Я - Ошибка?

Ева Мор

Я - Ошибка?

Глава 1

«47 минут»

Элиас проснулся от непривычного яркого света. Глаза болели. Прищуриваясь, он медленно открывал веки, давая глазам привыкнуть. Ощущение было таким, будто его привычный сумрак сменила операционная лампа. Заметив, что лежит на диване, хотя засыпал в кровати - он сел. Голова гудела, будто после бессонной ночи, хотя тело чувствовало — спал долго.

- Так. Я лёг…когда? Вечером. Точно вечером.

Сейчас…- он прислушался к себе. Тело говорило: день.

- Я что, проспал почти сутки?

Потянувшись к телефону, Элиас заметил на предплечье царапину. Свежую, красную, длиной с палец. Провёл по ней пальцем. Не болит. Но он не помнил, откуда она.

— Что за…?

Спустя некоторое время он встал. Ноги слушались плохо. Прошёл на кухню и остановился. Кружка стояла не там, где он её оставил. Он точно помнил: вчера вечером поставил её в раковину. Сейчас она стояла на столе.

Элиас почесал затылок. — Видимо опять проснулся и не помню.

Направившись в ванную, его взгляд застыл на кроссовках. Они стояли у двери. Мокрые и грязные. С травой прилипшей к подошве. Мысли в голове начали водить хоровод и окончательно смешались. На этот раз он принял решение не ложиться сегодня спать . Если он не спит — он контролирует и знает, что делает.

Он сел за стол, включил ноутбук, открыл камеру и включил запись.

— Привет. Хочу проверить, что происходит ночью. Если я что-то сделаю или куда-то пойду— я это увижу.

Он лёг на диван и включил на телевизоре первую попавшуюся развлекательную шоу-программу. Думал о кроссовках и царапине. Элиас, спустя пару часов уснул сидя на диване.

Утром он проснулся от вибрации телефона. Пропущенный: Маркус.

Элиас вскочил и подбежал к ноутбуку. Запись идёт. Удовлетворенно выдохнув, он выключил запись и открыл файл.

Вот он на диване. Вот шоу-программа. Вот он клюёт носом и засыпает.

Запись идёт. Камера пишет.

00:12. Он спит.

00:48. Он спит.

01:30. Он спит.

Он проматывает. Скучно. Ничего не происходит. Только дыхание и бормотание телевизора.

02:03. Картинка дёргается. Резкий скачок. По экрану — полосы. Звук пропадает.

Он останавливает. Отматывает назад. Смотрит ещё раз.

02:02. Всё нормально.

02:03. Рывок. Помехи.

Дальше — чёрный экран. Пустота. Он нажимает на перемотку. Тянет ползунок вправо.

02:10. Пусто.

02:20. Пусто.

02:40. Пусто.

02:50. Запись возвращается. Камера снова пишет.

Комната та же. Он на диване. Всё на месте. Но в углу, у двери, — тень. Узкая, высокая.

Она стоит. Смотрит. Дышит.

02:51. Запись обрывается окончательно.

Элиас замер. Руки тряслись. Он перемотал назад. 02:03 — обрыв. 02:50 — возврат. Он не знал, что значат эти цифры. В его мире время не измеряли так — по минутам, по секундам. Оно было внутри. Оно было чувством. Но здесь, на экране, оно было точным. И между двумя числами зияла дыра.

Он медленно, с опаской поднялся и направился к двери. Дверь была закрыта изнутри.

Элиас знал: в полицию нельзя. Оставался единственный человек – Маркус. Тот, кто смыслит в технике лучше, чем в своей жизни, и при этом не задаёт лишних вопросов.

Три гудка тянулись вечность. Но на другом конце послышалось:

- Чувак, ты вообще в курсе, который час?

- Прости, не разобрался с той штуковиной. Мне срочно нужна твоя помощь.

Маркус выдержал паузу и пробурчал:

– Точно, я снова забыл с кем разговариваю. Приходи, я на месте. Вчера уснул в мастерской. Двойной американо и имбирный пирог.

Элиас накинул куртку и спустился на улицу. По дороге зашёл в кофейню — взял завтрак для Маркуса — и направился в мастерскую.

Путь до мастерской — муравьиные каналы. Каждый человек двигался согласно ритму и собственной задаче: кто-то спешил, кто-то передвигался так, будто время замерло, — спокойно и без суеты.