Архитектор Миров

Эмилия Зоринова

Архитектор Миров

Глава 1

Глава 1

Матвей

Матвей опять проснулся не выспавшимся. Тело его покрывал липкий пот. Постель намокла. Он чувствовал себя совершенно разбитым.

— Опять этот сон. Сколько можно? — Мозг Матвея с трудом смирился с пробуждением. Он встал с кровати. Ноги казались «деревянными» и мужчина с трудом сделал первые несколько шагов. Как будто его мозг уже проснулся, а его конечности остались где то там в том сне.

Приняв душ и почувствовав себя немного лучше, Матвей напялил шорты и кроссовки и выбежал во двор своего дома. Слегка размялся и повис на турнике. Осенний сад, неимоверно красивый, сиял жёлто – красной листвой. Яблоки ещё висели на деревьях и «улыбались» своими румяными бочками. Кое где попадав, создавали зелёно– розовый ковёр вокруг яблонь. Взошедшее солнце пронизывало своими лучами свежее утро.

Высокий, худой, но жилистый Матвей подтягивался легко. На вид совершенно не спортивный, мужчина обладал ловкостью и физической силой.

Из головы не шёл дурацкий сон.

Тёмный человек, являвшийся ему не однократно. Сны стали приходить чаще. И с ними и странный человек. Раньше Матвея это не пугало. Он не верил во всякую чушь: привидений, предсказания, тёмные предзнаменования. Но теперь его стало это беспокоить. Сны делали его разбитым и после он не мог нормально сосредоточится на своих делах.

Во‐первых книга. Над которой Матвей трудился. Издательство ожидало его очередной бестселлер.

Во‐вторых бизнес. Небольшая фирма по изготовлению мебели.

Сначала он занимался этим один. Ему нравилось работать с деревом. Конечно из массива дерева мебель заказывали не так часто как из МДФ, но Матвей любил этим заниматься. Потом его дело чуть развилось. У него теперь имелся небольшой цех и несколько работников.

После турника Матвей занялся пробежкой. Пробежаться до реки и обратно было приятно.

Он любил природу и созерцание её красоты.

Возникла мысль, что надо будет сходить на рыбалку. Посидеть в ночной тиши с удочкой. Это приятно. Да и тогда очередной сон не придёт.

Вернувшись домой, Матвей опять принял душ. После спортивных занятий появилось ощущение силы и бодрости.

Он смотрел на своё отражение в зеркале. На секунду в глубине зеркальной поверхности померещился зыбкий тёмный силуэт.

Но нет, это он – Матвей. Вот его лицо. И никакой тени. Поправил свои слегка влажные светлые волосы. Такими они были с раннего детства.И с взрослением волосы не потемнели. Не приобрели грязно– русый цвет, по прежнему оставаясь светлыми. Серо – зелёные глаза, яркие и выразительные. Всегда слишком серьёзные. Привлекательное лицо с правильными чертами лица .

В школе девчонки говорили,

— Матвей, ты похож на Дольфа Лунгрента, только худосочного.

— Может у меня просто нордический тип внешности.— как всегда спокойно отвечал Матвей.

Девчонкам он нравился. Хоть они и находили его немного странноватым. Его увлечения отличались от увлечения сверстников. Ему нравилось читать. Он уже тогда писал рассказы. Ему нравилось спокойствие и одиночество. Теперь Матвею было 30 лет и за плечами распавшийся брак.

В 25 лет он серьёзно увлёкся девушкой Наташей. Миниатюрная, весёлая девчонка очаровала его и даже сумела нарушить его покой. Матвей думал, что влюбился. Сам не понял, как женился и старался жить семейной жизнью. Их дом вдруг стал полон каких то странных ярких людей, громкой музыки и постоянных вечеринок.

Матвея поражала безвкусица всех этих шумных компаний. Какие то парни в гавайских рубашках, девчонки танцующие под глупую попсу.

А эти маленькие собачки на руках опьяневших дамочек. Лохматые и тявкающие существа размером меньше кошки. Где Наташа брала всех этих людей Матвей не мог понять. Она настолько легко знакомилась с людьми и всех приглашала в их дом, что их вроде бы семейное гнёздышко превращалось в гибрид танцпола и бара.

