Венедикт Ерофеев.

Малое собрание сочинений (сборник)



скачать книгу бесплатно

Да и не только ею, но и вкусами, наклонностями ее и т. д. и т. д… Почему бы мне не сделать ее женщиной оригинальной, принимающей, например, любую нелепость за гениальную догадку, исходящую от уст партийного руководителя или божьего праведника… Не снизойдет же ко мне в сновидении женщина с твердой и последовательной философской системой – (избави бог! хотя, заверяю вас, в ее ежеминутных почесываниях было что-то философское и уж конечно же – последовательное). Да почему бы мне, в конце концов, не представить ее существом зоологическим, способным понимать исключительно лишь язык дворовых собак, – и тогда кто мне запретит встать на задние лапы и лаять по-собачьи? Что бы вы там ни говорили, – а в сновидении я существо вполне суверенное. И потому плюю на все и продолжаю паясничать…

– Вы еще недостаточно ясно, барышня, представляете себе «половую стыдливость»… Это не просто боязнь обнажения. Если вы серьезно считаете, что это исключительно боязнь полового обнажения, то вам просто… несколько не хватает тонкости… Неужели же в общении с представителями противоположного пола вас никогда не охватывала эдакая своеобразнейшая стыдливость – стыдливость, проистекающая от опаски признания со стороны представителя противоположного пола вашей принадлежности к своему полу… Или даже не так: от опасения признания в себе признаков своего пола перед лицом представителя противоположного пола, отрицающим в себе наличие данных признаков… Или – нет… ну да ладно… Если вы действительно студентка Юридического факультета, то я, пожалуй, поспешу прекратить вдавания в подобные тонкости…

– Вы, кажется, что-то говорили о симпатиях?.. Да, да, я с вами с совершенностию солидарен!.. Обязательно! Обязательно – противоестественность! В самом естестве человека заложена жажда противоестественности – и ваши эти пресловутые «симпатии» – ярчайшее тому доказательство… Обычнейший примерчик – вы (о, извините, если я буду несколько груб) – вы никогда – никогда! – не почувствуете настоящего, убедительного влечения к мощному звероподобному самцу… потому что сами вы с гордостию осознаете выдающийся (выдающийся до крайности!) характер ваших гениталий… Точно так же – здоровенному самцу гораздо более по вкусу создания легкие, хрупкие, – если угодно: прозрачные, миниатюрные… – и он в то же время с чрезвычайным раздражением взирает на переполненные до отказа бюстгальтеры… Половому удовлетворению всегда предпочитается половое упрямство… Это – чисто человеческое; это – оригинальничанье мыслящих…

– Мыслящих! Именно – мыслящих! Потому что даже симпатизирует человек – половым органом с примесью разума! – но уж никак не левым предсердием и не правым желудочком!.. Что? Жар в крови?! (Хм… Отрадный факт! Юристка – и… «жар в крови»…) Ну да, собственно, есть и жар; никто не отрицает, что жар действительно имеет место, – но не будете же вы мне возражать, если я замечу, что ваш пресловутый жар вызывается движением бешено несущихся курьеров – от разума к половому органу и от полового органа к разуму!..

И ваше сердце (о, не обижайтесь, прошу вас!), ваше сердце – банальнейший постоялый двор, в котором вышеупомянутые курьеры имеют обыкновение (и довольно похвальное обыкновение) инсценировать пьяный дебош и богохульствовать…

– Вот вам жар в крови и усиленное сердцебиение!.. Вы меня понимаете?

Ну, еще бы не понимать! Она не только меня понимает, но даже выражает полнейшее согласие и игнорирует мое поползновение к грубоватости… Ну уж а это, пожалуй, лишнее… – издавать мои гипотезы массовым тиражом! – что за убожество, подумайте сами! Вот лечь в постель – это я сделаю с преоткровеннейшим удовольствием… и даже сопроводить вас до комнаты готов с безграничной охотой…

«Лечь в постель»… «с преоткровеннейшим удовольствием»… – но, собственно, зачем мне ложиться в постель, если я уже заснул? и зачем засыпать, если я и без того лежу в постели и сплю… Мне просто стыдно (стыдно!) засыпать во сне – и погружаться в сновидения только для того, чтобы ложиться в постель и снова засыпать!.. Тьфу, что за дьявольщина! Какой черт растолкует мне теперь эту галиматью!..

