Энн Перри.

Блеск шелка



скачать книгу бесплатно

– В этом районе много денег, – заметила Симонис с оттенком неодобрения.

– И, что еще важнее, у его обитателей уже наверняка есть свой лекарь, – добавил Лев.

Они оказались среди лавок парфюмеров. Тут было больше женщин, чем в других кварталах. Многие из них явно были богаты. Они облачались в традиционные далматики[3]3
  Далматика – здесь: верхняя мужская и женская одежда, туника из шерсти или шелка с рукавами до запястий.


[Закрыть]
, закрывавшие тело от шеи почти до земли, а волосы прятали под головными уборами и покрывалами. Мимо, улыбаясь, прошла какая-то женщина, и Анна заметила, что у нее очень аккуратно подкрашены брови и ресницы. На губах была красная глина, благодаря чему они выглядели очень яркими.

Анна услышала смех незнакомки, когда та встретилась с подругой. Женщины стали вдвоем выбирать благовония. Их парчовые наряды, украшенные вышивкой, трепетали на ветру, будто лепестки цветов. Анна позавидовала беззаботности этих женщин.

Ей придется искать пациентов победнее, как женщин, так и мужчин, иначе она никогда не узнает, почему Юстиниан, который раньше был фаворитом при императорском дворе, в мгновение ока попал в опалу, а затем отправился в ссылку. Хорошо хоть остался жив. Что произошло? И что ей сделать, чтобы добиться справедливости?


На следующий день, придя к взаимному согласию, Анна и ее спутники углубились дальше, в боковые улочки и переулки, жилые кварталы к северу от центра, недалеко от гигантских арок акведука Валента.

Лев, Симонис и Анна шли по такой узкой улочке, что там едва могли бы разминуться два осла. Слева была лестница. Подумав, что сверху будет легче определить направление, Анна и ее спутники стали подниматься по ступеням, повернув сначала в одну сторону, затем в другую. Анна чуть не споткнулась о выбоины в ступенях.

Внезапно проход закончился, и они очутились в маленьком дворике. Увиденное потрясло Анну. Стены, покрытые пятнами сажи, были разрушены, в некоторых из них сквозили дыры. Выщербленный мозаичный пол был покрыт обломками камней и осколками плитки и черепицы, дверные проемы заросли сорняками. Единственная сохранившаяся башня потемнела от копоти. Анна видела, что Симонис едва сдерживает рыдания. Лев стоял молча, его лицо сильно побледнело.

Ужасное вторжение 1204 года… Казалось, оно произошло совсем недавно, а не семьдесят лет назад. Теперь было понятно многое из того, что они видели раньше: улицы, дома на которых зарастали сорняками и постепенно ветшали, разрушенные причалы, которые Анна разглядела сверху. Ее поражала бедность города, который сначала показался ей самым богатым в мире. Люди вернулись сюда лет десять назад, но раны на теле Византии были еще свежи.

Анна отвернулась.

Она представила, что творилось в городе во время нашествия крестоносцев, и задрожала от ужаса, хотя на небе сияло яркое весеннее солнце и они со Львом и Симонис были надежно защищены от ветра.


К концу недели они нашли дом в удобном жилом районе на склоне холма, к северу от центральной улицы, между стенами Феодосия и Константина. Из некоторых окон Анна могла видеть огни на берегах Золотого Рога и проблески морской синевы между крышами соседских домов, благодаря чему город казался бесконечным.

Здание было небольшим, но находилось в хорошем состоянии. Полы были выложены красивой плиткой. Анне особенно приглянулся дворик с простым мозаичным узором и двумя виноградными лозами, которые оплетали дом до самой крыши.

Симонис понравилась кухня. Хоть служанка и отпустила несколько пренебрежительных замечаний о ее размерах, но внимательно обследовала каждый уголок, провела рукой по мраморным поверхностям, осмотрела глубокую раковину и тяжелый стол. Там была небольшая комната для хранения зерна и овощей, со стеллажами и ящиками для специй, и, как и во всех хороших районах города, в неограниченном количестве имелась пресная вода, хоть и немного солоноватая на вкус.

Дом был довольно большим: несколько спален, столовая, приемная, где пациенты могли ожидать, пока их примут, и помещение для осмотра больных. Была и еще одна комната с тяжелой дверью, на которую Лев повесил замок. В ней можно было хранить травы, мази, притирки и настойки, а также хирургические инструменты, иглы и шелковые нити. Здесь Анна поместила деревянный шкафчик с многочисленными ящичками, в которые сложила все травы, которые у нее были, и снабдила надписями, чтобы не ошибиться.


