Её Окно

Евгений Мельченко

Её Окно

Она распласталась на жестком паласе, подобно увядшей лиане, брошенной на произвол судьбы. Потолок — её единственный собеседник в этот час — равнодушно взирал на неё белизной штукатурки. Ослепительный луч небесной лампы, этот безжалостный вестник дня, вонзался в её полуприкрытые веки, причиняя почти физическую муку. Впрочем, утро давно уступило место тягучему послеполуденному часу, хотя для неё время остановилось в момент пробуждения.

Попыталась пошевелиться, но тело предало её. Это было не просто онемение — это была ледяная немота забвения. Каждая жилка, каждый нерв словно залили свинцом. Ночь, проведенная в грехе уныния на твердом полу, отняла у неё власть над собственной плотью. Но эта физическая мука казалась ничтожной песчинкой в океане её апатии.

Ноги... О, как они страдали! Колени ныли тупой, изматывающей болью, бедра налились свинцовой тяжестью, отказываясь служить своей госпоже. Собрав остатки воли, она совершила титаническое усилие и перекатилась в объятия мягкого кресла. Мир вокруг немедленно закружился в вальсе, грозясь поглотить её в бездну обморока.

— Нет, — прошептала она пересохшими губами. — Довольно.

Сон, этот коварный любовник, наконец-то отпустил её. Голод терзал желудок, но жажда — о, эта жажда была подобна агонии! Она рванулась к спасительной влаге, но предательские ноги подкосились, и она вновь рухнула на пол, словно подстреленная птица. Вторая попытка была медленнее, осторожнее.

Ванная встретила её кафельным холодом. Припав к крану, она пила ледяную воду, и острые иглы холода пронзали её горло. Умывая лицо, она закрыла глаза, и под веками вспыхнул фейерверк разноцветных пятен. Сознание, блуждавшее во тьме, нехотя возвращалось в свою темницу.

Спустя двадцать минут её крошечная кухонька наполнилась ароматом спасения. На плите томился куриный бульон — божественный нектар, способный воскресить мертвого после такой ночи. Пара горьких таблеток усмирила пульсирующий в висках набат, и вскоре чашка обжигающего кофе стала её противоядием. Она подошла к окну.

Отдернув занавеску и впустив в комнату осень, она вздрогнула. Прохладный ветерок, этот дерзкий поклонник, как будто зная, что нижнее бельё не обременяло тело, скользнул под тонкую ткань её сорочки, заставив кожу на внутренней стороне бёдер покрыться мурашками. Она опустилась на подоконник и закрыла глаза, вдыхая воздух полной грудью.