Белая невеста. Легенда Старой Конды

Евгений Школдин

Белая невеста. Легенда Старой Конды

Глава 1. Белая невеста из Конды

В сибирской деревне Конды издавна ходит легенда о Белой невесте. Слово «конды» в этих местах означает «густой, плотный». Так называли туман, который каждое утро чудесным образом стелился над старым поселением. Он приходил без ветра и без дождя, словно поднимался из самой земли – белый, молочный, тяжёлый. Укрывал избы, тропинки, колодцы и людей так, что деревня будто исчезала из мира. Старики говорили: – Это не туман. Это память. В тридцатые годы двадцатого века жители Конды перенесли деревню ближе к дороге – туда, где чаще проходили обозы и ездили купцы, где было удобнее жить и торговать. Так появились Старая Конды и Новая Конды. Между ними было всего семь километров по дороге, а по старой лесной тропе – и вовсе четыре. Старая деревня постепенно опустела. Сначала там перестали жить семьи, потом перестали топиться печи, затем исчезли голоса. Остались только стены, бурьян да старое кладбище, которое держало землю, будто якорь. Но легенда не исчезла.

Глава 2. Купец Мешков и его дочь

В начале двадцатого века, ещё до революции и гражданской войны, в Старой Конды жил богатый купец – Прохор Тимофеевич Мешков. Дом у него был кирпичный, двухэтажный, самый крепкий и красивый во всей округе. На первом этаже находилась лавка: чай, ткани, керосин, железо, мыло – всё, что могло понадобиться деревне. На втором – жилые комнаты, где Мешков жил с женой Марфой и дочерью Анфисой. Анфиса была единственным ребёнком – поздним, выстраданным. Купец берег её так, будто она была его последней монетой, последним богатством, которое нельзя потерять. Анфисе было семнадцать – возраст, когда сердце не спрашивает разрешения. Она была красива, но не холодной красотой: глаза тёплые, волосы чёрные, как смоль, и улыбка такая, что люди рядом становились добрее. И случилось то, чего купец боялся больше всего: Анфиса полюбила простого парня из Новой Конды – Степана. Степан был не богат, не знатен и не «купеческого круга». Работал, как все деревенские парни: руки сильные, взгляд честный. Он не умел говорить красиво, но умел смотреть так, что Анфиса верила каждому его молчанию. Когда отец узнал, он взбесился. – Да ты понимаешь, кто он?! – кричал Мешков. – Нищий! Мужик! Ты – купеческая дочь! Анфиса не спорила. Она просто сказала: – Папа… я без него не смогу. Купец пытался запретить, запереть, уговорить. Но дочь стояла, как свеча: тонкая – и не гнущаяся. И тогда Мешков, стиснув зубы, согласился на свадьбу. Но согласился так, как соглашаются люди гордые: внешне – да, внутри – нет.