Нет, ну почему же мне должно быть стыдно чувствовать во сне погружение в сон?.. И нисколько даже не стыдно! Наоборот, до чрезвычайности интересно! – И вообще, смею вас заверить, во сне все интересно, – тем более когда чувствуешь, что все ваши действия – не ваши… да нет же, ччерт побери, – ваши! – но действия человека, отчетливо сознающего, что все происходящее – сон, и потому получающего неограниченные возможности в области изучения своих сонных действий…

Ну, вот неужели мне не интересно знать в данный момент, какое движение произведет моя передняя конечность, – тем более что я не властен над нею… Неужели же не любопытно: быть самому вершителем – и одновременно наблюдать себя со стороны! Чрезвычайно! чрезвычайно любопытно!..

– Послушайте, гражданка, вы все-таки не верьте себе… Не верьте, что вы его любите… (я говорю просто так… меня заставили говорить – и я говорю… (заставили!)… Я с любопытством внимаю каждому своему слову – и не знаю, что последует за этим словом… Я мучаюсь незнанием того, какое же следующее слово вытянут из меня… Я смеюсь над своей беспомощностью – и радуюсь тому, что эта беспомощность – только во сне…) Вы все-таки не верьте, что любите его! Вы просто убеждаете себя, что любите! Человек не может любить, он может только хотеть любить того или иного человека – и в зависимости от размера охоты – убедить себя в большей или меньшей степени в том, что он действительно любит данного человека! Вот вы – вы совершенно убеждены, что вы его любите… Но – представьте себе – вы попадаете под трамвай, обрушиваетесь с небоскреба или выигрываете 100 000 рублей по облигации государственного 3 %-ного внутр‹еннего› выигрышного займа!.. – Как бы вы меня ни уверяли, но в данный момент вам такое же дело до него и его эмоций, как моему мизинцу на левой ноге – до эволюции звука «и» в древневерхненемецком наречии… Потому что у вас нет, нет времени убеждать себя в том, что вы любите его!..

И почему я уверил себя, что все эти словоплетения вливаются в меня со стороны? Если я все-таки не сплю, – то кто же помешает мне сейчас быть самим собой, исплевать «это пресловутое внешнее воздействие, взять в собственные руки инициативу», – и ударить в затылок эту чересчур уж любящую женщину?.. Ну а если (боже!) я действительно заснул, – так это опять же до невыносимости интересно – видеть себя во сне прикидывающимся неспящим и одновременно наблюдать со стороны, как же это я буду освобождать себя от наблюдения со стороны!..

Опять парадоксы! Но, черт побери, они давно уже надоели мне, эти парадоксы!.. Я устал!.. Устал! И если бы положение мое действительно не было парадоксальным, я бы давно уже махнул рукой на все и лег спать… («лег спать»!.. Ддьявол!!)

– Извините, гражданочка, – это ваша комната?.. Ну, в таком случае я отказываюсь бить вас в затылок и удаляюсь со стремительностью существа нравственно гармонического!.. Спокойной ночи!..

В конце концов, я даже не рад, что освободился от этой дамы… Кто бы она ни была – объект сновидения или комплекс явных ощущений, – но она могла бы внести некоторую ясность в вопрос о моем теперешнем состоянии!.. А сейчас я разрываюсь от непонимания! – и одновременно от незнания того, разрываюсь ли я во сне или действительно разрываюсь от непонимания своего теперешнего положения и причин разрывания!!.

Ннет, господа, я обязан сейчас же заняться делом практическим – иначе я сойду с ума! Во имя спасения собственного разума – я должен, я обязан гладить брюки, в конце концов!..

