скачать книгу бесплатно
Для Дхорна все банемиды были на одно лицо. Возможно, причиной тому служило их надменное выражение, преисполненное агрессии и презрения. Именно поэтому лицо старого посланника банемидов казалось из ряда вон выходящим. Остальные, присутствующие на переговорах, были ничем не примечательны – один и тот же взгляд, одна и та же гордыня.
Опять же, старика в нём выдавала только скованность движений, ведь лицом банемиды не старели. Они просто будто костенели с годами.
– Меня зовут Дхорн. Я, вроде как, Верховный Страж вместо тех двоих, которых вы убили. Одного бесчестно убил Хкаррит, второго – в последнем бою настиг ваш топор, – он специально решил припомнить им гибель отца, чтобы посмотреть на их реакцию. Признают ли они подлость их вожака или встанут на защиту его действий.
Один из банемидов, тоже немолодой, но явно не столь мудрый, как его спутник, раскрыл было рот и собирался что-то сказать, но старик помешал ему, взяв слово.
– Меня зовут Кахчи, я – старейшина клана Хкаррзем. Приношу свои извинения за действия моего предводителя. Он нарушил слово, данное вашим людям, и только благодаря этому недостойному поступку захватил Ллорн. Но Хкаррита больше нет среди нас. Ветры носят слухи, что ты приложил к этому свою руку.
Дхорну нравился этот банемид. Он действительно отличался от других. С ним можно было бы поговорить о разном и узнать за эту беседу много нового. Жаль, что они встретились в таких условиях. Хотя при других обстоятельствах их пути точно никогда бы не пересеклись.
– Слухи разные бывают, досточтимый старейшина Кахчи. Не всем им нужно верить, да ты это и сам знаешь. Но верно, я был свидетелем гибели вашего предводителя. Он погиб, как и подобает подлецу – от руки юной девушки. Человеческой девушки.
Кажется, Кахчи понял, что Дхорн провоцирует их. На его лице появилась улыбка, тогда как лица остальных присутствующих исказила гримаса злобы.
– Как смеешь ты, человек?!… – разразился гневной тирадой один из старых банемидов, пришедших с Кахчи. Наверняка, он тоже был старейшиной какого-нибудь клана. Удар ладонью по лицу от мудрого спутника заставил его замолчать, обескураженным взглядом уставившись на того.
– Прокр, свой гнев направь на меня. Теперь у тебя имеется веская на то причина, – далее он развернулся к Дхорну: – Верховный Страж, я приношу извинения за своего спутника. Он хоть и стар, но ума так и не набрался. Что же касается нашего поверженного предводителя, то я соглашусь, он был подлецом с манией величия, никого не уважающим и не признающим волю предков. Но мы здесь не о прошлом поговорить встретились, ведь так, человек?
Дхорн засмеялся:
– Да, видят боги, ты мудр и умён, Кахчи. Ты мне нравишься! Перейдём к делу, раз мы здесь не ради прошлого. – Затем он обратился к остальным банемидам: – Вы можете возвращаться в Ллорн, вести беседу я буду только с Кахчи.
Не став дожидаться, пока те согласятся с его решением, Дхорн пригласил старейшину проследовать за ним в его временный шатёр, который был установлен людьми для уютных переговоров.
– Кахчи! Если решение будет таким, какое не понравится мне, я добьюсь того, чтобы ты был наречён предателем и изгнан прочь из собственного клана! – прокричал им в след Прокр, но старик попросту проигнорировал эту угрозу.
– Ты, смотрю, уверен в себе. Тебя не страшит участь изгоя? – спросил Дхорн невозмутимого спутника.
– Я слишком стар, чтобы чего бы то ни было бояться, человек. Тем более – пустых угроз.
– А они пустые? Мне этот Прокр показался важным, да и кого попало не стали бы посылать на переговоры, разве нет?
– А кто, по-твоему, собрал банемидов и сделал всё, чтобы Хкаррит из клана Хкаррзем встал во главе армии объединённых кланов?
– Я был уверен, что сам Хкаррит. Но то было до знакомства с тобой, старейшина.
Кахчи улыбнулся.
– Многие мои собратья примут то, что я принесу им от тебя. Не все, конечно, однако всё всегда решает большинство, в конечном итоге.
– Будем надеяться, что так и есть, и большинство послушает тебя, а не кого-то другого. Конечно же, если тебе понравится то, что предложу я, а мне – что предложишь ты.
Оказавшись в шатре, они сели друг напротив друга. На столе перед ними была разложена карта Земель Ллорна.
