Эндрю Кальдекотт.

Загадочный город



скачать книгу бесплатно

У актрисы по этому поводу возникли другие соображения. Она никак не могла понять, почему ее работодатель так фанатично одержим Ротервирдом. Все уже давно и прекрасно знали, что город является очевидным анахронизмом, а его обитатели питают не поддававшуюся объяснению неприязнь к внешнему миру. Мальчик ей не понравился, и она с неохотой изображала жену сэра Веронала, когда пришлось подписывать бумаги об усыновлении, цель которого была ей также неясна. Вместе с тем она любила разыгрывать драму подлинной жизни, предстоящие сцены которой, подобно простирающемуся внизу городу, продолжали оставаться скрытыми.



Борис Полк припарковал шарабан в одном из сараев «Компании водных и земельных ресурсов братьев Полк» и в расстроенных чувствах поспешил через двор к своим комнатам. Чужаки редко заглядывали в Ротервирд, а когда это случалось, вели себя с должной мерой страха и уважения. Но от водителя «роллс-ройса», наоборот, веяло некой привилегированной надменностью. Здесь могло быть лишь одно объяснение: Борис только что повстречался с новоявленным владельцем поместья, хотя ему и трудно было представить, зачем какому-то чужаку понадобилось вкладываться в недвижимость там, где он ни с кем не был знаком. Бориса тревожил сам факт того, что поместье снова откроет свои двери.

В городе никто не знал о прошлом Ротервирда, но в долине среди деревенских тайны передавались из поколения в поколение. В частности, сейчас Борис подумал о скрытном соседе своего друга, пивовара Билла Ферди, которого все называли по фамилии – просто Ференсен. На чердаке Борис держал единственного (во всех смыслах) почтового голубя Паньяна – прихвостни Сноркела на корню пресекали любое сообщение между городом и деревней, а мэрия относилась к жителям последней с величайшим недоверием.

Он черкнул Ферди короткую записку:

Ферди, передай Ференсену, что я, кажется, встретился с новым владельцем поместья – и эта встреча вызывает неподдельное беспокойство.

Борис

Он поместил свернутое сообщение в крошечный футляр, который закрепил на ремешке на груди у Паньяна. Взлохмаченный вид птицы абсолютно не соответствовал ее острому уму. Ей достаточно было просто прошептать имя Ферди. В записке не содержалось ни просьбы дать совет, ни предположений о дальнейших действиях. Ответа он также не ждал. Деревенские трепетали перед Ференсеном, зато в город он никогда не ходил, и немногие там даже догадывались о его существовании. Тем не менее, поделившись своей тревогой, Борис с легким сердцем отправился спать.

4. Продажа

Витрина магазина «Безделушки и мелочи» на улице Голден Мин, единственной антикварной лавки Ротервирда, была полна чудесных предметов, которые так и бросались в глаза прохожим. Голова гиппопотама взирала снизу вверх на ногу слона; викторианский микроскоп втиснулся между двумя тюрбанами; африканские копья ассегай свисали с переплетения снегоступов, а гигантская марионетка Повелителя Времени восседала на деревянной лошадке, при этом руки и коса марионетки поддерживались в воздухе леской, прикрепленной к потолку.

Владелицей магазина считалась миссис Бантер, но по-настоящему заправляла здесь ее племянница Орелия Рок – именно она подбирала товар у старьевщиков и на гаражных распродажах во внешнем мире. Визуальное оформление витрины также лежало на плечах Орелии.

В ночь после собеседования мистера Облонга тетка с племянницей сидели у небольшого очага в подсобке магазина и сводили баланс проданных и приобретенных товаров, что являлось занятием крайне неприятным.

– Это чудище, – тонким голоском пропищала миссис Бантер, указывая на голову гиппопотама, – полный провал.

– Зато о нем все говорят.

– Сколько раз мне повторять? У нас магазин, здесь продают товары, а не обсуждают их. И запомни хорошенько: я не вмешиваюсь в дела только потому, что хочу дать тебе хоть какую-то работу. – Давно заученная речь была прервана стуком в дверь. – Скажи, что мы закрыты. Неужели люди не умеют читать?