Выгладить брюки… тщательно выгладить… – и завтра утром найти их неглаженными!! Это – невыносимо! Это – хуже сумасшедших перспектив!..

…Хе-хе… Выгладить брюки!.. Это гениально! гениально! – «выгладить брюки»!.. Нет, черт меня возьми, это действительно гениально задумано! Я сию же секунду исплюю парадоксы и примусь высасывать все возможное из электронагревательных даров цивилизации!.. И если завтра утром я обнаружу свои брюки действительно выглаженными, то какой же дьявол заставит меня сомневаться в явности всего происшедшего… ну а если они в прежнем состоянии будут покоиться на спинке моей кровати, то… ну конечно! конечно!..

…Я раздеваюсь, аккуратно складываю брюки, ложусь, традиционно погружаюсь в сон, – все прекрасно, по исстари заведенному порядку, без внешних помех, без стука, без размышлений и парадоксов…

…Но – пробуждение!.. пробуждение!! Если бы я очнулся в образе Петергофской статуи или Валаамовой ослицы, я не был бы так раздосадован! Но… представьте себе! – проснуться в штанах!!! – это мучение! это сумасшествие! бред! средневековая фантазия! И все что угодно!.. Это, в конце концов, – пробуждение во сне! Да, да, пробуждение во сне! Я не проснулся – мне приснилось, что я проснулся!! Приснилось!! В таком случае – будьте вы все прокляты, но я не завидую тем, кому каждую ночь снятся пробуждения!!

Я вскакиваю, я хватаю себя за горло – и пробуждаюсь окончательно!..

…«Окончательно»!.. А кто сумеет уверить меня в окончательности моего пробуждения! Тем более что мне каждый день снятся люди, пытающиеся доказать явность моих манипуляций!.. Тем более что…

Но… боже мой… боже мой… неужели же мне без конца хватать себя за горло и из-за легкого каприза моей постели осуждать себя на вечное самоистязание?!!

12 ч. – 6 ч. ночи


14 января

– Да что вы, Александр! Какой я, собственно, декадент?! Тем более – футурист!.. И почему это вы меня причисляете к «четверке»?.. Все эти – люди как-никак интеллигентные, эрудированные, практические… Что? Я – эрудированный?! Да ну вас! У Самосейки – гораздо более обширная эрудиция… И талантливости нет… Немножко знания извращенной психологии люмпен-пролетариев, тяготение к извращениям, и больше ничего… «Почему тяготение?» Не знаю, натура… Могу сказать больше: единственное, что я уважаю – грязь и темнота – во всем… Да нет, не среда… Среда меня не коснулась… «Что…» это даже не важно… Я? Больше всех на курсе? – Очень может быть… даже не сомневаюсь… а «почему»?.. опять же – «не важно»… даже не «не неважно» – а «так просто» и «вам не понять»… Ну что ж, буду валяться и в канавах… Обязательно буду… Что же касается извращений – так это издерганные нервы, одним словом – психология… И «футуристы» не поймут… даже – «тем более не поймут»… и Муравьев – тоже… А Михайлов и Скороденко – это уж совсем не то… Это – капризы… Повлиять? На меня? – Да нет, никто… А эта жирная – тем более… Она? Да ну, бросьте… Мой идеал – женщина-самка, женщина-садистка, падшая и бесчувственная… и уж никак не мученица… Я – «прогрессирую в слишком туманном направлении»? Ну уж в не настолько «туманном»!.. А у вас как, Сашенька?.. Все благополучно?.. угу… Спокойной ночи!


15 января

Maman не умрет. И через месяц – не умрет. Хотя бы потому, что я слишком люблю, когда умирают…

И потом – для восьми последних месяцев не слишком ли много смертей?..


16 января

«Эй! Венька! Уберись-ка ты со стулом в свою комнату, – а то эта Музыкантова всю ночь будет ходить в уборную…»

2/I. Г. С.


