скачать книгу бесплатно
Белка и хвост
Евгения Кловер
Одиннадцатый класс, не за горами экзамены и поступление. Соня Белкина уже знает, чего хочет от жизни, и распланировала ближайшее будущее после школы. Вот только у судьбы приготовлены собственные сценарии – появление в классе новенького спутает все планы и убеждения девушки.Спектр цветов, окрашивающих жизнь, станет шире и ярче. Новые друзья и отголоски первых чувств, разве не прекрасно? Вот только случайно подслушанный разговор заставит Соню задуматься, искренен ли сам Саша Хвостов? Что это за странный спор на любовь?Девушке придется разобраться в ситуации и решить, сможет ли она довериться тому, кто завладел ее сердцем.
Евгения Кловер
Белка и хвост
1. Новенький
Прохладная струя воды бодрит как нельзя лучше перед началом уроков, особенно после отличной пробежки. А когда из колонки по всей ванной комнате еще разносится Weeee are Yoooouuuuung, то это еще плюс десять очков к приподнятому настроению.
Я прикрыла глаза и растянула улыбку до ушей. Пришла пора визуализировать желания, так твердят подкасты, прослушанные за прошедшее лето. Одиннадцатый класс, последний рубеж, а потом открытые горизонты. Перед глазами замелькали картинки. Соня Белкина успешно сдает экзамены и поступает в университет, ее первое провальное собеседование (ведь идеально сразу быть не может), а за ним собеседование другое, открывающее тысячи возможностей. Еще можно пофантазировать над новыми знакомствами, представить идеального будущего парня, и, наконец, закат и титры «жила она долго и счастливо».
Мама моя – фаталистка, вечно твердит, что в жизни часто все идет наперекосяк по воле случая или судьбы, как бы не планировал будущее, в нем все равно будет множество ответвлений и дорог, от нас не зависящих. Я решила с ней поспорить. Если долго и тщательно что-то представлять и чего-то хотеть, это обязательно притянется к тебе из Вселенной. Нужно лишь собственными ручками этой самой Вселенной помогать. Я взяла эту идею за основу собственной жизни. Буду упорно прогрызать путь, невзирая на препятствия.
Выключив воду, потянулась к полотенцу, попутно стряхивая воду с волос. Душа пела и радовалась. Вот только моя блаженная нега прервалась ровно в тот момент, когда нога опустилась на коврик, и в ступню впились маленькие детали конструктора. Откуда он вообще взялся в ванной?! И как я не заметила его в ворсе коврика, когда только забиралась под душ?
– Ауч! Твою ж! Светка, ты покойница!
Отплясывая на одной ноге и растирая вторую ладонями, я была готова действительно укокошить свою младшую шестилетнюю сестру. Кто никогда не ходил по минному полю из разбросанных игрушек, не поймет всей той боли, что я переживаю день ото дня.
– Соня, ты чего орешь? – донесся звонкий голосок из-за двери.
– Хватит разбрасывать свои игрушки!
– Я ничего не разбрасывала! Наверное, это Швепс!
Я закатила глаза к потолку с мольбой, чтобы высшие силы даровали мне терпения, пусть всего на год. Потом я буду снимать квартиру поближе к университету и смогу спокойно выходить из ванной, а не шагать как цапля. В голове возник образ маленькой студии, где на плите в турке варится кофе, на столе лежит открытая книга, а в форточку залетает ветер, играя с почти невесомой полупрозрачной занавеской. Это, кстати, тоже один из пунктов моей визуализации желаний. Жаль, что вспоминаю я о собственном уголке чаще всего в такие моменты.
Обернув вокруг тела полотенце, выглянула в коридор. Швепс, несправедливо обвиненный в преступлении, сопел на коврике в прихожей, свернувшись клубком. Наш маленький той-терьер и не догадывается, что его обожаемая хозяйка любит сваливать всю вину на него. Хотя про хозяйку можно и поспорить. Выклянчив на пятилетие собачку, Света делегировала все обязанности по ее уходу на меня. Так что Швепс стал больше моей заботой, чем ее.
– И не стыдно тебе сваливать все на эту мелкую крысу? – спросила погромче, хоть знала, что сестра, спрятавшись где-то поблизости, итак меня прекрасно слышит.
Ступая аккуратно, чтобы половицы не скрипнули, я заглянула за дверь спальни Светы. Обычно при игре в прятки она первым делом выбирает это место. Хм. Пусто. Ладно, пойдем дальше. Штора в сторону! Тоже нет. Пришлось плюхнуться на живот и заглянуть под кровать. Пара темно-карих глаз, точь-в-точь как у меня, уставилась с довольным прищуром.