В Орелии Рок чувствовалось что-то от цыганки, что-то одновременно притягательное и пугающее. Ее волосы были темными, длинными и вьющимися, а насыщенного цвета карие глаза светились хитростью. Мужчины восхищались ею издалека, но, к ее разочарованию, немногие решались подойти. Руки Орелии украшали медные браслеты, но сама она всегда ходила в потертых джинсах, футболке и довольно поношенном шерстяном шарфе. Миссис Бантер, напротив, была одета в джерси из чистого кашемира, а на ногах ее сверкали туфли из лакированой кожи. Она жила в престижном доме с башенкой в северной части города. Разница в доходах от бизнеса бросалась в глаза.

Орелия имела больше общего со своим покойным дядей Бартоломью Бантером, чем с его супругой. Бартоломью был братом ее матери, талантливым зодчим, который умело вплетал необычные объекты современной архитектуры в лабиринт ротервирдских домов, башен и переулков.

Овдовев, миссис Бантер всецело отдалась своим общественным амбициям, умудрившись проникнуть в круг приглашенных на суаре Сноркела, а также в «Ротервирдское общество защиты прибрежных территорий» – городскую благотворительную организацию, богатенькие члены которой о филантропии больше болтали, чем ею занимались. Мечтая открыть эксклюзивный бутик, миссис Бантер вложилась в пустующее помещение на улице Голден Мин, и тут оказалось, что в него придется инвестировать кругленькую сумму, да еще и оплачивать труд работников. Поэтому, когда ее осиротевшая племянница вернулась в Ротервирд и в качестве компромисса предложила открыть антикварную лавку, которой пообещала управлять за скромное вознаграждение и возможность жить в комнатах на верхнем этаже, миссис Бантер согласилась – с двухгодичным испытательным сроком. В конце концов, антиквариат традиционно привлекал зажиточных граждан. Несмотря на то что вкус Орелии чаще склонялся в сторону странных, а не антикварных вещей, магазин быстро перешел от состояния «сводить концы с концами» к чистой прибыли, и Орелия осталась, хотя культурные различия между нею и теткой никуда не исчезли, и миссис Бантер имела привычку появляться здесь лишь в тех случаях, когда к ним заглядывали клиенты повлиятельнее.

Орелии скоро должно было исполниться тридцать, и она все еще жаждала приключений, а потому не имела ни малейшего желания упускать таинственного посетителя. Заглянув в глазок входной двери, она увидела нечто вроде призрака мужчины, который странным образом то появлялся, то исчезал, но широкополая шляпа и кожаные ботинки на шнуровке показались ей знакомыми.

– Это Хейман.

– Ты имеешь в виду бродягу? – переспросила миссис Бантер, прекрасно зная, о ком идет речь.

– Хейман Солт.

Орелия открыла дверь.

– Хей, мэн, – сказала она в традиционной манере общения с этим скупердяем; между ними царило полное взаимопонимание.

Солт, заведовавший городскими садовыми угодьями Ротервирда и являвшийся их главным смотрителем, переступил через порог. В теплой комнате от его мощной фигуры, как от кипящего чайника, валил пар. Нелицеприятное прозвище, которым наградила вошедшего миссис Бантер, по отношению к Солту использовали и другие. Правда, имея дом и работу, бродягой он не был, но кое в чем прозвище соответствовало: выражение его обветренного лица несло на себе печать бродяжьей неопределенности и менялось в широких пределах, от состояния полной изможденности заботами до такой же полной беззаботности; с бритвой у него отношения не складывались, а седеющая шевелюра выглядела всклокоченной. Над ним насмехались, но за этим скрывались и более серьезные причины: у Солта имелась привычка время от времени пропадать в сельских просторах или, как он сам утверждал, «совершать вылазки». По городу ходил слух, что он даже завел дружбу с деревенскими и временами захаживал к ним на огонек.

Это обстоятельство, однако же, никак не умаляло его талантов садовода. Как строгие официозные городские клумбы, так и менее прилизанные сады Гроув Гарденс могли похвастаться уникальными для Англии гибридами, на каждом из которых хвастливо красовалась металлическая табличка с цветистыми названиями вроде аронник Хеймана или цинния Хеймана.

Впрочем, его тщеславие с лихвой искупалось отменным чувством юмора; стоило мэру пожаловаться на то, что в его честь ничего не называют, как в саду появилась петунья Сноркела, лепестки которой представляли собой самое что ни на есть уродливое сочетание оранжевого, белого и зеленого, а аромат растения отдавал гнильцой. Принимая во внимание тот факт, что научные открытия в Ротервирде считались обычным делом, никому и в голову не приходило интересоваться, как Хейман Солт умудрялся столько всего плодить.