«Ничего не понимаю!.. Мне мерещится, что ли? Посмотри-ка, Сашка… Она проходит мимо, Венька сидит, – и ни один друга не замечает!»

7/I. Г. С.


«У нее уже, так сказать, к футуристам симпатий нет… И даже к Венедикту… Теперь все Малютин, Рубцов и Терентьев…»

8/I. B. C.


«Сойдутся ведь два психопата… Уцепились вот каждый за 5-е января и знаться теперь не хотят… Чего это особенного – 5-е января… Вы даже и не говорили друг с другом пятого… Только выдавили из себя в шесть утра: „Пойдем, что ли?“ – „Пойдем“ – и больше ничего».

9/I. Н.


«Ну почему „на хуй“! Почему на хуй! Ведь она тогда всю ночь перед 5-м январем не спала… А ты – „на хуй“!..»

9/I. Л. Ф.


«Ты бы уж поздравил ее, что ли, с днем рождения… А то совсем забыл девочку…»

15/I. Г. С.


«Ну, это даже смешно – целых десять дней не разговаривать… И оба довольны… Даже глупо».

16/I. Г. С.


16/I. 1.30 ночи

– Здравствуй, Венька… Это ты что читаешь?..

– Так… «Братьев».

– Что?

– Карамазовых.

– А-а-а… Ну как у тебя дела… с заочным и вообще…

– Да так.

– Ну как – «так»? Расскажи, что ли…

– Ну – все хорошо… Только не мешай, ради бога, читать…

– Да я и не мешаю…

– Черт тебя побери – «не мешаю»!.. Шла бы да занималась… Опять ведь провалишь…

– Ну и что ж… и пойду… А у меня вчера день рождения был…

– Угу… Ну иди, что ли, к черту…

– (уходя) Оссссел!..

– Хе-хе-хя-хя-хя…


17 января

«Главное – занести руку, а ударить –…почти бездумно… это легко…» И в шевелениях рук – гордость. Эти руки убили трех. Парадоксально то, что все три – женщины. И две – совершенно невинные. Третье убийство – единственное, за которым последовало раскаяние… И «ручная» гордость – понятна.

Точные детали университетского инцидента до сих пор остались невыясненными. Единственно кто располагает достоверными сведениями – так это Ст. Ш., внесший своими новогодними излияниями некоторую ясность в вопрос о начале Б-ской карьеры. Ясно одно – жертвой убийства оказался объект нежных помышлений самого Б., – вполне невинная 19-летняя студентка, не сумевшая, впрочем, оценить по достоинству весовую категорию Б-ской эмоциональности.

Неизвестно, пользовался ли Б. взаимностью, но имевший место инцидент убеждает в противном. Впрочем, даже и не убеждает, потому что Б-ская психология никак не входит в рамки человеческой.

Убийство было совершено в апогее самой невинной ситуации. Злополучный «объект» освятил своим присутствием квартиру Б. накануне его отъезда в Петрозаводск, никак не предполагая, что в тот же вечер вынуждена будет с неменьшим успехом «освятить» мертвецкое отделение Ленинградской больницы.

Первый удар Б. был неожиданным, вероятно, и для него самого. По крайней мере, невинное перешучивание и совместная упаковка чемоданов никак не могла быть источником Б-ской злобы. Удар был нанесен неожиданно, из-за спины, в тот момент, когда «невинная» тщательно кропила одеколоном содержимое чемодана; – она мгновенно рухнула на пол и (удивительно!) совершенно безропотно, без единого крика принимала на себя все последующее.

