Спасибо, неизвестный

Спасибо, неизвестный

Глава

СПАСИБО, НЕИЗВЕСТНЫЙ

Эмилия Ф.

От автора

Это моя вторая история о соседях. Первая, «Уважаемые соседи», получилась целой повестью. Видимо, одной книги мне не хватило, чтобы разобраться в своих чувствах.

А чувства, признаться, непростые.

Соседи меня бесят. Иногда шумом, иногда спорами, а иногда достаточно просто открыть общий чат.

Сначала я хотела лишь посмеяться над всем этим. Но неожиданно обнаружила, что писать о соседях полезнее, чем мысленно отвечать на сорок сообщений подряд. Пока придумываешь персонажей, успеваешь немного остыть. А иногда даже замечаешь в них что-то хорошее.

Так что эти истории — мой способ рефлексии. Без жалоб в управляющую компанию и, по возможности, без перехода на личности.

С уважением к соседям. По возможности.

Эмилия Ф.

I. ПЯТЬ СЛОВ

В понедельник утром в нашем подъезде появился хороший человек.

Самого человека никто не видел. Было известно только, что он что-то сделал.

На доске объявлений, между предложением купить гараж и предупреждением о промывке труб, висел белый лист. На нём было напечатано:

«СПАСИБО ТОМУ, КТО ЭТО СДЕЛАЛ».

Я прочитала дважды. Благодарности в нашем доме встречались редко и обычно имели уточняющий характер: «Спасибо тому, кто опять оставил пакеты у мусоропровода». После таких слов непременно следовали фотографии, номера квартир и пожелания хорошего дня, изложенные в форме угрозы.

Здесь угрозы не было. По крайней мере, явной.

Я уже собиралась уходить, когда сзади послышалось:

— Интересно, за что.

Это была Тамара Викторовна из сорок третьей. В доме её называли по имени-отчеству даже люди, которые не знали её фамилии. С некоторыми жильцами она была на «ты», но исключительно во время претензий.

— За что-то хорошее, вероятно, — сказала я.

— Хорошее тоже бывает разное. Вот если дверь починили — это одно. А если кто-то машину убрал с пожарного проезда — другое. Надо конкретизировать.

— Может, человек просто хотел поблагодарить.

— Вот именно. Кого?

Этот вопрос Тамара Викторовна задала так, будто я лично удерживала ответ и теперь мешала следствию.

Я работала редактором и чужие тексты без необходимости не исправляла. Здесь необходимости тоже не видела.

— Наверное, тот, кому предназначено, поймёт, — сказала я.

— Это вы так думаете.

В лифте я успела пожалеть, что вообще остановилась у объявления. Потом лифт открылся на первом этаже, и мне стало не до соседской философии. Я опаздывала на автобус.

В девять сорок две, когда я наконец добралась до работы, телефон завибрировал. В домовом чате появилось сообщение.

Тамара Викторовна: «Доброе утро. Кто разместил благодарность у лифта? Уточните, пожалуйста, за какое действие».

В девять сорок три Михаил из тридцать седьмой ответил: «Может, за лампочку?»

В девять сорок четыре Тамара Викторовна спросила: «Какую?»

К десяти утра у нашего дома уже была первая за месяц тема, не связанная с отоплением.

II. ПРЕТЕНДЕНТЫ

Михаил работал из дома, любил порядок и обладал редким талантом сообщать о нём в общий чат. Он мог придержать дверь курьеру, а через двадцать минут написать: «Сегодня помог доставке, хотя торопился. Давайте будем внимательнее друг к другу». Нельзя сказать, что он преувеличивал. Просто каждый его поступок имел сопроводительную документацию.

Лампочку он действительно заменил. В субботу вечером на площадке между вторым и третьим этажами. Мне об этом было известно, потому что он уже рассказывал в чате. Дважды. Первый раз — до покупки лампочки, второй — после.

«Если это про освещение, то не стоит, — написал он. — Сделал от души».

Через минуту добавил: «Но приятно, конечно, что заметили».

Соседка из восьмой квартиры сообщила, что в воскресенье вымыла зеркало в лифте.

«Не хочу присваивать чужое, — уточнила она, — но вдруг речь об этом».

Кто-то признался, что оставил на подоконнике зонт для общего пользования. Другой человек сказал, что это не зонт для общего пользования, а его собственный, забытый в четверг.

Наконец в переписку вступил Артём с двенадцатого этажа:

«Я в пятницу убрал чужой самокат из прохода. Мне не нужно спасибо, просто пусть люди знают».

«Куда убрали?» — немедленно спросили его.

«В безопасное место».

«Какое именно?»

«Не в этом суть».

«В этом тоже есть суть».

К обеду Артём искал владельца самоката, а Михаил переслал фотографию новой лампочки, сделанную при дневном свете. На снимке она ничем не отличалась от остальных лампочек. Это, вероятно, и было доказательством качества работы.

Я наблюдала за обсуждением из редакторской кухни и ела творожок прямо из упаковки. У нас на работе тоже случались конфликты, но никто ещё не предлагал выяснять, кому принадлежат добрые поступки.

— Чему улыбаешься? — спросила коллега.

— У нас в доме ищут хорошего человека.

— И как, есть подозреваемые?

— Четверо. Один сам сознался.

Я не стала рассказывать, что сама состою в группе модераторов домового чата. Должность мне досталась случайно: однажды я исправила опечатку в правилах сообщества, и мне выдали права администратора. С тех пор я удаляла рекламу и объявления о чудодейственных средствах от тараканов. В остальные дискуссии старалась не вмешиваться.