Его визиты в магазин «Безделушки и мелочи» имели единственную цель – он сбывал здесь всевозможные археологические находки, от пряжек римских легионеров до мелких монет, на которые натыкался, копая землю. Обычно Солт приходил во время обеденного перерыва, демонстрировал свою добычу, какое-то время препирался с миссис Бантер и наконец полировал удачную сделку стаканчиком мерзостного шерри.

– Да с тебя течет, как из крана, – пропищала миссис Бантер.

Солт бросил шляпу и пальто Орелии, которая почувствовала, как что-то тяжелое ударилось о ее бедро, – садовый совок. Пока Солт усаживался на средний стул перед очагом, она проверила второй карман: там лежал комок полиэтиленовых пакетов. Но разве нынешняя погода подходила для садовничества или переноски грузов?

Не тратя времени на свою обычную подготовительную болтовню, Солт выудил из кармана пиджака четыре разноцветных камня – красного, синего, коричневого и белого цветов, – которые были хоть и несколько затертыми, но все еще достаточно яркими; каждый камень представлял собой идеальный шар и полностью соответствовал другим по размеру. Орелия отметила, как напряжены плечи Солта, как будто он никак не мог решить, оставить камни себе или поскорее от них избавиться.

Обе женщины уставились на товар. Миссис Бантер почуяла возможность наживы. Орелия ощутила присутствие чего-то непередаваемого словами.

– Где ты их раздобыл? – спросила миссис Бантер.

– По десять гиней за каждый, берите или до свиданья.

Орелия отметила, что камни соответствовали четырем природным элементам – огню, воде, земле и воздуху, – и ее реакция на них дала толчок интуитивной догадке: это создали не для красоты, а с какой-то практической целью.

Миссис Бантер посчитала грубый ответ Солта его новой торговой тактикой.

– Мы покупаем бусины по два пенни за штуку. Но я соглашусь, что эти довольно милы. Дам три гинеи за каждую и гинею сверху за то, что о нас вспомнил.

– Они прекрасны, – добавила Орелия, противореча своей склочной тетке.

– Хорошо, две гинеи сверху за то, что нас не забываешь, – с гримасой жалости добавила миссис Бантер.

– Десять гиней за каждую, – повторил Солт со стеклянной остротой в голосе.

Побледнев от раздражения, Миссис Бантер уступила.

Солт снова стал прежним весельчаком, только когда Орелия налила ему шерри.

– Угощай или пожалеешь! – выкрикнул он, вручая ей пригоршню луковиц, которую достал из другого кармана. – Это – крокусы Хеймана.

Судя по зеленоватому оттенку корешков и синим пятнам на сухой внешней кожице луковиц, цветы из них должны были появиться уникальные.

Миссис Бантер отказалась предлагать «бродяге» второй стаканчик. Когда Орелия выпроваживала его на улицу, он шепнул ей на ухо:

– Странные штуки, эти камушки. На твоем месте я бы избавился от них поскорее.

Миссис Бантер, легкомысленная внешность которой скрывала расчетливый ум, набросилась на племянницу, как только захлопнулась дверь:

– Твои сантименты обошлись мне в двадцать шесть гиней!

– Он прекрасно чует, когда торг неуместен.

– Камни, скорее всего, краденые.

– Тетя, ну что ты!

– Откуда тебе знать, где он шляется по ночам? – Миссис Бантер любила приправлять беседу подробностями тайных делишек своих клиентов, особенно ночных.

«Знание – это сила», – однажды сообщила она Орелии, попытавшейся уличить ее в дурной привычке. Когда Орелия громко пожаловалась на то, что после смерти дяди тетка уже не знает удержу, Дейрдре Бантер перешла к более практическим вопросам:

– На ценнике мы укажем «Древние ротервирдские камни утешения».

– И что должно означать такое название?

– Средневековые четки для нервных.

– Ясненько.

– Цена договорная. Следует выйти за рамки торговли, чтобы понять ее истинную суть, – этого-то тебе мать не втолковала. – Поддев таким образом покойную золовку, миссис Бантер сложила в карман горсть мелких бумажных купюр из кассы и вышла к ожидавшему ее наемному рикше.

Орелия подписала камни, как было сказано, и положила их в местечко понеприметнее, надеясь выиграть немного времени для дальнейшего изучения вопроса. Выбор оказался удачным. Ни один покупатель не проявил к ним ни малейшего интереса, и за ворохом прочих дел она все реже вспоминала об этих предметах.

