Евгений Поселянин.

Царице моя Преблагая. Богоматерь



скачать книгу бесплатно

«Наконец, – восклицает вдохновенный Филарет, митрополит Московский, в своем слове на Благовещение, – безмолвная Мариам говорит. И слово Ее, исполненное духа, как река, течет и играет; как солнце, сверкает и озаряет; как фимиам, восходит и благоухает…»

– Как будет это со Мной, когда Я мужа не знаю?.. – Дева готова стать матерью. Она склоняется пред Божественным назначением, но не хочет и не может изведать земного брака, этого общего пути к рождению на земле… Одной любовью Божественной трепещет это сердце. Все-все помыслы, чувства, стремления отданы невидимому, неприступному Богу. Он Один только и мог бы быть Ее желанным, Ее нетленным Женихом. И в тот миг, как Ей говорили о Сыне, Ее чистейшая душа, испуганная одной возможностью мысли о браке земном, с силой устремилась туда, в высоту, к единственно желанному и жданному Богу. И тогда совершилось таинственное, чудное, непорочное зачатие…

– Дух Святой найдет на Тебя, и сила Вышнего осенит Тебя; поэтому и Рождаемое свято, и наречется Сыном Божьим, – говорил Деве Ангел. И лучи вышней благодати лились на смиренную Избранницу небес, и Дух Господень нисходил на Нее, и сила Вышнего осеняла Ее. И стояла Она, поникнув долу главой, – освященная, осиянная, благодатная земля, зарождавшая в ту минуту небесного Сына…

Се раба Господня: да будет Мне по слову твоему! (Лк. 1, 28–38) […]

Впечатление, произведенное на Пречистую Деву Благовещением, было так велико, что Мария испытывала духовную потребность поделиться переполнявшими Ее чувствами с близкими людьми.

Ближайшим по духу к Ней человеком была родственница Ее Елисавета. Архангел Гавриил в явлении своем сказал Деве Марии, что Елисавета зачала сына, и до Девы должен был дойти слух о том, как онемел в храме ее супруг Захария. Все это побуждало Деву Марию стремиться к свиданию с Елисаветой. И Она отправилась в город Иуту, где жили священники (в ста двадцати верстах от Назарета) и среди них Захария. По преданию, пристав к кучке богомольцев, отправлявшихся в Иерусалим, Пречистая Дева по дороге в Иуту заходила в Иерусалим. Тут Она передала первосвященнику Свое рукоделье для храмовой завесы[…]


Встреча Марии и Елизаветы.

Фреска. Фрагмент росписи собора Рождества Богородицы в Ферапонтовом монастыре. Дионисий. 1502 г.


Вот Мария тихо приближается к потонувшему в зелени заботливо возделываемых садов городку и уже завидела за причудливо раскинувшим свои ветви платаном дом своих родных.

Радостно забилось Ее сердце, предвкушая ту минуту, когда Она впервые с часа Благовещения поделится с преданным Ей человеком Своей великой тайной… Вот уже Она подымается к дому, вступила в ограду, как Елисавета завидела Ее, бросила свое домашнее дело, спешит Ей навстречу, сошла с крыльца, протянула к Ней приветственные (первый привет человека Христу) руки. При первых словах Марии благодать озарила и возрадовала Елисавету: жизнь младенца, которого она в себе носила, почувствовала жизнь зачатого в Деве Христа – совершилась таинственная встреча двух душ.

Устами матери взыгравшийся во чреве Елисаветы Иоанн торжественно в лице Пречистой Девы исповедовал и славил Того, Кого он должен был проповедовать, за Кого он должен был умереть.

Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее, и Елисавета исполнилась Святого Духа, и воскликнула громким голосом (Лк. 1, 41–42).

Слова, которые воскликнула тогда по наитию Святого Духа Елисавета, были теми словами, которые вместе со словами Архангела Гавриила посылает постоянно христианство обратно в то Небо, откуда они ниспали: Благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! (Лк. 1, 42).

Далее Елисавета, первая из людей, называет Пречистую Деву Богоматерью: И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? (Лк. 1, 43). Таким образом, тут, среди этого тихого палестинского дня, среди красоты кончающейся в это время в тех жарких краях весенней поры, впервые Дева Мария была исповедана благоговейным сердцем человеческим за Матерь Бога. В ответ на это величание Елисаветы Дева Мария ответила словами, которые точно так же вошли в обиход богослужения и представляют и смиренную хвалу избравшему Ее Богу, и смиренное сознание великого Своего назначения.

Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем, яко призре на смирение рабы Своея, се бо отныне ублажат Мя ecu роди. (Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем, что призрел Он на смирение рабы Своей, ибо отныне будут ублажать Меня все роды (Лк. 1, 46–48)).

О чем говорили в эти три месяца пребывания у Елисаветы Пречистой Девы эти две жены, носившие в себе две жизни, которые должны были изменить быт и судьбу вселенной? Какие тайны, какие предчувствия поверяли они друг другу? Какими глазами смотрела Елисавета на Богоматерь, на Которой, конечно, чудным образом сияла святыня Божественного созревавшего в Ней существа?

Так Ветхий Завет доживал уже последние дни, и сокровенно неслышно приближалась иная пора, которая должна была начаться с Рождества Христова.

Мария снова в Назарете. Следы плодоношения Ее становятся заметны, и начинается великая скорбь Ее от подозрений Иосифа. Можно представить себе положение человека, который видел в Деве Марии высшее, святейшее воплощение всего самого высокого, самого отрадного, чистого, надземного.


Икона Божией Матери «Взыграние Младенца». Конец XV3Iв.


Он радовался, что его старческая рука благоговейно и трепетно охраняет этот цвет непорочности, чудную безгрешную Деву, – и вдруг Она готовится стать матерью! Неужели могли лгать эти глаза, через которые смотрит в душу само Небо? Неужели позор лег на это чело, озаренное сиянием какого-то невещественного света? Неужели слова жгучей ласки, слова грешной чувственной любви произносили эти невинные уста, так скупо говорившие земные слова, раскрывавшиеся лишь для того, чтоб в тайне и в тишине, ведомо и слышно Одному Богу изливать Ему потоки хвалы и благоговения?

Чем тяжелее разочарование, чем беззаветнее верилось в то, что оказалось низким и поруганным, – тем больше страдает душа, тем с большей горечью смотрит на сокрушенный идеал, которому так горячо поклонялась и который так похож на других, так обыденно и пошло упал…

С таким-то сложным чувством ужаса, содрогания, боли и горечи должен был мыслить Иосиф о мнимом грехе Девы.

По своей чуткости Пресвятая Дева, конечно, должна была угадать, что происходит в душе Ее обручника. И что было Ей делать?.. Говорить ли ему о том, что было тайной между Нею и Богом?.. Но тайна эта была так велика и сверхъестественна, что ей трудно, невозможно было поверить… Сама Мария была высшим изо всех земных существ всех времен, но и Она как смутилась духом, прежде чем поверила слову Архангела… Да и как Ей Самой говорить о том, на какую высоту Она вознесена?

И Пречистая Дева предпочла делать то, что делала потом на всем пространстве Своей невыразимо-печальной, невыразимо-испытанной скорбями жизни: молча страдать.

Молча страдать – вот что было на земле Ее постоянным уделом. Это было нескончаемое углубление сердца в непреходящую муку, вечное исхождение невидимой мученической кровью.

Она молчала, когда в холодную декабрьскую ночь Ей нельзя было приютить новорожденного Сына в теплом доме и когда волы согревали дыханием своих ноздрей Царя вселенной.

Она молчала, когда искали души Ее Младенца (Мф. 2, 20) и в жгучем страхе за Него Она со старцем Иосифом бежала в Египет, попадала в руки разбойников…

Она молчала, когда Ее Сын рос в бедной доле и, быть может, усердного труда старого плотника и Ее неустанно работающих рук не было достаточно для того, чтоб заработать Иисусу дневное пропитание. Она молчала, когда Он, оставя Ее, ушел на Свое великое дело – на проповедь к народу.

Молчала, когда однажды пришла навестить Его в доме, теснимом народом, и на Ее просьбу выйти к Ней, Иисус выслал Ей ответ: «Кто творит волю Отца Моего, тот Мне брат, и сестра, и матерь (Мф. 12, 50)».


Икона Божией Матери «Гора Нерукосечная».

XVII в.


Так молчала Она и теперь.

Шел день за днем в таком ужасном недоразумении, когда люди мучатся из-за вставшего между ними призрака, и этот призрак можно рассеять несколькими словами, но это слово не говорится. Иосиф мучился подозрением и, вероятно, упрекал себя, как смел заподозрить Пречистую Деву: упрекал, несмотря на всю видимость несомненного события. Дева мучилась, видя его подозрения, скорбь о Ней старца и жалость его к Ней, мучилась невозможностью ему помочь.