– Вообще-то Швепс собака, а не крыса.
– Да неужели?!
Сестра принялась забавно как ящерка выползать из-под кровати. Ее зеленое в белый горошек платье в садик оказалось безбожно помятым. Целых пять минут вчера вечером я пыталась его отпарить, чтобы ребенок выглядел цивильно, но горбатого только могила исправит. Света относится к тем детям, которые даже в солнечную погоду наступят на единственную лужицу.
– Мы вообще-то опаздываем, а ты еще мокрая и не одетая.
А еще Света часто строит из себя деловую леди. Она скривилась и помахала рукой, указывая на полотенце и мои волосы, с которых падали редкие капельки.
– Это ты рано оделась. А я всегда принимаю душ после пробежки. – Поправив на себе полотенце, я собиралась вернуться в ванную за феном. – Тем более я выгуляла твою крысятину!
– Собаку!
– Вот и помни об этом, когда Швепсу приспичит на улицу! Через полчаса выходим.
– Ага, – бросил мне в спину маленький дьяволенок и снова забрался обратно под кровать.
Я вздохнула, наблюдая, как пяточки спрятались из виду. Уже год как отец официально ушел из семьи к другой женщине, оставив нам трешку, где мы прожили столько счастливых мгновений все вместе. Было больно. Даже если тебе семнадцать, расставание родителей несет печать непомерной печали. Зато в мои годы проще принять факт, что на несчастье счастья не построишь, оттого я и смирилась, поставила на сердце заплатки. А вот для мелкой развод стал настоящим горем. Света любила маму, любила папу, и не понимала, почему они не могут как и раньше отдавать свою любовь нам и друг другу. За этот непростой год сестра стала эмоционально нестабильной. Ее бросало то в слезы, то в приступы ярости, то порой волнами накатывал истерический смех. Любимым местом в доме для сестры стало пространство под кроватью, куда она пока еще с легкостью могла пролезть. Детский психолог сказала, что это нормально. Света пытается пережить эмоциональный кризис как может, прячется в «убежище», в котором будет чувствовать себя защищенной, в том числе от новой боли. Но проследить за ее состоянием и окружать заботой стало нашей с мамой первоочередной задачей. Отсюда и собачка по первой прихоти, и сладости в неограниченном количестве, и смена одной секции на другую только потому, что там «не прикольно». А так как мамины смены администратором магазина по двенадцать-тринадцать часов порой перетекают в ежедневные, большую часть ответственности я взяла на себя. Но справляюсь ли я по-настоящему, если сестра все еще не бросила привычку «искать укромное место»?
Высушив свои непослушные каштановые волосы, из-за горячего воздуха превратившиеся в шапочку одуванчика, я быстро подвела глаза, пару раз взмахнула по ресницам тушью, натянула школьную форму и прихватила со стула рюкзак, готовая к выходу. Часы на руке показывали без пятнадцати восемь. Управилась за полчаса, сама пунктуальность. Сестра, одетая уже как час, еще даже не высунула нос в коридор. Мне пришлось опять топать за ней в комнату.
– Света, полчаса! Я же сказала, что выходим через полчаса!
Девочка сидела на ковре посреди комнаты, держа в руках фотографию в рамке. На ней были изображены мама, папа и четырехлетняя Света на фоне циркового шатра. Сестра измазалась мороженым, над головой кучевые облака из белых и воздушных превращались в серые дождевые, но глаза ее все равно лучезарно светились от счастья. Как сейчас помню этот день, ведь это я вытащила семью развеяться в передвижной цирк. И это я стояла по ту сторону объектива и делала кадр. Вот только уже в то время между мамой и папой не все было гладко. Будучи беззаботным ребенком порой не замечаешь знаков и очевидных вещей. Мы с сестрой были в счастливом неведении, мир вокруг расписан яркими красками, смехом и любовью родных. А на самом деле грозовые тучи назревали не только над головами, но внутри семьи. Сейчас, глядя на фотографию, нельзя не обнаружить скованный, смущенный взгляд отца, отведенный в сторону, и слегка поджатые губы матери, морщинку на ее лбу, которой до этого ни на одном фото не было.
– Давно никуда не ходили, – прошептала сестренка, касаясь пальцем папиной головы на фотокарточке и оставляя на глянцевой поверхности след.