Зато Солт по-прежнему чувствовал себя неуютно. Замалчивание правды бывает не лучше открытого вранья. Он понятия не имел, как действуют камни, но знал, где их достал, и уже одно это было достаточным поводом для волнения. Он молился о том, чтобы камни оказались в чьей-нибудь шкатулке с драгоценностями, забытые и невостребованные.

5. Облонг пытается изучить класс

Попытки Облонга разобраться с географией местности не приносили особых результатов. Карты подтверждали тот факт, что долина располагалась на труднодоступном участке и что дорога была единственным ведущим к ней путем, но кроме этого не предоставляли никаких других подробностей. Сам город на ней даже не указывался. Река Ротер также избегала соприкосновения с внешним миром, появляясь у подножия северных склонов лишь с тем, чтобы снова исчезнуть под землей на южной границе Ротервирда.

Путеводители называли сообщество Ротервирда «скрытным и крайне недружелюбным»; посетителям следовало приготовиться к тому, что их «развернут или отправят в ночь без средств передвижения». Редкостное растение под названием ротервирдский эглантин без всякого присмотра произрастало под дубами Айленд Филда, просторного луга, который тянулся по южной оконечности города вдоль одного из притоков Ротера, однако экспертам-биологам из внешнего мира доступ туда был заказан. Дряхлый минивэн, недружелюбный водитель и городские стены, без сомнения, являлись частями той же стратегии сдерживания.

По почте пришел подробный список с указаниями и заголовком «Для чужаков и деревенских жителей». Под «чужаками» подразумевались любые представители внешнего мира, а «деревенскими жителями» именовались любые обитатели Ротервирдской долины, жившие за городскими стенами. Ни чужаки, ни деревенские не имели права оставаться в городе на ночь, исключение делалось лишь для приезжих из преподавательского состава, при этом по правилам Облонг все равно не мог снимать жилье ни на главной улице Голден Мин, ни на Рыночной площади. Согласно примечанию внизу, он все же имел право посещать особые городские фестивали, при этом упоминались всего два: Гонки Великого Равноденствия и Вулканический бал.

За инструкцией по почте пришла тяжелая посылка с двумя мантиями, одна была с фиолетовыми полосами на рукавах (для классного руководителя) и одна с зелеными полосами (для учителя истории). В сопроводительной записке говорилось:

Регалии прилагаются – убедитесь, что размер верный.

Искренне Ваша, Анджела Тримбл

P.S. И запомните – никаких мирских штучек вроде компьютеров или говорящих машинок.

Мы учимся по книгам и обсуждаем все в личных беседах.

Когда впечатление от мантий слегка сошло на нет, Облонг начал терзаться вопросами. Почему Ротервирдская школа выбрала именно его? Почему у него не просили рекомендаций? Почему Ромбус Смит ничего не сказал о его предшественнике? Был ли он тоже представителем внешнего мира? Все эти мысли, однако же, не столько пугали Облонга, сколько еще больше заинтриговывали. В тот же вечер он написал Ромбусу Смиту:

Уважаемый директор школы!

Прошу прислать мне ведомости успеваемости за прошлый год, а также рекомендуемый список тем.

Искренне Ваш
Джона Облонг

Запрошенные ведомости пришли с ответным посланием, написанным элегантным почерком:

Дорогой мистер Облонг!

Восхищен Вашим энтузиазмом. Высылаю требуемые материалы. Как насчет Великой депрессии?

С наилучшими пожеланиями,
Ромбус

Ведомости делили учеников на городских (записаны на белой бумаге, таких было большинство) и деревенских детей из окрестной долины (записаны на зеленой бумаге). Первые удостаивались перечисления по именам, вторые отмечались только инициалами после фамилий – снова запахло дискриминацией. Имя прежнего классного руководителя было стерто, как, впрочем, и имя предыдущего учителя современной истории.

Облонг решил не выбирать Великую депрессию и предпочел этой теме Гражданскую войну в США, по которой у него собралась значительная база заметок и в рамках которой каждый мог найти для себя что-нибудь полезное. Всю последующую неделю он углублялся в причины и начальные предпосылки войны; на остальное, по его расчетам, должно было хватить времени в самом Ротервирде.