Наконец, явление Ангела Иосифу во сне положило конец этой тяжелой драме.

И тогда все успокоилось.

Можно представить себе великое, захватывающее счастье чистосердечного, глубоко привязчивого Иосифа, когда он узнал, что обрученная ему Дева, Которую он так чтил и Которую безо всякой с Ее стороны вины заподозрил во грехе, не только осталась непорочной, но и будет Матерью Господа! Служить Ей еще вернее, чем он служил Ей доселе, служить в будущем Ее Божественному Сыну – стало целью остающейся ему жизни. Он поддерживал Деву и Божественного Младенца трудами своих рук и вместе с Пречистой Матерью был свидетелем детских лет Христа. Он был первым из людей, принесших в дар воплотившемуся Богу не единичные, как это сделали волхвы, дары, не излияния мгновенного восторга, как вифлеемские пастухи, а все помыслы, все плоды своих трудов и усилий.

Он работал на Христа, охранял Его младенчество, оберегал отрочество, следил за Его юностью.

Благо Христа, как и благо Его Матери, Пречистой Девы, было единственной заботой его трудовой благочестивой жизни.

К сожалению, православные недостаточно помнят этого замечательного человека, с истинно христианской скромностью совершившего свое дело и незаметно ушедшего от жизни. А между тем может ли не быть особенно близок к Престолу Божьему, может ли не иметь к нему особенного дерзновения тот, кто считался земным отцом Христа, был верным хранителем Пресвятой Девы и так свято исполнил относительно Иисуса – Младенца, Отрока, Юноши – возложенный на него Провидением долг?

Глава III
Рождество христово. сретение. бегство в египет

Настало время родиться Христу…

К самому тому времени вышло повеление от кесаря Августа сделать перепись по всей земле (Лк. 2, 1)…

Кто из верующих не читал с умилением в счастливом волнении это величественное и простое, захватывающее в своей поэзии сказание!..

Пошли все записываться, каждый в свой город. Пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова, записаться с Мариею, обрученною ему женою, которая была беременна. Когда же они были там, наступило время родить Ей. И родила Сына Своего Первенца, и спеленала Его и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице (Лк. 2, 3–7).

Мария пошла записаться в Вифлеем, потому что, как утверждает древнее предание, Она оставалась единственной из Своего рода и, не имея ни братьев, ни сестер, подлежала переписи наравне с мужчинами.

Из Назарета в Вифлеем обыкновенного пути более трех суток, но, конечно, чета старца и Девы, носившей в Себе заветное бремя, двигалась медленней. Путница должна была сильно утомляться[…] Город был переполнен. Малейшие жилые углы были использованы. Бедным путникам было невозможно разыскать теплое пристанище в городе. Близ ворот Вифлеемских, за городом, у так называемого источника Давидова, находилась в каменистой горе пещера. Она принадлежала к полю вифлеемской жительницы Саломии, бывшей в родстве с Девой Марией и с Иосифом. В бурю сюда загоняли скот и укрывались от зноя и непогоды пастухи. В стене было высечено углубление, в которое засыпали корм скоту. В этом убогом пристанище, вдали от людей и совершилось великое таинство пришествия в мир Христа Спасителя.

Кто проникнет, кто изобразит это приближение юной Девы с хранившим Ее старцем к Вифлеему под вечер утомившегося шумного дня! Поиски приюта. Вход в пещеру и безболезненное рождение Божественного Младенца…


Рождество Христово. Икона. XVI в.


Холмик из соломы. На нем невместимый Бог. И пеленают Его любовно и заботливо руки Матери Девы… Какие таинства совершились в этой молчаливой душе, полной и нужной заботы о Младенце, как о Сыне, и восторженного поклонения Ему, как Богу… Холодно… Убого…


Рождество Христово. В. Шебуев


Но над этой пещерой впервые зазвучала на земле райская песнь. Песнь отрады, примирения. Пришли пастухи, созванные Ангелами, приехали волхвы с дарами. А Дева все слагала в сердце Своем, все не сводила глаз с Младенца и грела Его Своим дыханием, и грели Его, как Господина, стоявшие тут же в пещере волы и ослик.

Единственные дни, когда материнская любовь Марии не страдала еще от роковых пророчеств. То были дни неомраченной еще радости, и Она созерцала без конца сошедшего на землю Бога, Который был и Ее Сыном, переживая то, что никогда не пережила и не переживет ни одна женщина […]

По преданию, Богоматерь пробыла в Вифлеемской пещере сорок дней, причем в восьмой день во исполнение закона Моисеева было совершено Обрезание.

