Сны Хелеса

Eny Gyoss

Сны Хелеса

Подступала осень, иногда по вечерам становилось довольно прохладно, особенно если дул северный ветер. В один из таких вечеров друзья как обычно сидели у костра. Идти в избу не хотелось, хотя ещё с вечера тот самый северный ветер неумолимо крепчал.

Долгое время дедушка молча смотрел на горящие угли костра. Погрузившись в раздумья, он будто глядел в одну точку.

– Да, в твоей жизни, Эрни, много чего бывало, – вдруг нарушил молчание Мо, –  с врагом лицом к лицу встретился и развернуться в душе сумел. Кое что напомнило мне это ⎯ поведаю-ка тебе ещё один случай из жизни моей. Только кипяточку себе налью.

Он слез со своего пенька, насыпал в кубок по щепотке разных трав – небольшой сундучок с травами и мёдом в таких случаях всегда стоял рядом – с наслаждением вдохнул их аромат, плеснул из котелка горячей воды и на время отставил в сторону. Затем то же самое повторил с кружкой Эрна.

– Мне тогда годков было как тебе нынче, – начал было он, но снова замолчал, расставил кружки, неспешно вернулся на своё место, потом долго устраивался поудобней, словно смакуя пятой точкой гладкую поверхность своего «трона».

Эрна порой раздражала эта его манера делать долгие паузы: в такие мгновения нетерпение словно разрывало его изнутри. Дедушка же никуда не спешил, рассказывал медленно, часто отвлекаясь на мелочи, а то и вовсе останавливался, чтобы продолжить на следующий день.

И всё же… то, как он рассказывал, как подбирал слова и сравнения… как держал слушателя на пределе внимания, ⎯ всё это вынуждало воина быть благосклонным. Порой ему даже казалось, что рассказывай дедушка свои истории иначе, они не оставляли бы в душе Эрна столь глубокого следа.

– Так вот, – наконец, продолжил Мо, – направляясь из Персии на север, я прошёл на судне в Константинополь, оттуда – дальше вдоль моря. Идя по Османской Болгарии, упёрся в высокие горы. Стал искать переход, но, оказалось, основной перевал охраняется турками подобно вратам крепостным.

От местного люда узнал ⎯ за перевалом горы постепенно переходят в холмистый ландшафт, а дальше и вовсе равнина с обширными степями. Позже сам убедился в том. Вид с вершины перевала на те самые бескрайние просторы сказочный, скажу тебе.

Стало быть, перевал тот одолел и направился далее, но тут незадача… По обыкновению я шёл да шёл себе. Глядишь, уж и язык другой… и понимаешь ⎯ из одной страны в другую перешёл. А на сей раз на пути моём встало препятствие не из лёгких: земли, что далеко за перевалом, издавна камнем раздора слыли между болгарами и румынами. То одни завладеют ими, то – другие. Пока одни хозяйничают, другие набеги то и дело учиняют, убивая и разоряя местный народ. Очень уж страдали люди от жизни такой. Порой не выдерживали ⎯ бросали дома в поисках покоя. Целыми семьями уходили вглубь одной или другой стороны – подальше от войны.

Мне же надо было как-то пройти сии гиблые земли. Порасспрашивал местный люд, тогда и посоветовали старожилы: один не суйся ⎯ убьют и глазом не моргнут. Никому дела нет, кто ты, откуда и куда путь держишь: никто разбираться не будет. Сколь здоровых мужиков зазря полегло в тех местах. Увидят такого и решат – лазутчик вражеский. Убьют на месте, как врага, и всё на том.

Местные, хорошо знавшие горные тропы, нашли для себя неплохой заработок: переводили людей по опасным местам небольшими группами за умеренную плату. Бывало, правда, и таких задерживали, но там уж как повезёт: коли решат, что простой народ бежит ⎯ проверят да отпустят. А то ⎯ заберут в плен всех разом и разбираются потом с каждым невесть сколько. Кто вдруг не по нраву придётся али приглядится чем, и вовсе в рабов обратят.

Вот и старались проводники незаметно пробраться, выбирая самые труднопроходимые места ⎯ идти тяжело, но безопаснее. Уж им самим точно не сдобровать, коли словят. Они многим рисковали, потому подходили к делу с большим рдением и осторожностью, отбирали людей с пристрастием и плату брали за работу свою немалую.

Выживать в предгорье небольшой группой куда легче: путь-то долгий и тяжёлый, ⎯ с частыми остановками, ночлегами, поиском пищи, дров… Коли среди камней или леса ⎯ куда ни шло. А порой приходилось идти через места опасные: открытые для взора, вблизи дорог либо излюбленных привалов воинских дружин…

Порой приходилось подолгу ждать удобного времени для перехода через опасные места, регулярно посылать разведчиков, тщательно охранять временные стоянки, следить за скрытностью… Опасные места следовало проходить очень быстро, желательно – ночью или в непогоду.

В общем, проводник требовал от группы осторожности и послушания, ⎯ почти военного. Оно и понятно! Кому охота на военную дружину натолкнуться, в коей всякий воин о мести кровной грезит? Говорят, вражда меж ними лютая.

К одной из таких групп примкнул и я. В городе посоветовали: хочешь пройти ⎯ иди с такой-то группой. Проводник там сам опытный: редко ходит, но дольше всех, ⎯ и всякий раз удачно. Я и послушал. Группа – человек двадцать, в основном – женщины, некоторые ⎯ с детьми. Из мужчин: два совсем молодых парнишки, трое взрослых и я.