Матвей не хотел быть участником этого вечного праздника. А Наташка говорила:

— Милый, но зачем быть таким душным?! Ты скучно живёшь.

Матвей просто молча уходил на пробежку или на рыбалку.

Чрезмерно энергичная жена злилась.

— Да что ж ты молчишь? Ну возразил бы!

За орал. Ни какой реакции. Ты вообще живой человек или безмолвный истукан!

Матвей смотрел на неё своими серьёзными серыми –глазами и не появлял особых эмоций. Не гнева, не раздражения, не обиды.

Наташка не выдержала его непробиваемого характера. Матвей не любил шумных вечеринок, посиделок в большой компании, танцев и прочей ерунды. Наташка же хотела жить ярко.

— Я так протухну с тобой. Состарюсь быстрее, чем хотелось бы. А жить то когда? — Однажды сказала Наташка и упорхнула, собрав свои вещички.

Матвей даже испытал облегчение.

Бурные расставания – не его стихия.

Ну не сошлись характером. Ну и ладно.

Их брак просуществовал два года.

Детей у них с Наташкой не было и их ничего не связывало.

Родителей Матвея к этому времени уже не было в живых. И переживать за его личную жизнь было не кому. А сам он и не думал переживать. Так случилось – значит так и должно быть.

Мама Матвея, Настя, была женщиной чрезмерно эмоциональной. Суетливой и оптимистичной.

Отец – очень скромным и спокойным человеком. Звали его Алексей. И он безмерно любил свою Настеньку. Так он всегда называл свою супругу.

Настенька «сгорела» от рака.

И когда её не стало, Алексей быстро зачах и «ушёл» в след за ней через полгода. За воспитание двенадцатилетнего Матвея взялась его бабушка — Клавдия Михайловна. Дом, в котором теперь жил Матвей, достался ему от бабушки в наследство. Продав родительскую городскую квартиру, Матвей с удовольствием переехал в деревню. Деньги от продажи квартиры он вложил в развитие своего мебельного бизнеса.

Матвей не стремился к общению с людьми. И совершенно не страдал от этого. Его собственный ,выстроенный им самим, маленький личный мир вполне устраивал этого не ординарного человека.

Ему просто больше ничего не было нужно. Только природа, спокойствие и собственные увлечения. Он не избегал человеческого общества. Мог вести беседы на любые темы и с любыми людьми. Его интеллект отлично справлялся с любой информацией и задачами. Матвей просто не хотел окружать себя лишней суетой, какими то совершенно не нужными ему людьми.

И друг у него был только один — полная противоположность характеру Матвея. Виделись друзья редко, но если виделись, то товарищ врывался в спокойное бытие Матвея подобно шаровой молнии. Тогда начиналась суета, шум и вроде бы идиллия нарушалась, но Матвей с этими моментами мирился.

Но в основном его жизнь была спокойна и размеренна. Он увлекался любимыми делами и всё у него получалось, за какое бы дело он не взялся. Вот только бы если не сны…

Глава 2

Глава 2

Михаил

Ближе к вечеру неожиданно приехал Мишаня.

Впрочем, как и всегда.

Михаил – очень подвижный, шустрый и громкий – единственный друг Матвея. И он научился принимать своего друга таким, какой он есть. Несмотря на всю его непоседливость и энергичный характер.

— Мотя, здорово. Дружище, я подумал, что нам нужно с тобой на рыбалку. — Михаил хлопнул Матвея по плечу и проскочил в дом.

— Да, рыбалка не помешает. Мишка, ты мои мысли читаешь. Но не надо Мотей меня называть. — Матвей улыбнулся, но смотрел на друга пристально.

Как будто пытаясь внести в мозг Мишки, что «Мотя» звучит несерьёзно и недостойно.

— Ну что ты зенки-то свои вылупил? Установку мне в череп вносишь? Не нравится ему. — Михаил засмеялся и полез на кухне в холодильник.

