Мои 39 женщин

Е. Батин

Мои 39 женщин

Глава 1. Заходим сразу с козырей.

Кредо "смельчака" и экзистенциальный манифест

До двадцати пяти лет я читал чересчур много: от Маркеса до Набокова , от Игнатьева до Юрия Казакова. А потом как отрезало. Оперативка в башке переполнилась, и я вдруг переключился на девчонок – это занятие приносило куда больше удовольствия. Вдохновение ведь приходит во время работы. Как говаривал Иоганн Себастьян Бах: «За день надо написать фугу, выпить кружку пива и произвести потомство».

Я никогда не был красив, но всегда – симпатичен, импозантен и, чего греха таить, почти неотразим. Не могу с аптекарской точностью объяснить , как именно я их цепляю. Я просто подкатываю, сбиваю с толку и настраиваю женские антенны на свою волну.

Если бы мне пришлось выбирать себе прозвища, то самые точные – это Товаровед и Шебутной. Я неплохо разбираюсь не только в женщинах, но и в сортах шоколада, мороженого, в советском и дореволюционном антиквариате, автомобилях, портсигарах и механических часах. А с недавних пор стал понимать толк в коньяках и выращивании самой капризной садовой красавицы – голубики.

Я из тех, для кого после слова «нет» всё только начинается. Из тех, с кем хоть на край света, хоть на Луну – не соскучишься. Шалопутный, временами отчаянный, но ни разу не ушлый и не пошлый. Я презираю опасность, особенно там, где её нет. Или ещё точнее: я по жизни лежу на земле и не пристегиваюсь.

Хотя в юности моя суперсила ещё спала. До тех же двадцати пяти лет я оставался застенчив до кретинизма. Помню, красивейшие студентки с параллельного курса буквально ложились мне на руки в Чистополе во время практики. Они щеголяли в своих крохотных мини-бикини на берегу необъятной Камы и умоляли научить их плавать . Только спустя годы до тебя доходит: девчонки просто хотели прикосновений, внимания и ласки! Но тогда я ещё не был готов мять девичьи сиськи. Был жутким тормозом. К счастью, этот анабиоз продлился недолго..

Любовь – штука необъяснимая. Подлинное, безусловное счастье – это любовь к родителям и домашним животным. В детстве оно изливается из тебя само, неповторимое, неосознанное. А вот любовь к женщине… Тут куда больше иррационального, сплошная химия. Современный мир к настоящим чувствам глух и амбивалентен. Всё стало слишком пресно, без капли романтизма – прагматичное «ты мне, я – тебе».

А мне всегда хотелось совсем другого. Лет пятнадцать назад я набросал строки, которые в итоге стали моим экзистенциальным манифестом:

Я хочу скромный домик в долине,Чтобы в ней извивалась река.Чтоб как в детстве у мамы в малинеДо сих пор оставалась рука.Чтобы дети и внуки игралиРаздавался их звонкий смех.Я хочу, чтоб меня понималиИ любили – не за успех.Я прошу, чтоб унылая осеньМоей жизни нескоро пришла.Чтоб надежда, как дикая лошадьХоть случайно ко мне забрела.Чтоб судьба перестала смеяться,Подарила, не вдруг, для утехТу, кто будет со мной наслаждатьсяЗная: я – не такой как все.

Писал я, конечно, и другие рифмованные строчки. Но в основном получалось что-то матерное и приземлённое, вроде: «Кто с водкой дружен, тому секс не нужен».

Одеваться всегда старался стильно, иногда даже вызывающе. Ну что говорить, если и в свои шестьдесят с хвостиком я спокойно рассекаю в рваных джинсах, вьетнамских кедах Diesel и худи от Tommy Hilfiger. При этом у меня всегда хватало вкуса не надевать клетчатый пиджак к брюкам в полоску. Мой парадно-выходной шлейф – это культовый Aventus Creed, а на повседневку – Blue Cobalt и Casa Monstra.

И хотя возраст не приносит ничего кроме недержания и сожалений, я не склонен к унынию. Наоборот, нахожу в старении массу плюсов – например, прорву свободного времени – каждый день выходной! – вагон нереализованных желаний. При всём этом я давно заслужил самодельный орден Святого Залупая. Сколько себя помню, часто бываю злым и импульсивным, но одновременно – добрым, нежным и сентиментальным. И уж точно я никогда не выглядел как Индиана Бомж.

Заметка на полях: Насчет ордена Святого Залупая – надо

бы узнать, где его отливают. Я бы носил не снимая, прямо на

толстовке Tommy Hilfiger .

Раньше, приезжая на юга, я всегда чувствовал, как во мне просыпался чисто энтомологический интерес и включается режим охотника на фемин. Поиск шёл повсюду – на дискотеках, на пляжах. Выбирал цель, примерял полузагадочную улыбку, знакомился в паузах между танцами… А дальше – дело техники.