По истечении сорока дней после рождения Младенца Святое Семейство отправилось в Иерусалим совершить обычные обряды. Всякая мать, родившая ребенка, приходила в храм для очищения и приносила в жертву агнца и горлицу, а бедная – двух голубей. Эту скудную жертву принесла в храм и Дева Мария.

Здесь совершилось событие, набросившее тень великой скорби на всю последующую жизнь Богоматери.

Деву с Младенцем встретил праведный и благочестивый старец Симеон. Полный живой веры, он сосредоточенно ждал обещанного Избавителя, и пребывавший в нем Дух Святой открыл ему, что он не умрет, прежде чем не увидит Христа Господня. Обещанием этим он и жил…

Когда Пресвятая Мария принесла Младенца в храм, Святой Дух внушил праведному Симеону идти навстречу и открыл ему, Кто этот Младенец. Подойдя к Пречистой Деве, Симеон взял на руки Младенца и произнес свои бессмертные слова хвалы и благодарности Богу за то, что сподобился видеть Спасителя людей.

Велик был этот миг. В лице Симеона, одного из лучших людей прежнего отходящего времени, Завет Ветхий приветствовал и поклонялся Завету Новому, который должен был воплотить в себе Младенец Христос.

Тут же Симеон произнес пророчество. Обратясь к Деве Марии, он сказал Ей: Тебе оружие пройдет душу (Лк. 2, 35). То было ясное, непреложное слово о тех несчастиях, из которых сплелся весь земной путь Богоматери и которые начались уже через несколько дней по произнесении этого пророчества.

Казалось бы, чего ждать, как не обещания радостей Той, Которую небо избрало своим орудием, Которая оказалась достойнейшей и высшей не только изо всех когда-либо живших людей, но возвысилась и над Ангелами, верными служителями Бога!.. Но нет! О радостях ни слова, только предсказание муки: Тебе оружие пройдет душу.


Симеон Богоприимец. В. Шебуев


Вся радость рождения, радость чувствовать Себя Матерью воплотившегося Бога была помрачена этой угрозой. Конечно, ни пророк, ни Та, к Которой относилось пророчество, не знали в ту пору всех ужасов, всей страшной бездны страдания, какие были уготованы сердцу Матери Девы. Но слово было достаточно сильно, чтоб взволновать, испугать, оставить неизгладимо тяжелое впечатление.

Бывают дни в жизни человека, когда разом происходит внутренний перелом, когда человек, бывший за несколько часов до того ребенком по наивной доверчивости, по безбрежной радости, – вдруг становится взрослым, замкнувшимся в себя, недоверчивым, отовсюду ожидающим бед человеком. Радость жизни навсегда отлетела. Какой-нибудь печальный опыт заставляет отовсюду ожидать испытаний. Холодно, одиноко, робко. И вдали не видно ничего утешающего, отрадного, одно лишь то ровное и привычное, то до невыносимости ожесточающееся страдание.


Икона Божией Матери «Семистрельная» («Умягчение злых сердец»)


Такой перелом должны были произвести в жизни Богоматери слова старца Симеона. Эти слова должны были неотступно сопровождать Ее по всем путям Ее жизни, неясным призраком смущать радостные минуты Ее и грозно звучать в Ее ушах всякий раз, как являлось горе, столь часто Ее посещавшее. Безмятежная радость навсегда отлетела от Девы Марии…

И Она, всегда покорная воле Божией, теперь безмолвно склонилась перед жгучим страданием, надвигавшимся на Нее в слове Симеона, и готова была принять это страдание в Свою душу и безропотно его нести.

Среди чудотворных икон Богоматери есть одна, называющаяся «Семистрельной». На ней Пресвятая Дева изображена с главой, поникшей под гнетом тяжкой скорби. В грудь Ее воткнуто семь мечей: четыре с одной стороны и три с другой. Не есть ли это верный символ обычного душевного состояния Пресвятой Девы? И не началось ли это состояние уже тогда, в храме Иерусалимском, в день Сретения?