— Пожрать-то есть что? Как ты живёшь-то? У тебя мышь в холодосе повесилась! Ладно. Я тебе котлет привёз из лосятины и банки с огурцами и помидорами. И капусту квашеную. Надюшка прислала тебе гостинцы. Я на охоте был. Лосяша завалил. Ааа. И колбаса ещё. Из лося. Надюха, знаешь же, колбасу такую делает. Мммммм. Мотей его нельзя назвать. Да хватит уж рожу-то хмурить. Детям моим можно, а мне нельзя.

Мишаня, как и всегда, говорил эмоционально и быстро. Перескакивая с одного на другое. И ему не требовалось, чтобы собеседник ему отвечал.

— А водку пить будем? — задал риторический вопрос Мишка. И тут же сам на него и ответил. — Будем!

И на столе уже оказались и котлеты, и миска картошки с зелёным луком, и колбаса, и всё прочее. И бутылка водки по середине стола.

Матвей стоял, облокотившись о дверной косяк, и внимательно наблюдал за действиями друга.

— Что встал-то? Садись! Мотей его нельзя назвать! Надо же! — продолжал возмущаться Мишка.

— Детям можно. Тебе нельзя. — твёрдо ответил Матвей, усаживаясь за стол. — Напьёмся и на рыбалку не поедем? А речка меня ждёт. Я там сегодня бегал.

С Мишкой они сдружились ещё в армии. Он и тогда был шустрым и шумным. Только атлетического телосложения. Среднего роста, темноволосый, темноглазый, он как будто постоянно куда-то торопился. И умудрялся пудрить мозги женскому персоналу воинской части. Тот ещё был сердцеед. Теперь же, к тридцати годам, Мишаня был счастливо женат на своей Надюшке, и у них было двое детей. Двойняшки. Мальчик и девочка. А ещё Мишаня отрастил животик и с появлением Наденьки в его жизни перестал быть дамским угодником.

Матвей ездил к другу редко. Но Мишкины дети его обожали. Стоило ему войти в дверь их квартиры, малышня бежала с криком:

— Мотя, Мотя!!!

И ребятишки хватались за его ноги, как маленькие обезьянки. Матвей, несмотря на свой нелюдимый характер, обожал этих малышей. А они обожали его. Детям было по три года. Он мастерски им рассказывал сказки, показывал пальцами на стене театр теней. Сказочных героев. И мастерски укладывал разбаловавшихся малышей спать.

— Пора заводить своих. Ты будешь хорошим отцом. — улыбаясь, говорила жена Михаила Надюша.

— Не. Мне и ваших спиногрызиков хватает. — отмахивался Матвей.

Надя всё время пыталась устроить жизнь Матвея и подсовывала ему «случайные» знакомства со своими подругами.

— Ой, а к нам Наташа случайно зашла.

Матвею всё это не нравилось, и знакомства заканчивались, не имея продолжения.

Слегка выпив и сытно поев, товарищи отправились на речку. Мишка не захотел идти пешком, поэтому поехали на его машине. Солнце садилось. И закат над рекой приобретал розовато-золотистый оттенок. На безоблачном небе стали загораться звёзды.

— Да, друган. Красивые тут у тебя места. Миша довольно потянулся, достал из багажника авто мангал, мешок углей и ведро маринованного мяса.

— Миха, да жрали ведь только! Мы ж на рыбалку приехали! — возмутился Матвей. — Дрова зачем покупать? Я ж в деревне живу. Дрова покупаешь, неразумный ты человек.

— На рыбалку. Не дрова, а угли. Тёмный ты человек. И без пищи для тела какая пища для души? Это ты живёшь, аки аскет. А я человек городской. Я люблю удобства. — Мишка похлопал себя по выпирающему животику и засмеялся.

Он успевал одновременно всё. И с удочкой посидеть, и за шашлыком следить. «Ходячая жизнерадостность, а не человек» — улыбнулся про себя Матвей. Ему приятно было присутствие Михаила, хоть это и доставляло ему некоторые неудобства.