Несмотря на объявление, которое Анна оставила перед домом, заявив о своей профессии, пациенты к ней не приходили. Придется самой их искать. Нужно дать людям знать о своем существовании и о своих навыках.

В полдень Анна стояла на солнцепеке на ступенях постоялого двора. Она толкнула дверь и вошла внутрь. Пройдя через толпу, женщина заметила стол, возле которого стоял один свободный стул. За остальными сидели люди – они ели и возбужденно переговаривались. По крайней мере один из них был евнухом. Он был высоким, с длинными руками, мягкими чертами лица и высоким голосом.

– Могу ли я занять это место? – спросила Анна.

Евнух пригласил ее присесть. Возможно, ему было приятно увидеть собрата по несчастью.

Пришел слуга и предложил Анне еду – рубленые куски жареной свинины, завернутые в пшеничные лепешки.

– Спасибо, – сказала женщина. – Я только что переехал в дом с голубой дверью, расположенный выше по склону. Меня зовут Анастасий Заридес. Я – лекарь.

Один из сидевших за столом мужчин пожал плечами и представился.

– Буду иметь в виду, когда заболею, – сказал он добродушно. – Если ты умеешь сшивать раны, можешь оставаться. После того как мы закончим спор, тебе будет чем заняться.

Анна не знала, что ответить. Она была не уверена, что он шутит: входя, она действительно слышала разговор на повышенных тонах.

– У меня с собой есть и игла, и шелковые нити, – сказала Анна на всякий случай.

Мужчина рассмеялся.

– Если на нас нападут, этого будет недостаточно. Как насчет воскрешения из мертвых?

– Мне никогда не хватало духу попробовать, – ответила Анна, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как можно естественнее. – А разве не этим занимаются священники?

Все расхохотались, но она уловила в этом смехе горькие нотки страха и поняла, каково здесь общее настроение. Прежде Анна не обращала на это внимания, стремясь побыстрее найти дом и приступить к работе.

– Каких священников ты имеешь в виду? – резко спросил один из мужчин. – Православных или католических? На чьей ты стороне?

– Я православный, – тихо произнесла Анна, понимая, что должна что-то сказать.

Ее молчание восприняли бы как обман.

– Тогда тебе придется молиться усерднее, – сказал ей мужчина. – Видит бог, нам это необходимо! Вот, выпей вина, лекарь!

Протянув ему свою чашу, Анна заметила, что у нее дрожит рука, и торопливо поставила чашу на стол.

– Спасибо.

Когда чашу наполнили, Анна подняла ее, заставив себя улыбнуться.

– Желаю вам не знать, что такое болезни… Ну, разве что кроме легкой сыпи или случайных нарывов. Я хорошо с ними справляюсь и беру за свои услуги недорого.

Все снова рассмеялись и выпили вино.

Глава 2

Анна один за другим обошла соседние дома, представилась и сообщила о своей профессии. У некоторых уже были лекари, но она это предвидела. Анна объясняла, что специализируется на кожных проблемах, особенно на ожогах, – и тут же уходила, ни на чем не настаивая.

Она покупала домашнюю утварь наилучшего качества в небольших лавочках, расположенных недалеко от ее дома. Там Анна также представлялась и рассказывала о своих умениях и навыках. В обмен на обещание расхваливать их товар лавочники соглашались рекомендовать ее услуги своим покупателям.

Через неделю к Анне обратились за консультацией всего двое больных. Их хворь была незначительной – зуд и воспаление. После обширной практики, которую Анна унаследовала от отца в Никее, это показалось ей пустяком. Она изо всех сил старалась скрывать свое разочарование перед Львом и Симонис.

Третья неделя оказалась более удачной. Анну вызвали к пожилому мужчине, которого сбили с ног на улице. У него на голенях и бедрах были серьезные раны и ссадины. Мальчик, которого послали за Анной, описал травмы достаточно подробно, и она поняла, какие снадобья нужно взять с собой. Через полчаса старику стало гораздо лучше, и уже на следующий день он расхваливал нового лекаря на все лады. Слухи об искусном врачевателе распространились довольно быстро, и за несколько дней число пациентов Анны утроилось.

Теперь она могла приступить к сбору информации.