От волхвов, проезжавших чрез Иерусалим, царь Ирод узнал, что в Вифлееме родился таинственный Младенец, Которому надлежит стать царем Израильским. В безумном опасении, что этот Младенец лишит его престола, Ирод измыслил ужасное средство избавиться от мнимого соперника: он послал в окрестности Вифлеема избить всех младенцев включительно до двухлетнего возраста. И 14 000 неповинных детей мужеского пола пали жертвой за Христа. То были первые мученики христианства. По незначительности населения Вифлеема с его окрестностями и громадному числу избитых младенцев можно предполагать, что неистовство Ирода распространилось на более широкое пространство, чем Вифлеем с его окрестностями. Что переживала Пречистая Дева, когда до слуха Ее, хотя Она и находилась в то время уже далеко, дошла весть о безумной мере Ирода. С какой нежностью, с застывшими в глазах слезами Она должна была прижимать к Себе Младенца Иисуса, только чудом спасенного от страшной гибели!


Святое Семейство. П. Шамшин


Ангел во сне вовремя предупредил Иосифа об опасности и велел ему бежать с Девой и Младенцем в Египет.

И вот, они бегут. Оружие уже вонзилось…

Они путешествовали при тех же условиях убожества, как при незабвенной поездке Своей из Назарета в Вифлеем. Иосиф вел за повод ослика, на котором сидела Дева с Младенцем и помещались скудные пожитки путников. Их угнетала невозможность быстрого движения при всем желании скорее уйти из пределов Палестины.

Есть замечательное предание об одной встрече, которая тогда произошла и которая повторилась потом при совершенно исключительных обстоятельствах. В одном месте они были окружены разбойниками, и те хотели отнять у них осла и убогое их имущество. Одному из разбойников удалось увидеть лик Младенца, и он до глубины души поражен был Божественным видением. Он воскликнул: «Если б Бог сошел на землю, Он не мог бы быть прекраснее этого младенца». Разбойник этот не позволил товарищам прикоснуться к светлым путникам и настоял на их освобождении. Богоматерь благодарным взором окинула разбойника и сказала ему: «Этот Младенец воздаст тебе благим воздаянием». Это был тот самый разбойник, которого Церковь называет «разбойником благоразумным». Он был распят одесную Христа, исповедовал Его Богом и первый из всего человечества вошел в Царство Небесное.


Избиение младенцев. К. Лебедев


Другое предание несколько иначе передает о той же встрече. Схваченные разбойниками, путники были приведены в их притон. Там лежала больная жена одного из разбойников, имевшая грудного младенца. Болезнь матери тяжело отзывалась на ребенке. Тщетно силился он высосать каплю молока из ее истощенной груди. Богоматерь увидела страдания ребенка, терзание несчастной матери. Она подошла к ней, взяла младенца к Себе на руки и приложила его к Своей груди. И от таинственной капли, проникшей в увядающий телесный состав, мгновенно жизнь вернулась в зачахшего ребенка. Щеки оживились румянцем, глаза заблестели, полу тру пик превратился опять в веселого цветущего мальчика. Таково было действие таинственной капли. И в этом мальчике осталось на всю жизнь воспоминание о чудной Жене, у персей Которой он, умирающий, исцелился. Жизнь не была к нему добра: он пошел проторенной его родителями дорогой преступления, но жажда духовная, стремления к лучшему никогда не оставляли эту загубленную жизнь. Можно думать, что черты благородства отличали его, что, враждуя на богатых, он никогда не занес руку на женщин, на слабых, на детей и на тружеников. Там, в глубине, жил светлый образ, и этот образ требовал от него милосердия ко всему беззащитному, немощному. Подарив ему чудную встречу у врат жизни, Бог за все то чистое и благородное, что таилось в нем под внешним покровом разгула и преступления, послал ему при конце новую встречу с Теми, Кто бросил такой чудный отсвет на весь его житейский путь. И когда он, распятый одесную Христа, сгорая от жгучей боли, пронимавшей его тело, сгорая от бесплодного и позднего раскаяния за все свои преступления, открыл глаза и увидел прекрасную Женщину, в безмолвном сосредоточии скорби смотревшую на Того, Чья вина была выражена в надписи, прибитой к крестному древу над Его головой, словами: Иисус Назорей, Царь Иудейский (Ин. 19, 19), – не узнал ли он тогда свою в детстве Исцелительницу, Которая теперь должна была стать его Избавительницей на вечность? Утраченное заветное видение возвращалось теперь, в последние минуты жизни. Через Мать он познал Сына, понял, что в Нем и Его заслугой все разрешается, и волны ликующей благодати покрывают бездны греха и заблуждений, и в блаженном порыве воскликнул то слово, которым столько веков потом по его примеру падшая душа человеческая, прозревая Бога, звала Своего Искупителя: Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! (Лк. 23, 42).

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14