Пришлось громко сглотнуть предательски подступивший комок в горле.
– Сходим. Давай на Новогоднее представление? Подарю тебе и маме билеты из карманных сбережений.
– Я вообще-то нас вчетвером имела в виду! – со злостью сказала Света.
Я присела на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Потрепала сестру по голове.
– Мы уже не сможем сходить вчетвером как раньше. У папы сейчас другая жизнь. Он же приглашает тебя к себе на выходные. Может, поедешь разочек? Познакомишься с его новой женой. Они бы сводили тебя в цирк, а потом на других выходных и мы с мамой куда-нибудь. Двойной бонус!
Если бы Люцифер был девочкой, то определенно с таким же взглядом, какой сейчас бросила на меня моя сестра. Она просто испепеляла глазами.
– Вот сама так и делай! – Света кинула фоторамку на кровать и повернулась ко мне спиной. – А сейчас заплети мне косы, пойдем поскорее в садик.
Я принялась нежно перебирать ее локоны пальцами, ощущая, что сердце неприятно щемит. Между нами повисла продолжительная тишина. Этот утренний разговор напомнил о том, что разбитые вещи легко и просто не склеиваются, сколько бы суперклея у тебя дома не было.
…
Октябрь вслед за сентябрем в этом году выдался удивительно теплым и сухим, на термометре отображалось целых пятнадцать градусов. Настоящее затяжное бабье лето. Ни тебе дождя, ни ветра. Лишь желтеющие листья выдавали осень с потрохами.
Света шагала рядом в накинутом на платье плащике и симпатичных туфельках с красными бантиками. За руку меня она не держала, якобы повзрослела. Две косички, которые я заплела, каким-то удивительным способом снова растрепались. Мое же каре после сушки немного пришло в норму, хотя волосы так и не легли как у девушек на обложках журналов. Одуванчик остается себе верен до конца. Глупо было полагаться, что, срезав длину волос вдвое накануне начала учебного года, моя внешность вдруг станет модельной.
– Я сама добегу до группы, – сказала сестра, стоило нам миновать калитку детского учреждения. – Распишешься в журнале вечером, когда будешь забирать.
– Ты уверена?
Она кивнула и уже понеслась так, что пятки засверкали. Я, естественно, в свои шесть лет такой не была. Мама доводила меня до группы, держа ладошку в своей руке. И я еще долго хныкала, смотря ей уходящей вслед.
Понаблюдав через стеклянные двери, как сестра поздоровалась с охранником и перешла через турникет, я повернула в сторону своей школы. Лицей с уклоном в иностранные языки располагался в соседнем квартале. Отец, будучи переводчиком, посчитал, что обучение здесь станет полезным и для дочери. «Языки – ключ к любой двери, на каком бы клочке земли ты не оказалась» – говорил он. Но любовь к иностранным языкам во мне так и не проснулась. Вместо этого я обожала наш родной русский язык и литературу. Мне казалось, что нет прекраснее слов и речи, которыми изъяснялись Пушкин и Толстой. Именно с этим я и собиралась связать свою дальнейшую судьбу. Пока все мои одноклассники поголовно погрязли в английском, немецком и китайском и уже распланировали свою жизнь за рубежом в качестве переводчиков, дипломатов и менеджеров, я единственная, кто нацелился на филологический факультет и кафедру истории и теории литературы.
Каких-то пара-тройка лет назад я шагала до лицея среди низких пятиэтажек. Сейчас же район так перестроили, что высились вокруг сплошные многоэтажки, окна соседних зданий чуть ли не упирались друг в друга. Часть деревьев выкорчевали, на место зелени пришла зона асфальтированной парковки. На первых этажах новых домов открыли магазинчики, аптеки, но большую часть занимали алкомаркеты, что радовало определённый срез молодежи и завсегдатаев уличных скамеек.
Меня же радовало лишь одно местечко. Я свернула на боковую улочку и юркнула в сторону непримечательной лесенки и двери, украшенной искусственными цветами – пышными пионами с зелеными листочками. Мало кто знал, что здесь прячется одна из самых уютных кофеен на районе, где тетя Валя варит бесподобное латте на кокосовом молоке. Женщина она была уже немолодая, да что юлить, заслуженно вышедшая на пенсию, но огонька в ней было с излишком. Открывала она «Чашечку» на свой страх и риск, знала про конкуренцию с сетевыми кофейнями, но уже несколько лет ее детище держится на плаву. И я считаю, что все это благодаря волшебству, которое она создает своими руками. Выпечка тети Вали – это отвал башки наравне с кофе.