Очевидно, лучше всего начать с епископа Константина, с чьей помощью Юстиниан послал последнее письмо. Раньше брат Анны постоянно писал о епископе, подчеркивая его преданность православной вере, мужество в противостоянии Риму и доброту по отношению к нему самому, тогда еще никого не знавшему в городе. Юстиниан также отмечал, что Константин был евнухом, и из-за этого Анна нервничала теперь особенно сильно. Крепко сжав руки, она стояла в комнате для приема больных среди знакомых запахов мускатного ореха, мускуса, гвоздики и камфоры. Необходимо следить за выражением лица, за каждым жестом. Малейшая ошибка вызовет у Константина подозрение, заставит его присмотреться к посетителю внимательнее. И тогда он обо всем догадается и может подумать, что она над ним издевается.

Анна нашла Льва на кухне, где Симонис накрывала на стол. Пшеничный хлеб, свежий сыр, зелень, салат, заправленный уксусом из морского лука, как и положено в апреле. Существовали четкие правила, что можно, а чего нельзя есть в каждом месяце, и Симонис знала их назубок.

Когда Анна вошла, Лев обернулся и отложил в сторону инструменты, с помощью которых чинил шкаф. С тех пор как они поселились в этом доме, Анна поняла, что у него золотые руки.

– Пришло время встретиться с епископом Константином, – тихо сказала она. – Но прежде, чем я это сделаю, мне нужен еще один урок… пожалуйста.

Она могла бы заниматься медицинской практикой и не скрывая своего пола, но тогда имела бы право врачевать лишь женщин, а значит, смогла бы узнать о жизни Юстиниана гораздо меньше. А евнух мог войти куда угодно.

Было еще одно соображение, менее важное, но все равно не дававшее ей покоя: Анна не хотела, чтобы ее заставили снова выйти замуж. Она была вдовой и, хотя иногда могла думать о Евстафии без ярости или боли, считала для себя повторный брак невозможным.

– Ты слишком стараешься быть похожей на мужчину, – сказал Лев. – Есть несколько типов евнухов, в зависимости от того, когда их кастрировали. Некоторые из нас выглядят почти как обычные мужчины, но, учитывая твое хрупкое телосложение, мягкую кожу и высокий голос, тебе следует притворяться, будто тебя кастрировали в детстве. И не забывай об осторожности, иначе ты привлечешь к себе внимание.

Анна наблюдала за тем, как Лев перемещается по комнате. Он был высоким, худощавым, немного сутулым (годы брали свое), но при этом удивительно сильным. Его тонкие руки могли бы сломать деревянную палку, которую Анне не удавалось даже согнуть. Лев двигался со своеобразной грацией, ни мужской, ни женской. Нужно скопировать его походку…

– Если ты наклоняешься, – говорил Анне Лев, – нужно делать это вот так… – Он показал ей, как именно. – А не так.

Он наклонился, чуть развернувшись, как женщина. Анна тотчас заметила разницу и прокляла собственную беспечность.

– А руки? Ты не жестикулируешь, когда говоришь. Смотри…

Лев сделал красноречивый жест. Его пальцы двигались грациозно, но не женственно.

Анна старательно повторила.

Симонис внимательно наблюдала за ними, ее темное, когда-то привлекательное лицо встревоженно нахмурилось. Неужели она тоже боится? Симонис наверняка видит разницу между движениями Льва и Анны, замечает ошибки хозяйки.

– Еда испортится, – сказала служанка сухо.

Позже Анна встала из-за стола и ушла к себе, чтобы переодеться.

На улице было прохладно, шел легкий дождь. Но до дома епископа было не так уж далеко, чуть меньше мили. Он жил на другой стороне стены Константина, недалеко от храма Святых Апостолов. Анна быстро шла по улице, время от времени поглядывая на воды залива внизу, у подножия холма.

Пожилой слуга впустил ее в дом. Он с печальным видом сообщил Анне, что епископ Константин в настоящее время занят, но он ожидал ее прихода и скоро освободится. Лицо у слуги было мягкое, безбородое. Он смотрел на Анну без всякого интереса.

Она ждала приема в большой комнате с украшенным мозаикой полом и стенами цвета охры; две величественные иконы, казалось, светились в полумраке. На одной, в синих и золотых тонах, в украшенном драгоценными каменьями окладе, была изображена Дева Мария, на другой – Спас Вседержитель, написанный теплыми, желто-коричневыми красками.

Уловив легкое движение, Анна оторвала взгляд от икон неземной красоты и сквозь арочный проем посмотрела в более светлую комнату и видневшийся за ней внутренний дворик. В ярком солнечном свете она заметила крупную фигуру епископа в светлом одеянии. На его лице светилась улыбка. Он протягивал руку женщине, опустившейся перед ним на колени. Темный плащ растекся по полу у ее ног. Волосы женщины были уложены в замысловатый узел. Ее губы коснулись золотого перстня с драгоценным камнем, надетого на палец епископа. Эта сцена выглядела как символ всепрощения.