Мои главные козыри тогда, да и теперь: лёгкость, позитивный настрой, незаурядный подход и доверительный, искренний разговор. Важная деталь: я никогда не втираюсь в доверие искусственно. Я на самом деле каждый раз влюбляюсь и парю над обыденностью вместе со своей избранницей.

Единственное место, где я беззастенчиво пользуюсь этим навыком сегодня, – очереди к врачам. Нахожу нужный кабинет, где не сидит толпа, а дальше всё – «Остапа несло». Короткий стук в дверь, комплимент, сочный анекдот, смелое предложение... И вот уже весело стрекочет принтер, Марина Олеговна заливисто смеётся, а все нужные мне справки и направления готовы. Так что, если вам вдруг захочется высокого, красивого, умного, нежного и чертовски опытного – обращайтесь.

Четверть вина, сосцы в лифте, оторванное колесо

Однажды мне приспичило покорить одну барышню (ту самую роковую женщину, о которой я подробно расскажу ближе к концу книги) не банальным подкатом, а масштабным гусарским действом. Под самый Новый год я устроил на работе грандиозный праздник для всех. Приволок из дома настоящую русскую четверть – старинную трёхлитровую бутыль (аккурат четверть двенадцатилитрового ведра) со своим домашним вином. Купаж из ежевики и ирги – это вещь!

Для пущего веселья накупил рюмок с выпуклыми номерами на донышке и устроил лотерею судьбы. Каждому номеру полагалось задание: кому стишок рассказать, кому кого поцеловать. Номеру шестнадцать, к примеру, выпал жуткий экстрим: позвонить посреди ночи нашему лютому, строгому директору Александру Леонидовичу и томно выдохнуть в трубку: «Саша, я тебя люблю!». Этот жребий пал на бухгалтера Любовь Иванну – рослую немолодую женщину с испитым лицом. Саша, я думаю, сильно удивился.

Дальше я ничего специально не подстраивал, но моей избраннице выпал танец с ведущим. То есть со мной. Так мы и сблизились. Хотя вру. Сблизились мы чуть позже, когда тем же вечером я провожал ее в лифте и без обиняков спросил:

– Какого цвета у тебя сосцы?

Пока не открою, кому именно я это сказал, скоро узнаете сами. Скажу только: то ли вино подействовало (хвала ирге всемогущей!), то ли она уже готова была мне довериться, но в ответ прозвучала чистая правда. Они у неё телесно-розовые. Кстати, мой любимый цвет.

В тот момент я смотрел на нее так, словно передо мной стояло неземное божество. Женщине очень важно чувствовать , что на нее глядят с абсолютным обожанием. Они это считывают моментально.

Вообще, я хоть и не барагозил в режиме нон-стоп, но зажигать умел и любил всегда. Временами ураганил так, что чертям в аду становилось жарко. Как-то раз у меня прямо на ходу оторвало ступицу вместе с колесом. За пятнадцать минут до этого я чмыкнул водки, посадил в машину приятельниц и припустил навстречу загородным приключениям. Они не заставили себя ждать: буквально через пару километров на дорожном кольце я знатно приложился о бордюр. Но значения этому не придал – мы ведь спешили к весёлой компании. В итоге километров через двадцать, уже на трассе колесо отвалилось. Повезло, что заднее и прямо перед поворотом на просёлок, когда я уже сбросил скорость. Пристёгиваться, как вы помните, я так и не научился.

Затуманенный взгляд фаталиста и кодекс охотника

В другой раз в той же компании фартануло меньше. Открывая пивную бутылку, я не обратил внимания, что пробка была резьбовая – тогда, в 2004-ом они еще оставались редкостью. Она и выстрелила в упор, едва не лишив меня глаза. В итоге – контузило радужку, диафрагма застыла в одном положении, и вот уже лет двадцать с гаком левый глаз никак не реагирует на свет. Зрение сразу подкосило наполовину , мир с тех пор с левой стороны видится немного размытым. На удивление, обошлось без отрицательной динамики: как замерло всё тем июльским вечером, так и держится. Как говорится, где распиздяй – там и несчастный случай.

Вероятно, найдутся ханжи, которые сразу зашипят: мол, маньячило, озабоченный, всю жизнь только и делал, что тешил свою похоть. Но может, я просто в силу природного жизнелюбия наслаждался благосклонностью прекрасных женщин? И в награду за их красоту дарил им своё искреннее обожание. Знакомился я всегда без серьезных намерений – хотя бы потому, что был к тому времени глубоко и безнадежно женат. Но если избранница цепляла, наши отношения могли длиться от нескольких недель до нескольких лет.