Чёрный властелин: Тень на кожуре

Евгений Меркулов

Чёрный властелин: Тень на кожуре

Черный властелин: Тень на кожуре

Арсений не любил переезды. Каждый раз казалось, что вместе с коробками он тащит за собой шлейф чужих страхов, осевших пылью в углах старых домов. Этот город пах сыростью и чем-то ещё — терпким, будто кто-то недавно зажигал свечи с миррой и не проветрил. Дом, в котором он снял комнату, стоял на окраине, там, где асфальт сдавался перед гравием, а фонари горели через один, словно подмигивали чему-то невидимому.

Комната была тесной, но Арсений ценил её за одно: в ней было тихо. Или ему так казалось до третьего дня.

На третий день появился Витя. Невысокий, суетливый, с вечным выражением виноватой улыбки на лице. Он зашёл на кухню, когда Арсений как раз ставил сковороду на плиту — последнюю картошку из своего запаса.

— Я картошку у тебя взял, поел, — буднично бросил Витя, будто речь шла о щепотке соли. — Извини, что без спроса.

Арсений замер. В его профессии — если «чернокнижник» можно назвать профессией — мелкие вторжения в личные границы ощущались почти как порча: кто-то тронул не просто еду, а часть твоей силы. Магия требовала сосредоточенности, а сосредоточенность — покоя. А покой начинался с того, что никто не берёт твою картошку.

— Хорошо, — сказал Арсений ровно. И улыбнулся так, что Витя на секунду замер, будто увидел в этой улыбке что-то не то — слишком глубокое, слишком тёмное. Но потом тряхнул головой и снова заулыбался:

— Спасибо, брат! Ты нормальный.

«Ты ещё не знаешь, кто тут нормальный», — подумал Арсений.

Ночью он не спал. Вместо сна он листал свой гримуар — потрёпанную книгу с кожаной обложкой, которая местами казалась почти живой: на сгибах страниц проступали тонкие линии, похожие на вены. В разделе проклятий было много громких вещей: вечные кошмары, слепота, голоса, шепчущие из стен. Но Арсений искал что-то иное — тихое, въедливое, то, что прорастает медленно, как плесень.