– Сонечка, в школу бежишь? – подмигнула мне женщина из-за прилавка.
Тучная и крупная по строению тела, она на самом деле была очень шустрым человечком, который мог дать фору любой спортсменке. А еще она никогда не встречала клиентов с кислой физиономией, каким бы испорченным ее настроение ни было. На лице тети Вали всегда светилась искренняя улыбка.
– Здравствуйте, теть Валь! Мне как обычно.
Кофемашина тут же заработала, издавая характерное звучание, а маленькое помещение стали окутывать ароматы молотых кофейных зерен и кокосовой стружки. Да, да, она посыпала пенку на латте настоящим кокосом, обожаемым мною. С витрины манили только-только испеченные пирожки, булочки с корицей и кексы.
Пока Валентина Геннадьевна готовила мой заказ, в кофейню зашел еще один клиент. Колокольчик над дверью мелодично звякнул. Я оторвала взгляд от выпечки, на которую пускала слюни, и оглядела вошедшего. Это был парень моего возраста, спортивного телосложения, чуть выше меня. В ушах у него торчали беспроводные наушники, он немного подергивал головой в такт музыке. Из-за этого его густые темные волосы колыхались и лезли в глаза. Я улыбнулась, когда одна из попыток откинуть непослушную прядь движением головы провалилась, и парню пришлось сдувать ее, смешно вытянув губы в трубочку. Знал бы он, как мне знакомы эти проблемы с волосами, живущими своей собственной жизнью!
Будто почувствовав, что на него обратили внимание, парень повернулся и встретился со мной взглядом. Никогда не видела таких серых глаз! У зрачка радужка принимала более темный тон. И резкий контрастный переход от оттенка карандашного грифеля до цвета пасмурного неба делал их очень необычными! Это завораживало.
Я поняла, что зрительный контакт наш затянулся, когда парень удивленно приподнял бровь. Пришлось отвернуться, несколько смутившись. Обычно я так нетактично на людей не пялюсь. Даже если они очень симпатичные.
– Соня, держи, – тетя Валя спасла от неловкости, протянула бумажный стаканчик с кофе, на котором маркером вывела пожелание хорошего дня. – Латте на кокосовом молоке.
– Спасибо.
Я улыбнулась и приложила карточку к терминалу для оплаты. Пока аппарат проводил операцию, не спеша соединяться с сервером и выплевывать чек, я немного сдвинулась в сторону, уступая место недавно вошедшему клиенту. Тот успел вытащить наушники и изучал написанное мелом меню на грифельной стене. Так сосредоточенно это делал, будто бы выбирал не напиток, а принимал жизненно важное решение.
– Здравствуйте, молодой человек! Вы у нас впервые? Что желаете? – тетя Валя обратила все свое внимание на него, не забывая попутно подмигнуть мне, когда злосчастный терминал наконец списал деньги.
Услышала я голос парня, когда покидала кофейню и переступала порог.
– Доброе утро. Мне флэт уайт.
Я едва удержалась, чтобы не хихикнуть. Для этого он так тщательно изучал меню? Да и кто вообще берет себе такой скучный кофе в столь очаровательной кофейне?! Зато голос у парня оказался вполне приятный, с легкой хрипотцой, которая в целом шла к его образу. Странно, что раньше он не попадался мне на глаза. Может, приехал к кому-то в гости? Заблудился? Хотя, вряд ли человек, который сбился с маршрута, беззаботно и спокойно разгуливает по кофейням. Господи, Соня, о чем ты вообще задумалась?! Какое мне дело до постороннего человека, которого вижу в первый и в последний раз в жизни? Вот только эти его необычные серые глаза прочно застряли в голове. И дабы вытравить их прочь, я зашагала в сторону лицея, набрав приличную скорость.
– Ты куда так прешь, словно танк?!
Ко мне навстречу бежала и горланила на всю улицу Таня Богачева, моя одноклассница и по совместительству лучшая подруга. В принципе, единственная подруга. А еще Танюха была бунтарка, которая терпеть не могла окостенелые нормы и правила, такие как школьная форма, к примеру. Даже сейчас на ней вместо белой блузки, жилетки и плиссированной юбки как на мне были надеты темно-синие брюки, рубашка оверсайз и большие грубые ботинки на шнуровке. В носу поблескивало колечко, пирсинг-обманка. Хорошо, что волосы после лета обратно вернула своего оттенка, вороного крыла с легким синим отливом. Все три месяца она пугала соседей ядрено-розовым ежиком.