– Говорят, многие века назад банемиды жили среди людей, деля с ними города и трудясь бок о бок. Как по мне, неплохое было время.
– Но многое с тех пор изменилось, человек. – В интонации собеседника не проявилось никаких эмоций. Во всяком случае, Дхорн не заметил ни следа обиды, гнева или обвинения.
– Так чего же хочет твой народ? Верю, что не умереть с голоду в стенах человеческого города. Хотя, кто вас знает, я не общался с банемидами настолько хорошо. Безумие вам близко, это уж точно.
– Как и людям. Ненависть и зависть способны из любого сделать зверя. Дай только время им созреть. А хотим мы жить. Именно поэтому и пришли на земли людей. Ты бывал на болотах, Страж?
На память Дхорну пришло воспоминание, как его чуть не убил один из банемидов, когда он пришёл на территорию Топей.
– Да, бывал там однажды. Отличное место, чтобы пропасть без вести.
Старейшина кивнул.
– Мой народ выживает там с тех пор, как люди прогнали нас. Единый мир большой, но мы, банемиды, вынуждены существовать среди зловония, насекомых и хищников, укорачивая наши и без того скоротечные жизни.
– И вы решили всё изменить, уничтожив людей, взяв в рабство женщин и детей, терзая их в угоду своей страждущей плоти?!
На мгновение Дхорну показалось, что старый банемид зарычит на него, но ярость, отразившаяся на лице того, быстро пропала, заставив его гадать, видел ли он её на самом деле.
– Не все из нас придерживаются таких желаний. Не каждый банемид поголовно настолько низко пал. Да, планы Хкаррита были ужасны, и многие с удовольствием принялись их воплощать, но сам я никогда не поддерживал подобного и знаю ещё достаточно честных собратьев, кто не участвовал в этом безумии и кому чужда подобная мерзкая страсть.
– Приятно знать, но в это ещё предстоит поверить. Люди не простят так просто те ужасы, что совершили ваши воины. Сейчас даже каждый виллан готов сражаться до последнего только лишь ради того, чтобы утащить во мрак посмертия хотя бы одного из вас. Как по мне, весьма заслуженное желание. Какими бы ни были жестокими люди, ваших детей они не насиловали, разрывая их на куски.
В шатре повисло тяжёлое молчание.
– Возможно, так и есть. Но далеко не является безоговорочной истиной. Что ты предлагаешь, человек? Ради чего позвал меня?
Дхорну хотелось бы узнать у этого старика, что за войско приближается к ним, и сколько в нём воинов, но старейшина вряд ли расскажет о том. Да и оставался шанс, что осаждённые не имели понятия о приближении помощи. В такой ситуации не стоило вообще упоминать о второй армии.
– Мир, хочу предложить мир.
Кахчи хмыкнул.
– А на самом деле?
– Ну, если копнуть глубже, то хочу, чтобы банемиды ушли из Ллорна.
– Ты хочешь, чтобы мы ушли из Ллорна куда-то конкретно, Страж?
Дхорн задумался. Действительно, куда должны уйти захватчики, если на болота возвращаться они не станут, да и оттуда уже идёт ещё одно войско. В лучшем случае, объединясь, они останутся на северных территориях Земель Ллорна, а в худшем – решат продолжить вторжение. Необходимо было, во что бы то ни стало, не допустить слияния двух вражеских армий.
– Что если я предложу вам поселиться у береговой линии на юго-востоке Земель Стражей?
Старейшина изменился в лице от удивления.
– Это какая-то шутка?
– Нет, там отличные земли, плодородные, и есть доступ к воде, а, значит, к рыбалке.
– Ты, конечно же, знаешь, что это предложение, от которого откажется только глупец. Но что ты попросишь взамен? Поставлять вам рабов? Вставать на колени перед тобой, когда ты будешь наведываться к нам?
Мужчина посмеялся.
– Я же Страж, к тому же – Верховный. Подобное неприемлемо. Но абсолютно каждый Страж в нашей стране выполнит волю своего главы. И чтобы так и оставалось, необходимо воздать по заслугам тем из вас, кто совершил нечеловеческие преступления в отношении наших детей и женщин.
Старейшина Кахчи нахмурился. Было видно, что он согласен с Дхорном, но сомневался.
– Ты же понимаешь, человек, что если речь идёт о казни, то очень много голов банемидов слетит с плеч?
Да, он это понимал. Как и то, что зло должно быть наказуемо.