Умиротворяющая картина вызвала у Анны приступ душевной боли. Ей мучительно захотелось опуститься на колени, попросить прощения и почувствовать, как с ее плеч снимают тяжелый груз. Но это было невозможно.

Женщина встала. Ее лицо было мокрым от слез. Похоже, она была ровесницей Анны.

Константин осенил женщину крестным знамением и что-то произнес, но с такого расстояния невозможно было расслышать, что именно. Женщина повернулась и вышла через другую дверь. Анна шагнула вперед. Настало время действовать. Если она сможет пройти это испытание, впереди ее ждут еще тысячи подобных.

Константин с улыбкой приветствовал Анну.

– Меня зовут Анастасий Заридес, ваше преосвященство, – почтительно произнесла она. – Я лекарь, недавно прибывший из Никеи.

– Добро пожаловать в Константинополь, – приветливо ответил священник.

Его голос был глубже, чем у большинства евнухов. Похоже, его кастрировали уже после полового созревания. Лицо священника было безбородым, под мощной челюстью намечался второй подбородок. Светло-карие глаза смотрели внимательно и цепко.

– Чем могу помочь?

Он был вежлив, но интереса не выказывал.

У Анны уже готов был ответ.

– Мой дальний родственник, Юстиниан Ласкарис, писал мне, что вы очень помогли ему в трудные времена, – начала она. – Я долго не получал от него вестей, а потом до меня дошли тревожные слухи о какой-то трагедии, но я не осмелился разузнать подробнее, чтобы не навлечь на него беды.

Анну пробрала дрожь, несмотря на то что в комнате было тепло. Священник смотрел на ее лицо, на то, как она стояла, безвольно опустив руки, словно женщина, выражающая почтение. Анна поднесла ладони к груди, но потом, не зная, что с ними делать, снова уронила их вдоль тела. Что мог знать о Юстиниане этот епископ? Что его родители умерли? Что он был вдовцом? Она должна быть осторожна.

– Его сестра очень тревожится, – добавила Анна.

По крайней мере, это было правдой.

Большое лицо Константина сохраняло серьезность. Он медленно кивнул.

– Боюсь, у меня для нее не очень хорошие новости, – ответил епископ. – Юстиниан жив, но находится в изгнании, в пустыне за пределами Иерусалима.

Анне удалось изобразить изумление:

– Но за что его изгнали? Что он сделал, чтобы заслужить такое наказание?

Константин поджал губы.

– Убит Виссарион Комненос, и Юстиниана обвинили в соучастии. Это преступление потрясло весь город. Виссарион был не только человеком благородного происхождения, многие считают его кем-то вроде святого. Юстиниану повезло, что его не казнили.

Во рту у Анны пересохло, она почувствовала, что ей трудно дышать. В роду Комненосов на протяжении многих поколений были императоры – еще до Ласкарисов и Палеологов.

– Вы помогли ему в этой трудной ситуации, – произнесла она, словно делая для себя какой-то вывод. – Но зачем Юстиниану участвовать в этом преступлении?

Константин задумался.

– Ты слышал, что примерно через год император собирается направить послов к понтифику? – спросил он, не скрывая раздражения.

Его эмоции лежали на поверхности, словно чувства женщины. Это было свойственно евнухам.

– До меня доходили кое-какие слухи, – ответила Анна. – Но я надеялся, что это неправда.

– Это правда, – хрипло возразил священник. Его тело напряглось, лицо побледнело, сильные руки непроизвольно поднялись к груди. – Как бы кощунственно это ни звучало, император Михаил готов уступить, сдаться, чтобы спасти город от крестоносцев.

Анна понимала, что, несмотря на страстную речь, епископ пристально за ней наблюдает.

– Пресвятая Богородица спасет нас, если мы ей доверимся, – ответила она, – как уже было в прошлом.

Тонкие брови Константина удивленно поползли вверх.

– Ты что, недавно приехал в город и еще не видел пожарищ, оставшихся после нашествия крестоносцев, случившегося семьдесят лет назад?

Анна нервно сглотнула, собираясь с силами.

– Но ведь наша вера осталась чистой, – наконец произнесла она. – Я предпочту умереть, чем предать Господа нашего римлянам.