6. Странная компания

В соответствии с прежней договоренностью, Облонг вернулся за четыре дня до начала учебного семестра. Эта поездка во всем походила на предыдущую – снова поездом до минивэна и минивэном до шарабана. Единственным отличием можно было считать покрывающую землю изморозь и безоблачное небо. То вверх, то вниз; поля сменялись садами и редкими фермами, а город вдали появлялся и исчезал вкупе с двумя изогнутыми мостами и лесом башен. На северо-восточной стороне реки отчетливо виднелся каменистый откос, и его внушительная высота подчеркивалась единственной городской церковью, зубчатая каменная башня которой чернела на фоне неба. Еще дальше на востоке за рекой тянулась широкая полоса неприступных болот, уступающая лишь одной возвышенности к югу, на которой стояла сторожевая башня. По отсутствию ведущих к ней проторенных троп можно было понять, что теперь она пустовала и находилась вне зоны досягаемости.

Чтобы как-то разнообразить путь, в этот раз Борис доставил Облонга к Северным воротам, дав ему возможность самостоятельно пройти по Голден Мин к школе, на дверях которой висела закованная в железный футляр книга с прикрепленной к ней парой очков. За дверьми виднелся ряд переходящих друг в друга двориков и открытых площадок, отведенных под лужайки.

Вход в школу преграждала привратницкая, стены которой были усеяны ячейками для бумаг, точно сотами в улье. На дежурстве находилась мисс Тримбл. «Ей бы одеваться не так строго, распустить волосы, да и самой расслабиться, и была бы вполне привлекательной – в духе Юноны», – подумал Облонг. Он постучал в стекло.

– Что, за добавкой пришли? – несколько насмешливо воскликнула она таким тоном, будто он был навязчивым проходимцем из известной поговорки – «его хоть убей, он все равно вернется, чтобы получить еще».

Ощущая себя не учителем, а скорее зеленым новичком, он зашагал вслед за ней к классной комнате. Качество оборудования и повсеместная чистота не могли не впечатлять. На стенах висели таблицы, отражающие стадии эволюции лягушки и вируса ветрянки, с подробностями, которые редко демонстрируют детям подобного возраста. Похоже, мисс Тримбл эти таблицы заставили присмиреть, и она поскорее их свернула. Ее беспокойство натолкнуло Облонга на мысль, что, вероятнее всего, у него было два предшественника: классный руководитель (который, очевидно, являлся биологом) и собственно преподаватель современной истории.

Он сверил тетради по биологии и истории. И несмотря на то, что, как и в случае с журналами, кто-то тщательно подтер обе фамилии, разница в почерках была налицо. Учуяв душок замятого скандала, он постарался тонко выведать что-нибудь у мисс Тримбл, но та коротко ответила, что Ротервирдская школа не поощряет «ностальгию», и посоветовала ему сосредоточить все свое внимание на нынешних коллегах.

– Большинство уже вернулись, и все поголовно любят чаевничать. Учительская находится в той стороне – за большими дубовыми дверями поверните налево. А после вернетесь, и я покажу вам жилье.

Стоило Облонгу войти в учительскую, как наступила тишина и множество незнакомых людей принялись изучать его с головы до ног.

Первым заговорил среднего возраста мужчина в спортивном костюме:

– Борис предупредил, что вы уже здесь. Меня зовут Грегориус Джонс, я учитель физкультуры – здоровый дух в здоровом теле. И, коли позволите мне сказать, такая осанка у человека столь молодого – натуральное безобразие. Если надумаете притормозить свое телесное разложение, каждый вторник по вечерам я даю бесплатные уроки пилатеса для учителей. Но вернемся к знакомству…

Большинство учителей ограничилось беглым приветствием, хоть и без грубости. Самым доброжелательным оказался один весельчак, сразу обращавший на себя внимание за счет на удивление удачной комбинации больших ушей и орлиного носа.

– Знакомьтесь: единственный и неповторимый Визи Болито, – представил весельчака Грегориус, – глава научного отделения Южной башни и наш штатный астроном. Нас с Визи объединяет интерес к божественным телам – в его случае небесным – и идеальному движению.

– Очень приятно. Всегда рад видеть залетных гостей в нашем странном микрокосме. – Болито понизил голос. – Жаль, что статуты запрещают нам приглашать специалистов по Средним векам. Галиллей, Браге, Коперник… Эти люди – мои герои. Я рассказываю об их учениях, но, к сожалению, никто не может поведать детям об их временах. Хотя, конечно, одна черная дыра куда лучше, чем их созвездие. Как-нибудь непременно загляните ко мне на огонек, у меня возле Южной башни есть приличнейший телескоп. А тем временем, – он махнул в сторону оживленного собрания учителей, – если хотите стать звездой, вращайтесь подобно планете.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10