– Ты шёл на эти переговоры, старейшина, зная, что мы предъявим какие-то требования. От лица людей я предлагаю тебе и остальным честным банемидам мир с возможностью жить и растить детей под чистым небом и под защитой Стражей. А кровожадные убийцы, звери-насильники, не должны засорять собою Единый мир.
– Я согласен с тобой во мнении, но как я потребую у своего народа… – он замолчал. – Я могу вывести банемидов из Ллорна и увести с собой тех, в честности которых уверен. Повести их к мирной жизни. Но каким будет предлог для остальных?
Дхорн понятия не имел, что должен придумать старик, чтобы все банемиды покинули Ллорн, но был уверен, что тот сумеет найти способ добиться своего.
– Какие гарантии ты можешь предоставить мне, если я соглашусь? Что помешает вам, людям, перебить нас всех, когда мы покинем город?
«А ведь он прав. Внутри этих стен они неприкосновенны, но снаружи окажутся, как на ладони.»
– Только слово Стража.
Тишина вновь заполнила собой шатёр. Человек и банемид молчали, каждый думал о своём. Дхорн размышлял о том, что если его замысел удастся, то это станет настоящей победой. Заняв столицу, его войска воспрянут духом и без проблем отразят наступление подступающей армии. Конечно же, придётся приложить определённые усилия, чтобы сдержать ярость и жажду мести людей, дав желающим мира банемидам поселиться на Землях Стражей. От одной только мысли об этом мужчина ощутил, как где-то под рёбрами пробежал холодок.
– Хорошо, я найду способ, как убедить свой народ оставить город. Но нужно тщательно спланировать наши совместные действия.
– Согласен. Какие идеи у тебя имеются, старейшина Кахчи из клана Хкаррзем?
И двое принялись продумывать каждый шаг на пути становления справедливого мира между людьми и банемидами под небом Единого мира.
Его уже ждали. Гневные и недоумевающие взгляды направленных на него глаз собратьев могли смутить кого угодно, но только не его. Он шёл гордой походкой, не обращая внимания на окружающих, всем своим видом показывая спокойствие и уверенность. Он уже всё продумал и был готов отстаивать своё решение.
– Мы покидаем этот город! – воскликнул он громко, чего не делал уже давно.
Звенящая тишина послужила ему ответом. Затем некоторые предводители и старейшины вышли вперёд. Как и Прокр из клана Прамков.
– Не тебе одному это решать, Кахчи! Никто не ставил тебя во главе всех кланов.
– А я и не претендую. Я лишь говорю итог наших с людьми переговоров.
Гул голосов поднялся над толпой. Все стали переговариваться, переглядываясь, пока Прамк не призвал всех к молчанию громким приказом помолчать.
– Твоих с ними переговоров, старейшина Кахчи. Мы не слышали ровным счётом ничего, да будут предки мне свидетелями! За сколько девок ты продал свой народ, старик?
В толпе послышался гневный шёпот. Хитрый и злопамятный Прокр сделает всё, чтобы уничтожить его, Кахчи знал это. И был готов.
– Я далёк от этого, и все прекрасно осведомлены об этом, чего не сказать о тебе, Прокр из клана Прамков. Но нам нет нужды ссориться. Люди не требуют от нас возвращения на болота.
– Пусть люди сами туда отправляются! – закричал Прамк, явно не поняв слов Кахчи, потому, подождав, пока поддерживающий рёв собратьев утихнет, тот повторил:
– Нам не нужно возвращаться на болота. Нам дают земли у большой воды.
На этот раз толпа оживилась, радостно кивая и посмеиваясь.
– И ты поверил? Наверняка это лишь уловка, чтобы выманить нас и перебить, ведь внутри этих стен им никогда этого не сделать.
– Верховный Страж дал слово чести. Нарушить его для Стража означает подписать себе смертный приговор.
– То лишь слово человека, данное банемиду. Оно не стоит ничего, старейшина. Или ты забыл, что люди – наши враги, и они ненавидят нас так же, как мы ненавидим их?!
Лица в толпе вновь стали хмурыми. Аргументы Прокра им явно пришлись по душе. Вряд ли кто-то из них захочет покинуть город только лишь для того, чтобы быть убитым в поле.
– Они смогут убить нас здесь. Эти стены возводились людьми, и они знают, где их можно обрушить. Всё это время их копатели прокладывали тоннели под город, и через несколько дней люди пойдут на штурм, обрушив стены. Но их Верховный Страж устал от смертей и разрушений. Он понимает, что сражение с нами не является решением векового конфликта между нашими народами. И, истребив банемидов здесь, он не обеспечит мир и безопасность, а только сильнее обозлит нас. Стражи не желают жить в постоянном ожидании вторжения.