— Матвей, ты мне расскажи, как ты? Дела-то как? — наконец-то угомонился Михаил, налупившись шашлыка и уже стабильно усевшись с удочкой у воды.

— В общем, дела хорошо. Сны замучили вот только. — ответил другу Матвей.

— Опять? Я уж думал, прошло всё это. Ну ты ж писатель! Напиши книгу. Может, тебе сюжет снится. Напишешь — и отпустит. — участливо, но не очень понимая суть волнения своего друга, посоветовал Михаил.

— Не. Это не то. Не поможет. — ответил Матвей.

— Да что ты, Сумрак? Ты просто закис в этой глуши. Поехали со мной завтра к нам. Дети тебе будут рады. Надюшка тебя откормит.

«Сумрак» — такое прозвище приклеилось к Матвею в армии. Сослуживцы его считали странным. Сначала думали, что он скромен и труслив. Потом, что он угодлив начальству. А потом, в момент конфликтной ситуации, решили больше его никогда не провоцировать. Когда другие ныли, что им трудно, Матвей не ныл. Он просто выполнял поставленную задачу. Моментами и ему было нелегко, но он не скулил, не краснел от натуги и не синел от усталости. Надо в наряд — он в наряде. Надо в штаб, сделать кучу работы — значит надо. Надо устав знать как «Отче наш» — он знал. Марш-бросок — значит марш-бросок. Он бежал, надев противогаз и в полной амуниции, и после не жаловался, что командир — зверюга. Целенаправлено и без особых эмоций делал то, что должен. Он вообще не понимал смысла скулежа и жалоб своих сослуживцев. Бессмысленно скулить, если ситуация всё равно не изменится. И почему-то его выносливость и спокойствие принимали за слабость или угодливость. Он просто отличался от них. Когда пацаны говорили о том, какие «колёса» пробовали и сколько девок поимели и кто больше, Матвей их не понимал. Он не раздражался, не гневался. У него просто было своё мнение. И однажды он его высказал.

— Вы животные или люди? Вместо того, чтобы тратить своё время на саморазвитие, вы его тратите на всякую чушь?

— А ты его на что тратил? Ты бабу ж бабу не нюхал даже. Ты ж задрот! — заржал один из пацанов, и следом за ним остальные.

— Сам ты задрот. — спокойно парировал Матвей.

Он даже не обиделся. Ну смысл обижаться на тумбочку или табурет? Так же и на этих парней без интеллекта. Именно таковыми он их считал.

Парень подскочил со своего места.

— Ты чё? Чмошник. Харю тебе сломать?

— Попробуй. Если тебе твои почки не нужны. — Матвей даже не двинулся.

Как сидел на табурете, так и остался сидеть. Задира сразу растерялся. Покосился на своих товарищей, не понимая, что делать дальше, если этот странный пацан не пугается и даже, казалось бы, совершенно не взволнован происходящим. Как будто это вообще его не касается. В полусумраке казармы лицо «умника» с лёгкой улыбкой показалось агрессивным парням белой ухмыляющейся маской. Его глаза смотрели так спокойно, как смотрят на что-то неодушевлённое.

— Походу бить тебя надо, чудик. — начал заводится агрессивный парень.

Матвей даже не пошевелился, и его бледное лицо сохранило равнодушное выражение. И так совпало, что потолочные лампы мигнули. Видимо, перепады электрического напряжения. И это мигание сделало лицо Матвея более жутким. Яркие глаза на бледном лице приобрели хищное выражение. Внимательные, колкие, холодные. Лёгкая ухмылка превратилась в широкую улыбку. Не такую, которой выражают радость. Жадный оскал.

— Сумрак, блин. Да на х тебя. Тронутый. — махнул рукой задира. — Похоже, у тебя башка напрочь отбитая.

По спине забияки пробежал холодок, и он поспешил разрядить ситуацию.

— Парни, а кто со мной в карты? Сыгранём? А?

Мишка же подошёл ближе к этому странному и очень спокойному парню, посмотрел внимательно в его лицо.

— Дааа, Сумрак. Умеешь ты жути нагнать. А я — Фигаро.

Матвей взглянул на Михаила несколько заинтересованно.