И ещё ⎯ никакого оружия! Проводник сразу предупредил: ежели у кого найдут – ничего хорошего не ждите.

Шли по нахоженной тропе. Видать, немало народу прошло по ней. Правда, уж очень узкая ⎯ только пешим ходом. Зато воины – они завсегда верхом – здесь пройти не могли.

Тропа часто выводила к низине, и с высоты та хорошо просматривалась. Лишь завидев кого – отдельного всадника или целую дружину – мы тотчас прятались и потом долго пережидали. Но такое с нашей группой случалось лишь пару раз, в целом же путь оказался несложным.

Наконец, подошли к самому опасному участку пути: весьма укромное местечко перед открытым участком. Проводник распорядился разбивать лагерь.

Огляделся я ⎯ вижу ⎯ не первые мы здесь лагерь разбиваем: кострища, лежанки… Рядом с гор небольшая речушка течёт ⎯ можно искупаться, воды набрать.

Проводник с одним из молодых парней ушёл на разведку. Остальных предупредил: от лагеря далеко не отходить и, главное, вести себя тихо. Старшим назначил мужчину, который больше всех помогал ему в пути.

Местные сказали, где-то недалеко ⎯ большое селение, – как раз на спорной земле. Там проживали близкие нашего проводника и, похоже, помогали ему: пополнить запасы пищи, отдохнуть и узнать, нет ли поблизости чужаков. Далее ⎯ более равнинные вражеские земли.

Стало быть, разбили мы лагерь да стали осваиваться с осторожностью. Мы уже смекнули ⎯ похоже, надолго здесь задержимся. Я отправился за дровами и заодно окрестности обследовать: вдруг бежать или прятаться придётся.

Шёл, собирал хворост и складывал в кучки. Пройдя пару вёрст, набрёл на необычную скалу: небольшую, но узкую и высокую, как башня. Уж больно заинтересовала она меня: как-то особливо выделялась среди окружающих камней, ⎯ и формой, и цветом. Она была намного темнее, ⎯ почти чёрная.

Походил вокруг. Вижу, кто-то уже останавливался здесь. Прямо у подножья – большое кострище, аккуратно обложенное камнями, уже прилично започёнными, а у скалы – мягкая подстилка из тонких веток.

«Хорошее место для ночлега: почитай готовое и от тропы далече будет», – подумал первым делом. Прямо в скале ⎯ глубокая ниша, случись дождь ⎯ спрятаться можно, а камни по бокам от ветра прикрывают. Я даже примостился за ради интереса: присел на мягкую лежанку, опёрся спиной о пологое основание скалы, руки положил на выступы по бокам, чудесным образом высеченные в камне самой природой. Костёр рядом совсем. Благодать!

Сижу и чувствую, как место будто обволакивает меня всего, точно не отпускает. Будто шепчет всё вокруг: «Давай, оставайся! Видишь, как тут хорошо! Всё для тебя приготовлено!»

Но я ведь за дровами пошёл ⎯ надо дело сделать, а там, глядишь, вернусь сюда ближе ко сну. Уж больно успокаивало и умиротворяло это место, ⎯ будто живое что ли. К тому же несколько приличных охапок дров уже собраны мной поблизости.

Вернулся в лагерь с дровами, занялся костром… поужинал вместе со всеми… А ближе к ночи предупредил старшего, что заночую тут поблизости, собрал вещи и отправился к скале.

К тому времени уже стемнело, на безоблачном небе – россыпи ярких звёзд и полная луна. По пути прихватил охапку приготовленных дров с хворостом… А как вышел к скале, вижу вдруг ⎯ там уже сидит молодой парень из нашей группы. Он удобно разместился в нише в полулежачем положении, закинул руки за голову и смотрел на небо, о чём-то думая. В кострище уже горел огонь, так что издали разглядел его умиротворённое лицо.

Услышав звуки шаги, он будто испугался, приподнялся, насторожился, обратил взор в темноту. Но, разглядев, сразу меня узнал и успокоился. Правда, по всему видно было ⎯ чувствовал себя неловко: похоже, как и я, хотел уединиться на ночь в этом месте.

По правде, говоря, я тоже замешкался, но присоединился к нему. Решил для себя: побуду немного – не уходить же сразу – и коли почую, что мешаю – уйду. Понемногу разговорились. Ханзи его звали. Поначалу он нехотя поддерживал беседу, будто с нежеланием, недоверием, но слово за слово… и сумел-таки я разговорить парня да к себе расположить.

Чем дальше, тем разговор откровеннее, глубже, интереснее. Принесли воды, заварили кипяточку на костре, бросили в неё ароматной травки, мёда, достали лепёшки, к тому же у меня был с собой небольшой бурдюк с вином…

После этого Ханзи вовсе смягчился, потеплел; в конце концов, мы так разговорились по душам, что забыли о позднем часе. В общем-то – о самых обычных вещах речь вели: кто откуда, куда идёт, чем занимается… Так и просидели допоздна. Думаю, парню по нраву пришлась моя компания. Я особо о жизни его и не допытывался ⎯ просто поддерживал беседу да о своих странствиях малость поделился.

Словом, добре провели вечерок, а как сон сморил, там же и заночевали. Место, и вправду, благостное: всю ночь мне снились красочные сны, какие-то незнакомые люди, селения… Проснувшись, ощутил себя на удивление бодрым.