– Вместо этого они желают заточить нас внутри своих земель, имея возможность уничтожить врага в любое мгновение! Это по-твоему лучше, Кахчи!
– Ты, как и я, Прокр, старейшина, но я не вижу в тебе мудрости. – Он повернулся к окружающим. – Банемиды! Нам предлагают мир. Я вижу, что здесь много семей с юными и сильными потомками, с совсем крохами и уже взрослыми детьми. Вы желаете им смерти или жизни в прекрасном месте? В месте, где можно не бояться, что их утянет трясина или болотный змей, что какая-нибудь муха отложит своих личинок им в глаза? Там мы сможем возделывать землю и высаживать растения, которые будут кормить нас, разводить скот, которым нас снабдят люди, строить лодки и ловить рыбу в открытом море, чего наш народ не делал со времён изгнания. Да, есть опасность быть обманутыми. Но есть шанс всё изменить. Это то, почему мы вышли за Хкарритом из болот и почему некоторые оставили его, когда он повёл войска на Земли Королей. Это та самая лучшая жизнь, которую всякий из нас искал для себя и своей семьи.
Большинство одобрительно загудело сотнями голосов. Те же, кто шёл воевать с людьми не ради новой жизни, а из мести и жажды крови, презрительно скривились, поглядывая на ликующих собратьев.
– И даже ты, Прокр, поддержал меня, когда наши кланы решили остаться здесь, отказавшись подчиняться Железному банемиду. По какой причине тогда Прамки приняли такое решение?
Тот замялся, понимая, что дискуссия проиграна.
– Мы здесь ради лучшей жизни для своих потомков…
– Именно. – Он снова обратился ко всем: – Тогда что мы предложим потомкам? Ничего, оставшись здесь и погибнув внутри стен человеческого города, или будущее, ради которого мы убивали людей?
– Будущее! – проревела толпа, яростно затопав ногами. И даже те, кто не хотел мира, поддавшись общему настроению, принялись улюлюкать и свистеть, так же топча землю.
«Что ж, человек, надеюсь, тебе всё-таки можно верить…» – подумал про себя Кахчи и направился к своему жилищу сквозь почтительно расступавшуюся перед ним толпу.
Он любил прохаживаться между рядами палаток своих братьев по оружию. И пусть многим уже изрядно надоело прохлаждаться здесь без дела, каждый понимал, что ему некуда идти, пока враги удерживают сердце их земель. Это была необходимость, продиктованная честью.
Риз был Стражем уже больше двадцати лет, вступив в Орден в достаточно юном возрасте. Он владел луком и метательными ножами, являясь представителем Школы разящей руки. Конечно же, сильнейшей считалась Школа свирепого удара, к которой относился даже новый Верховный Страж, мастер меча Дхорн, но сам Риз мог бы оспорить такое мнение, считая себя лучшим из лучших.
В бою он бывал множество раз. Он прорывался вместе со всеми из окружённого банемидами Ллорна в тот день, когда последние захватили его. И в отличие от многих других, вышел из этой безнадёжной бойни без единой царапины.
Но он уважал Стражей. Каждого из них. Потому что стать Стражем и быть им – совсем не просто. Орден объединил в себе множество честных мужей, придав их жизням смысл. Ведь что такое жизнь без чести?!
Риз никогда бы не пошёл за Стражем-изгнанником, но Дхорн был уникальным человеком, являясь воплощением чести. За то время, что он командовал войском, новый Верховный Страж снискал уважение всех членов Ордена и воинов Ллорна. Люди шли за ним без сомнений. Сын своего отца, не иначе.
Отец Риза тоже был Стражем, но не дожил до этих смутных времён, слава богам. Вот, кто бы точно не принял Дхорна. Столь твёрдолобого упрямца нужно было ещё поискать. Хотя многие, кто был знаком с самим Ризом, сказали бы, что яблоко от яблони не далеко укатилось.
– Риз, позволь украсть немного твоего времени! – он обернулся на голос, машинально положив руку на пояс с метательными ножами.
Перед ним стоял Верховный Страж, улыбаясь и подняв руки открытыми ладонями, показывая мирные намерения.
– Только не убивай сразу бренного изгнанника! – Дхорн всегда шутил. Эта его черта нравилась многим, ведь часто Стражи отличались закоренелой чопорностью.
– Однажды ты дошутишься, Верховный Страж!