– Ты человек твердых убеждений, – сказал Константин, и его лицо медленно расплылось в улыбке.

Анна вернулась к расспросам:

– Зачем Юстиниану убивать Виссариона Комненоса?

– Конечно, он его не убивал, – сокрушенно ответил Константин. – Юстиниан прекрасный человек. Он был так же против объединения с Римом, как и Виссарион. Существуют другие предположения, истинность которых мне неизвестна.

– Какие предположения? – Анна вовремя вспомнила, что должна демонстрировать почтение, и быстро опустила взгляд. – Вы можете мне сказать, чьим соучастником считают Юстиниана? И что произошло с этим человеком?

Константин поднял руки. Это был элегантный жест, и все же он был лишен мужественности. Анна отчетливо ощущала, что он не мужчина, но и не женщина. При этом он оставался страстным и чрезвычайно умным человеком. Епископ был именно тем, кем притворялась она.

– Убийцу зовут Антонин Кириаки. – Голос Константина вывел Анну из задумчивости. – Он был казнен. Они с Юстинианом были близкими друзьями.

– Значит, вы спасли Юстиниана? – спросила Анна хриплым шепотом.

Епископ медленно кивнул:

– Спас. Его приговорили к «изгнанию в пустыню».

Она тепло, с искренней благодарностью улыбнулась священнику:

– Благодарю вас, ваше преосвященство. Вы ободрили и укрепили мое сердце в борьбе за сохранение веры.

Он улыбнулся в ответ и осенил ее крестным знамением.

Анна вышла на улицу. Ее обуревали разнообразные чувства: тревога, благодарность, страх перед будущим. Константин произвел на нее большое впечатление: сильный, благородный человек, непоколебимый в чистой, абсолютной вере.

Конечно, Юстиниан не убивал. Несмотря на явные различия между ними, он был ее братом-близнецом, и Анна знала его так же хорошо, как и себя. Юстиниан написал ей перед самым отъездом, упомянув о том, что епископ Константин ему помог, но не уточнил, почему и каким образом.

Теперь целью Анны было доказать невиновность брата. Ускоряя шаг, она пошла вверх по мощеной улочке.

Глава 3

После того как Анастасий Заридес ушел, Константин остался стоять в комнате с ярко-желтыми стенами. Этот лекарь очень интересный человек и, весьма вероятно, может оказаться полезным союзником в предстоящей битве в защиту православной веры от посягательств католического Рима. Анастасий умен, проницателен и явно получил хорошее образование. Рим со своей любовью к насилию ничего не мог предложить таким, как этот лекарь. Если он обладает терпением евнуха, гибким умом и чуткостью, тогда порывистая бестактность латинян будет ему так же противна, как и самому Константину.

Но вопросы, которые задавал Анастасий, встревожили епископа. Он полагал, что после того, как Антонина казнили, а Юстиниана изгнали, дело о смерти Виссариона закрыто…

Константин ходил взад-вперед по мозаичному полу.

Юстиниан не упоминал о том, что у него есть близкие родственники. С другой стороны, люди редко говорят о своих двоюродных и троюродных братьях.

Если бы Константин не соблюдал осторожность, могла бы возникнуть масса неудобных вопросов. Но даже с этим довольно легко было справиться. Никто не догадывался о его роли в этом деле и о том, почему он помогал Юстиниану, просил о снисхождении для него – умолял сослать его в Иудею, хотя мог бы и не делать этого.

Анастасий Заридес может пригодиться ему, если он и в самом деле искусный лекарь. Он прибыл из Никеи, города, жители которого славятся своей образованностью, а значит, наверняка общался там с евреями и арабами и, возможно, почерпнул кое-что из их учений. Константину не нравилось признаваться в этом даже самому себе, но такие люди иногда оказывались более опытными, чем лекари, учившиеся медицине только у христиан, по убеждению которых болезни – это следствие грехов.

Если у Анастасия больше навыков, чем у обычного лекаря, рано или поздно у него будет много пациентов. Когда люди болеют, они испытывают страх. Думая, что умирают, они иногда делятся секретами, которые в противном случае старались бы сохранить.

Остаток дня Константин занимался церковными делами, встречался со священниками и прихожанами, которые просили его об отпущении грехов, духовном наставлении, снисхождении, отправлении церковных обрядов. Как только ушел последний посетитель, мысли епископа вернулись к евнуху из Никеи и убийству Виссариона. Следовало принять меры предосторожности на случай, если этот молодой человек еще где-нибудь расспрашивал о Юстиниане.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12