Неизвестно, какие инстинкты руководили Б., когда он ударял сапогом по любезным его сердцу ланитам и персям. Он бил долго, равнодушно, выбивал глаза, обесформивал грудь – и в заключение без устали наносил удары в ее «естество» с серьезностию животного и удивительно механически…

Второй «инцидент» был еще более неприглядным… но зато менее юмористичным, чем третий… Два месяца психиатрической больницы и затем 3 года тюремного заключения несколько обогатили Б-ский жизненный опыт и обострили наклонность к романтике. Что и не замедлило сказаться после второго побега из заключения…

Этот инцидент был действительно романтическим, – тем более что имел место в пригороде только что выстроенного Кировска…

Возвращаясь однажды из Апатитского «Буфета» и имея чрезвычайно неприглядный вид, Б. тем не менее мог даже в темноте явственно различить распластавшуюся в переполненной канаве пьяную женщину… Побуждаемый жаждой не то полового общения, не то общения с равными, он не замедлил свалиться туда же – и в течение по меньшей мере пяти минут усиленно предавался побуждениям инстинкта в талой воде, снегу и помоях…

Утреннее пробуждение несколько Б. разочаровало. Он с явным неудовольствием узрел перед собой женщину почти старую, с лицом изрытым оспой и залитым «обоюдной» блевотой… Неудовольствие перешло в бешенство, которое и побудило Б. без промедления выползти из канавы, наступить на горло ночной подруги, вероятно уже мертвой, и до отказа погрузить ее физиономию в скользкую весеннюю грязь…

Этот рассказ – у papan вызывал почему-то дикий смех. Мне же гораздо более смешным и нелепым казалось третье убийство. К тому же призыв на фронт ограничил Б-скую ответственность за его совершение – до 2 месяцев тюремного заключения…

Уже будучи человеком свободным и осуждающим чистоту и трезвость северной цивилизации, он (Б.) буквально – «нашел» в одном из захолустий Кандалакши законную спутницу жизни. Ничем примечательным, кроме персей и склонности к тихому помешательству, она не обладала, – и самое неудобное в этой склонности была непериодичность ее проявлений.

Но для Б. – это была «единственная любимая» им за всю жизнь женщина. И он неутомимо угождал ей и потакал всем ее странным прихотям…

Как-то ночью она осторожно соскользнула с постели – и в ночной рубашке принялась ходить по эллипсу, поминутно останавливаясь и извергая содержимое кишечника, – что не мешало ей, впрочем, беспрестанно напевать «Вдоль по улице метелица метет…».

Супруг лежал спокойно и, по обыкновению, курил папиросу. Но когда оригинальная «спутница» опустилась на колени перед портретом Косыгина и меланхолически зашептала: «…задушите меня… задушите… задушите…» – Б. несколько вышел из состояния задумчивости. Он аккуратно стряхнул пепел на бумагу, встал… И задушил.


18 января

Господа! Да я просто не знаю, в какую сторону обратить свое исправление!

Ну, посудите сами!

По одной версии я – «морально истощенный, умственно свихнувшийся и нравственный дегенерат», по другой – «квинтэссенция, апофеоз и абстракция человеческой лени!».

Для Муравьева я – талантливая скотина!

Для Романеева – абстракция девической улыбки!

А для Савельева – Раскольников!

Для Музыкантовой – «милый, милый ребенок, противный негодяй, гений и бездарный идиот».

Для Семара – «ярчайший футурист» и «нечто такое в высшей степени неуловимое».

А для Спиро Гуло – «исключительный», «неповторимый»… и «вообще черт знает что»!

Да меня исправляли!

Исправляли, господа!

С 10 февраля до 30 апреля меня неумолимо попихивало куда-то Общественное мнение, а я стыдливо оборачивался и цедил сквозь зубы: «Да ну, бросьте, что ли…» – с 30-го апреля до 5-го января еще неумолимей «попихивало» «нечто такое в высшей степени пышное и двадцатилетнее» – до 9-го сентября изящным кнутиком Недосягаемости, а с 9-го сентября – грязным кулаком Взаимных Симпатий…

Ну да я ведь неисправим!

Честное слово, господа, неисправим!

Хи-хи-хи-хи-хи!

Ну ладно! Бросим это! – Господа!

Вы можете дать мне в долг двенадцать шестьдесят?


19 января

Всегда только Т.

