Постепенно замедляя

Эмилия О.

Постепенно замедляя

1.

Шумное пыхтение над ухом прервалось - короткий стон, а затем - долгожданная тишина. Тяжелое Тело отвалилось в сторону и глубоко задышало. Она смотрит вниз: белая строчка наискосок живота: от ребра почти до самого лобка. Тошнота дергает желудок, и отчего-то ей вспоминается апостол Павел вперемешку с Книгой Бытие: что-то там… прежде был создан Адам, а затем, из ребра его, Ева… Еще эта ловушка - “нехорошо быть человеку одному”. Ха! Одиночество (или уединение - кому как) - самое лучшее состояние, особенно в первые его часы. Чувство свободы, что небрежно прерывают, словно проезжают газонокосилкой по яркому цветку одуванчика…

Шуршание пластиковой упаковки влажных салфеток бросает ее к мирскому и противно-физиологическому: острый, ломающий нос запах пота и одеколона справа от нее. В очередной раз он намертво прилип к постельному белью, ее волосам и коже. Завтра утром она будет ненавидеть себя за поздний подъем и вонь, что пробивается из-под униформы при каждом движении. Тело оскверняет… ложась с ним, ей было тошно и противно, но одновременно бесчувственно. Порой она наблюдала за процессом со стороны: из-под потолка безразлично глядела на ритмичные движения тел. Ничего нового: животное обладание, почти привычный алгоритм движений. Она старается не произносить, даже про себя, слово “насилие”, но оно монотонно пульсирует в голове до самого завершения.

Уже много месяцев она покидает свое тело еще на пороге спальни: после промерзшей насквозь осенней ночи она не могла участвовать и лишь скучающе наблюдала - как и сейчас. Предсказуемое и бестолковое действие.

Надежда на то, что происходящее - лишь галлюцинация, всякий раз рассеивалась, стоило Телу пошевелиться. Ну вот, пожалуйста: он перегнулся через нее, достал телефон и живо побежал по экрану длинными толстыми и кривоватыми пальцами. Краем глаза она видела, как мелькают по экрану полуобнаженные фотографии неизвестных красоток. Плевать. Это не столь давний посткоитальный ритуал: рука между ног, другая - перелистывает изображения на неизвестном ей сомнительном сайте. К черту всё, - она знала, что Тело наверняка трахается (да, именно это слово - жестко подумала она, и голова отдалась мгновением острой боли) не только с ней.

Последний раз - она подняла с пола свой мобильный и, почти не прячась, заблокировала его номер. “Заранее до свидания!” - случайная рифма раньше вызвала бы у нее улыбку, но теперь уголки рта даже не дрогнули. Улыбка и смех были давно глубоко погребены внутри - кажется, они успели окончательно истлеть… на секунду ей кажется, будто запашок Тела и есть ее разлагающаяся жизнь. Презрение к себе, безразличие к организму рядом, усталость - лишь бы не стошнило прямо здесь, лишь бы он не подал голос… сейчас слушать и слышать сипловатые низкие ноты - верный путь к нудной тошноте - не сильной, но проигнорировать ее не выходит. Она отворачивается от него, слегка отодвигается и закрывает глаза. Свет ночника просачивается сквозь закрытые веки, пробирается между ресниц, но это не мешает ей уснуть - тревожно, некрепко, но хотя бы на несколько часов она останется в одиночестве. В тех редких снах, где она чиста и свободна. Реальность же противоположна - даже костры инквизиции ее не очистят!

Конечно, раньше их отношения были иными - смех, бесконечные разговоры, объятия… но причина их разъединения очень проста - Тело потеряло работу и незаметно, но очень быстро пристрастилось к наркотикам. Когда она неожиданно для самой себя застала его с порошком, который он вдыхал через пустой прозрачный корпус шариковой ручки, то моментально забыла его имя. Оба не произнесли тогда ни единого слова, но внутри нее молниеносно вырос военный полигон после испытаний ядерного оружия: пепел, пыль и грязный дождь. С тех пор она больше не прекращала прием противозачаточных, и каждый месяц с облегчением выдыхала - ситуация по-прежнему под контролем.