, а тут бабочка снова пролетела… Ну я за ней и побежал! И совсем-совсем забыл про ведерко! Вот растяпа!

Белла заливисто рассмеялась, представив эту картину. Еня тоже смеялся, и от его грусти не осталось и следа. Он аккуратно снял с себя рубашку, связал рукава и превратил ее в мешок, в который переложил половину ягод.

– Это тебе, Белла, за помощь! И твоим бельчатам.

– Ой, спасибо! – обрадовалась белочка.

Домой Еня вернулся уже к вечеру. Рыбу в тот день он так и не наловил, зато принес полное ведерко ароматной малины. За ужином они с мамой пили чай с малиновым вареньем, которое мама сварила тут же из свежих ягод, и Еня рассказывал о своих приключениях. А на десерт мама испекла большой малиновый пирог.

Еня сидел у окна, смотрел на заходящее солнце и думал о том, какой мудрый совет дал ему старый Филимон. «Если что-то потерял, не нужно паниковать и бегать туда-сюда. Нужно просто успокоиться, сесть и вспомнить всё, что ты делал до этого. И потеря обязательно найдется, а может быть, даже превратится в приятный сюрприз!» А еще он понял, что хорошо, когда рядом есть такие верные друзья, как Белла, которые всегда придут на помощь.

На следующий день он все-таки сходил на речку, наловил пескарей и построил из мокрого песка в своем любимом красном ведерке самую высокую башню на берегу.

Рассказ второй.

Как Еня научился проигрывать

В тот год осень в лесу стояла на диво золотая и щедрая. Листья кленов горели багрянцем, дубы роняли тяжелые желуди, а рябины гнулись под тяжестью алых гроздьев. И вот в одно такое ясное, но уже по-осеннему прохладное утро, старый мудрый филин Филимон объявил большой праздник – праздник Урожая.

Звери собрались на центральной поляне, которую украсили разноцветными листьями, связками сушеных грибов и яркими ягодами боярышника. Столы ломились от угощений: тут были и орехи в меду, и моченая брусника, и пироги с капустой, которые испекла мама Ени, и даже грибная икра от семейства барсуков. Но главным событием праздника должны были стать веселые старты, которые придумал Филимон.

– Внимание, внимание! – ухнул Филимон, взлетев на высокий пень. – Объявляю начало соревнований! Задание простое, но требует ловкости. Нужно перенести как можно больше шишек из этой большой корзины вон в ту маленькую, прыгая по пенькам. Кто за пять минут справится лучше всех – получит главный приз!

Все захлопали в ладоши (или кто как умел). Еня очень обрадовался. Он любил подвижные игры и был уверен, что у него всё получится. Он встал в ряд с другими участниками: Белкой Беллой, ежонком Колючкой и маленьким зайчонком Тишкой, который был самым младшим и очень стеснялся.

Филимон дунул в свисток, вырезанный из ветки ивы, и соревнование началось!

Белла тут же показала, почему ее называют самой быстрой в лесу. Она прыгала с пенька на пенек так легко, будто не несла в лапках шишки, а танцевала. Мелькал ее рыжий хвост, и шишки одна за другой с сухим стуком падали в ее корзину.

Еня старался изо всех сил. Он схватил сразу три шишки и прыгнул на первый пенек, потом на второй, но тут его лапа соскользнула с мокрого от утренней росы мха. Еня покачнулся, взмахнул свободной лапой, пытаясь удержать равновесие, но шишки предательски посыпались из его объятий во все стороны, словно маленькие коричневые гранаты.

– Ай! – только и успел крикнуть Еня, когда его нога подвернулась, и он плюхнулся прямо в кучу прелых листьев, подняв целый веер золотистой пыли.

Пока он вставал, отряхивался и собирал рассыпанные шишки, Белла уже закончила дистанцию и весело махала хвостом у финиша. Колючка, хоть и медленно, но уверенно катился по пенькам, смешно перебирая короткими лапками. Даже Тишка, зайчонок, который постоянно терял шишки, уже обогнал его.

Когда Филимон объявил, что время вышло, оказалось, что в корзинке у Ени лежали всего три жалкие шишки, да и те он принес, уже когда соревнование закончилось. Он пришел последним. Последним!

Еню будто окатили ледяной водой из осеннего ручья. Щеки его запылали под шерсткой, на глаза навернулись слезы обиды. Белла, сияющая и счастливая, получила из крыльев Филимона большой букет рябины и банку малинового варенья. Все хлопали ей, кричали «поздравляем!», а Еня чувствовал себя ужасно. Он надулся, отвернулся ото всех и побрел к старому кусту орешника, растущему на краю поляны. Плюхнувшись под него прямо на пожухлую траву, он скрестил лапы на груди и уставился в одну точку. Весь праздник был для него испорчен.

Вскоре он услышал легкие шаги и хруст веток. Это подошла Белла.

– Еня, – позвала она мягко, – пойдем скорее! Там мама твоя такой пирог с яблоками принесла! Горячий еще! И чай с мятой в самоваре! Чего ты тут сидишь?

– Не хочу, – буркнул Еня, даже не поворачивая головы. – Иди, празднуй свою победу. Ты выиграла, а я проиграл. Это нечестно.

– Почему нечестно? – удивилась Белла. – Я же не жульничала, я правда прыгала быстрее всех.

– Значит, пеньки скользкие были специально для меня! – упрямо пробурчал Еня.

Белла вздохнула, не зная, что еще сказать, и тихонько ушла обратно на поляну. Но Еня продолжал сидеть под кустом, с каждым мгновением чувствуя себя всё более несчастным и одиноким. Он слышал отдаленный смех, музыку, которую играл старый сверчок на своей скрипке, и ему казалось, что весь мир смеется над ним.