— Типа Фигаро тут, Фигаро там?

— Истину глаголешь, Сумрак. — ответил Мишка и засмеялся.

— Слушай. Научишь меня так пугать хулиганов, ничего при этом не делая? Методика воздействия такая у тебя что ль? — Новый друг смотрел на Матвея с лёгкой смешинкой. В тёмно-карих глазах светились искорки — «чертовщинки».

— Да какая там методика… Просто не надо давать противнику то, что он желает получить. Вот этот двуногий обезьян что хотел? Почувствовать мой испуг, увидеть страх. Если бы я боялся, значит, его цель была бы достигнута, и тогда из испуганного человека хоть верёвки вей. — пояснил Матвей.

— Ааа, ты умны-ы-ый. Ну точно. У тя своя метода. А я справляюсь по-другому, когда наседают. — Мишка говорил быстро. Его слова были похожи на горох. Сыпались скоро, как и все его эмоции.

— Интересно, как? — с любопытством спросил Матвей, внимательно вслушиваясь в басистый голос Мишки и следя за его жестикуляцией.

Каждое своё слово Мишка подкреплял эмоциональными жестами. «Человек — вертолёт. Так и взлететь недолго, размахивая всё время руками» — мысленно с улыбкой заключил Матвей.

— Как, как… Ну ты спросил. Даю в морду, если наглеют. И вся метода. А чё смотреть, как кобенятся? — пояснил Миха.

— Нехорошо бить людей. Зачем бить, если можно обойтись без этого? Важно не вступить в драку, важно предотвратить её. — уверенно высказался Матвей.

— Ага. Ещё и по голове погладить и пальцем погрозить. — Новый друг Матвея громко засмеялся.

Так они и познакомились с Михаилом. И каким-то образом два настолько разных человека сдружились так крепко, что и после службы не разорвали дружеских отношений. Мишка не обращал внимания на странности друга. Говорил сразу за двоих и «толкал» Матвея на более активные действия. Матвей же в свою очередь снисходительно принимал всю неуёмность своего друга, никогда на него не обижался и просто иногда вздыхал, если Михаил развивал слишком бурную деятельность.

Но сны стали приходить к Матвею ещё тогда, в армии. А может и не сны. Ему казалось, что он спал, просыпался на мгновение и видел в проходе меж железных коек тёмную высокую фигуру. И засыпал снова

В очередной раз он даже сказал:

— Рядовой, марш спать!

И снова уснул.

Вот и сейчас на этой рыбалке в ночной тиши он задремал на мгновение и встрепенулся. Ему показалось, что он не на речке вообще. А сидит с этой удочкой посреди безжизненных красных песков. Песок такого цвета, как будто огромное количество красного кирпича превратили в мелкую красную пыль. Небо лилово-красного цвета. «Это небо похоже на огромный синяк» — подумал во сне Матвей. Вдалеке виднелось покорёженное ржавое колесо обозрения. Ржавая громадина. Словно из какого-то фантастического фильма про апокалипсис. Вот-вот и оно сорвётся со своего места, покатится, как в кадре кинофильма, с зубодробительным скрежетом и грохотом. Сильные порывы ветра создавали пылевую завесу. Красная пыль клубилась в воздухе, и от этого воздух вокруг казался розовым. Напротив, почти глаза в глаза, возникло лицо в противогазе. И в смотровых стёклах этого старого потёртого противогаза отражается лицо Матвея. Одновременно два лица. Ведь смотровых стекла тоже два. И эта резиновая морда глухим голосом говорит:

— Матвей, очнись. Клюёт. Матвей, очнись.

Матвей судорожно вздрогнул. За плечо его тряс Михаил. Река и звёздное небо были на своих местах. Ни красной пустыни, ни лилового неба, ни ржавой громадины. И никакого лица в старом противогазе. «Померещится же…» — подумал Матвей и почувствовал дрожь. Решил, что замёрз, задремав. В его сознании остался образ из сновидений, создавая ощущение, что видение было слишком реальным.

Глава 3

Глава 3

Быль и небыль

На утро