В Ней совершенно ясно – не уверенный в близости окончания не будет итожить. И увлечение эргизмом ввергает в страх только ночью… Значит – виновата Она.

В Ней все скрыто. А грязные внутренности – убийственно «напоказ». И для меня – только Они; но в гораздо большей степени – Обладательница Их. Исключительно за грязь… Она чище всех прочих; а грязь – истерическая. И искренней чистоты.

В Ней все множится, кроме, разве, бездушия. Зрение – в семнадцать тысяч; все остальное – в куб. Днем свешиваться с крыши – не страшно. В Темноте свешивание даже в воображении заставляет хвататься за подушку, – и сменой тем для воображения отгонять страх.

Еще бы – не быть к Ней влекомым…


20 января

Как вам угодно. – Я могу и отчитаться. Но заранее

предупреждаю: не будет ни преувеличения, ни сглаживания, ни тем более точной констатации. Ни сентиментальщины, ни объяснений, ни восторгов, ни взрывов эмоций. Простое напряжение памяти и изложение сути в диалогической форме.

Можете обвинять в безэмоцийности и, если угодно, смеяться…

……………………………………………………

– Ах, вы уже приехали!

– Ах, и вы тоже!

– Ну да, собственно, как видите!

– Ах, и вы тоже…

– Интересно все-таки, какая охота вам надо мной издеваться в первые же дни…

– Да, конечно, это незачем…

– И от вас пахнет…

– Водкой?

– Угу.

– Ну, это так… немножко… новоселье.

(до 1 сентября)


– Ну вот почему ты такой? Почему ты – не человек?

– Успокойтесь, гражданка, успокойтесь… Я так-таки человек, смею вас заверить, – а если вас раздражает мое поползновение к дегенерации, так это временно, настроение… и…

– Настроение… Почему у других нет никаких «настроений»?.. И что еще за трагедии…

– Повторяю: никаких трагедий…

– Значит – «настроение»… Ну, Венька, ну вот скажи, отчего у тебя эти самые – настроения?.. Ну вот неужели я не могу на тебя подействовать? Ну кто, кто может тебя убедить…Ну, скажи – кто… Я бы не знаю, как стала бы его упрашивать…

– Да ну вас, гражданка. Надоели. Уйдите.

(1–8 сентября)


– Фу, какие мы оба достоевские!

– Фу.

– Как это все хорошо… И не грыземся, как в первые дни…

– Угу… и не грыземся…

– А вот у нас в Великих Луках…

– Ну! Что у вас! Вот у нас на Севере…

– А мама все болеет…

– Да? Четвертый месяц уже…

– А она так смеялась, когда я ей читала твое второе письмо… У нее тогда 39 градусов было…

– Глупая, наверное…

– Венька! Брось!! А то вот сейчас встану и уйду…

– Хм… уйдешь… и через полчаса опять придешь… как вчера… и будешь торчать еще 4 часа…

– Ну вот – хочешь – уйду и не приду сегодня?

– «Сегодня»! А завтра опять притащишься…

– Ну хочешь – не притащусь!

– Хочу…

– Врешь ведь… не хочешь…

(9–23 сентября)


– Ну, ты занимайся, а я тебе винограда притащу…

– Угу…

– Только не убегай без меня… А то – я знаю…

– Угу… Тащи скорей…

– Zu Fuss gehen… erwacht… zu Fuss… entwickeln… М-м-м!! ВОТ уж спасибо! А ты бы сама-то спать шла… Я и без тебя…

– А чего приказываешь? Я вот нарочно книгу принесла, буду читать. Чтобы ты не убежал… и всю ночь сидел…

– М-м-м… энт-гегент-рэтен… черт побери… руихь, руихь… ддьявольщина… энт-гегент рэтен… чего это ты на меня так смотришь… мне даже страшно… руихь…

– А ты занимайся… и не следи, пожалуйста, за мной…

(23 сентября – 5 октября)


– Что-о-о-о-о?

– То, что слышала… Ничего больше…

– Тты… сссвволочь…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10