– Тань, может хоть разок наденешь форму? – спросила я, кидая взгляд на ее одежду. – И где твоя куртка? Осень на дворе!
– Вообще-то брюки синие. Так что, считай, по цветовой гамме прохожу. А греет меня горячая кровь.
Она захихикала, обняла меня за талию и пошла рядом, подстраивая свой шаг к моему.
– Дашь списать алгебру? – шепнула мне в самое ухо, вызвав щекотку.
Классическая ситуация, не меняющаяся с годами. Я отпихнула подругу, закатив глаза.
– Почему я тобой дружу, напомни?
Она вновь прильнула ближе, прижалась щекой к моему плечу и посмотрела снизу вверх глазками Хатико. А еще от нее пахло ментоловыми леденцами прямо как в детстве. Знает же, чем нужно пронимать.
– Потому что мы как сестры. Я готова умереть за тебя, а ты за меня. Забыла?
Я улыбнулась и покачала головой, Таня восприняла эту реакцию за согласие поделиться домашкой. Ну как же может быть иначе?
Богачева пришла в лицей в седьмом классе. Часть стареньких пятиэтажек только-только попала под реновацию, район планировали перестраивать, цены на квартиры временно упали, готовые вот-вот взлететь вверх, ее родители – оба инженеры, перебравшиеся в столицу с области, решили взять быка за рога, а точнее, ипотеку ради светлого будущего. Помню, как Таня шагнула в класс, тощая, с длинной косой до попы и крупными веснушками. Она выглядела как травоядный зверек, попавший на растерзание хищникам. «Девочка из тьмутаракани» – шушукались одноклассники. На таких обычно налетают школьные хулиганы. Поэтому я решила, что мы подружимся и будем вместе давать отпор, если потребуется. Я была слишком замкнутой и нелюдимой, чтобы вливаться в компании и заводить друзей, и ожидала, что новенькая тоже робкая и одиночка по жизни. Вот только первое впечатление оказалось ошибочным, за внешней хрупкостью Тани оказалась кожа как у броненосца. После уроков к директору вызывали не родителей мальчишек, попытавшихся достать девочку, а маму и папу Богачевой. То она заехала кому-то в челюсть, то нокаутировала другого ногой в пах. Бунтарка и хулиганка – вот правильное определение для нее. И одиночкой она была вовсе не из-за робости. Когда я решила, что с такой мне точно дружба не светит, эта безбашенная девочка вдруг предложила стать ее названной сестрой. И так повелось, что до сих пор мы с Таней, столь разные по характеру, вместе не разлей вода.
– Тань, ты решила, куда будешь подавать документы?
Подруга скривилась. Чего больше всего ненавидела Богачева помимо учебы, так это мои нравоучения.
– Ты просто зануда. Одна учеба на уме! Еще год, что-то да решу. И вообще лучше это время провести, наслаждаясь свободой. Представляешь, есть такое слово! Пишется как С-В-О-Б-О-Д-А.
– Дурочка!
Я вновь ее пихнула, но в этот раз Таня движение моего локтя предусмотрела, ловко увернулась и прижалась сильнее.
– Сонь, скоро начнется взрослая жизнь, ответственность и бла бла бла. Я и тебе советую немного пожить.
Определённо, я не знаю, как наша дружба продержалась. Наверное, это необъяснимый феномен. Мы взаимодополняем друг друга, нам комфортно рядом, но смотрим порой на вещи по-разному.
– О, Богач с Белкой идут! Девчонки, доброе утро!
На тропинку, ведущую к шлагбауму для машин, через который мы обычно заходили на территорию лицея, срезая путь, свернула компания Дениса Малюгина, местного идола из параллельного «Б» класса. По нему пускали слюни все девочки школы от мала до велика. Подозреваю, что новая молодая учительница физики тоже втайне бросала на красавчика взгляды. Он и его пять верноподданных, то есть друзей, были элитой нашего учебного заведения. И вели себя в соответствии с этим подобающе. Вечеринки у кого-то из них на квартире или даче, подкаты к девушкам, панибратское общение с преподавателями, курение в туалете напротив таблички «не курить». Для них правила были не писаны. А их принадлежность к статусу однозначно выше, чем среднему, и то, что родители спонсировали некоторые мероприятия школы, оставляли все их проступки безнаказанными.
А еще Денис раньше был моим другом. Самым лучшим другом, между прочим, что отождествлялось с первой любовью. Именно про этого белобрысого мальчика в личном дневничке я писала секретики и именно его имя обводила в сердечко ручкой с блестками. Его семья была показательной – интеллигентная, выбившаяся в средний класс своими силами без тыла в виде многочисленного поколения родственников со связями и наследством. Дружба наша началась первого сентября в первом классе, когда мы сели за одну парту. Я – тихоня, а Денис – сорвиголова, мы уравновешивали друг друга. Он помогал мне выйти из зоны комфорта и зазывал в какие-то игры с другими ребятами, а я приструнивала его на уроках, не позволяя отвлекаться. Родителей, что моих, что Малюгина, такая дружба умиляла. Небось, они даже пророчили нам совместное будущее, когда на свадьбе вскользь бросается тост о любви с пеленок. Не стану лукавить, но раньше сердце действительно предательски вздрагивало, когда Денис бросал на меня взгляд своих голубых глаз. Вообще, блондины с глазами цвета океана, это такая засада! Вот только попадают в нее, увы, слишком многие. И отчасти поэтому наши пути с ним давно разошлись.
Лето перед седьмым классом стало переломным. Денис из «А» перешел в «Б», забросил учебу, и, почувствовав вкус популярности, из милого мальчика, помогавшего нести рюкзак, превратился в зазнавшегося подростка, острого на язык и играющего с чужими чувствами. Вокруг Малюгина стали крутиться красивые девчонки и ребята, постоянно заглядывающие ему в рот, подражающие и подстрекающие на сумасбродные поступки. Общение с девочкой-невидимкой, которая в компании не могла связать и пары слов, терялась под чужими взглядами и вспыхивала от подколов в свой адрес, превратилось в муку как для него, так и для меня. Тогда-то я и сказала ему, что отныне буду сама носить свои вещи. И, кажется, этот разговор стал метафоричным. Мы отдалились подобно разводным мостам, каждый на своем берегу. Вплоть до этого года. С сентября вот уже целый месяц он проявляет особое внимание ко мне. То комплименты, то какие-то сообщения в социальных сетях с пожеланиями сладкой ночи или доброго утра.
И вот сейчас опять он подкараулил нас с Таней.
– Привет! – спокойно поздоровалась я, бросая в сторону Малюгина удивленные взгляды.
Он догнал нас очень быстро и подстроил шаги, чтобы идти вровень. Как-будто бы случайно его рука задевала мою, и как реагировать на вторжение в личное пространство, я не понимала. В памяти до сих пор колыхались отголоски первых чувств, когда сердечко бьется чаще, а ладошки потеют. Все-таки парни, подобные ему, вызывают противоречивые эмоции в девушках.
– Привет, Денчик. И пока. – сказала подруга, замечая наши соприкосновения и ускоряясь. Она тянула меня за локоть как мул тяжелый обоз. Мои же ноги перестали слушаться.
– Как дела?
Парень не отставал. Пять его дружков остались сзади, периодически прикалываясь друг над другом и разражаясь смехом.
– Все хорошо, спасибо.
Задавать ему ответный вопрос я не стала, понадеявшись, что так быстрее ненужная беседа сойдет на нет.
– Тебе очень идет новая прическа, я так и не успел это сказать.
– Конечно, всего то месяц прошел! Да и как тут успеть, когда на тебе висит новая курица. – пробормотала Таня тихонько, но я была уверена, что Денис расслышал, только не придал ее словам значение.
– Денис, мы правда опаздываем на литературу. – решила я отвязаться от внимания, пока Богачева не ляпнула еще чего-нибудь, но уже погромче.
Он намек понял и остановился, ухмыльнувшись. Руки опустил в карманы брюк, голову слегка наклонил, так что светлые волосы тут же подхватил ветер. Хоть сейчас на обложку журнала. Отодвинул бы на задний план Шаламе и Элорди. Мы с Таней двинулись прочь, она что-то бормоча в духе раздражительной старушки, а я в задумчивости, как же нас с ним так развели дороги, и почему Денис стал таким. Парень крикнул напоследок:
– Белка, на обеде в столовой встретимся? Садись за мой столик!
Я обернулась. Взглядом проводила того, кто был раньше мне близок и дорог. Хотелось как в детстве высунуть язык и ответить: «Обойдешься!». Но я лишь неоднозначно пожала плечами.