Эмили Бликер.

Когда я уйду



скачать книгу бесплатно

Ручонок Клейтона едва хватило, чтобы обнять его за шею. Люк поднялся с колен, чувствуя на щеке теплое кисловатое дыхание. Стараясь развеселить сына, он поскакал вниз по ступенькам. Мальчик рассмеялся и крепче в него вцепился.

Пока добрались до кухни, оба выбились из сил: Клейтон – от смеха, Люк – от усталости. Он ссадил пассажира, убедившись, что тот встанет на ноги. Когда Клейтон заметил Джесси, малыш тут же сунул в рот палец и посерьезнел. Девушка подняла глаза от телефона и улыбнулась. Даже когда она улыбалась, глаза у нее оставались огромными.

– Ты, наверное, Клейтон? – Она опустилась на колени и протянула руку. – А я Джесси. Приятно познакомиться.

Клейтон вынул изо рта обслюнявленные пальцы и сунул их в ладонь Джесси. Люк передернул плечами, но девушка даже не поморщилась.

– У меня для тебя подарок. – Джесси порылась в зеленом рюкзаке, набитом под завязку. Отыскав, что хотела, снова повернулась к Клейтону, держа руку в рюкзаке. Она была так близко, что Люк мог бы сосчитать веснушки у нее на носу и на щеках. – Твоя мама говорила, что ты любишь читать книжку про Пирата Пита, да?

– Да, он лусе всех!

– Лучше всех? Хм, может, тогда себе оставить?.. – Джесси извлекла из рюкзака красную повязку – точь-в-точь такую, как на фигурке Клейтона. Она приложила повязку ко лбу, и Клейтон восхищенно подскочил на ноги.

– Это мне?

Мальчик улыбался. Джесси старалась с ним подружиться, несмотря на то, что мальчик был заспанный, растрепанный и не особо в настроении. Должно быть, она искренне любила Натали.

– Ладно, так и быть. Тебе пойдет больше.

Она протянула повязку Клейтону, тот схватил ее, нахлобучил на голову и отскочил, как будто боялся, что Джесси ее отберет.

– А где мой корабль, папа? Надо корабль!

– Хорошо, иди на корабль, – рассмеялся Люк. Повязка наползала Клейтону на глаза, так что он почти ничего не видел. – Стой! Что надо сказать Джесси?

– Спасибо, Джесси! – крикнул тот и помчался наверх.

Люк поднял брови.

– Кажется, все прошло замечательно!

Он протянул руку, помогая девушке встать с пола.

– Прелестный малыш. – Джесси весила, как пушинка. – Уверена, мы подружимся.

– Да, он веселый.

На глаза набежали слезы. Люк часто заморгал, провел рукой по гранитной столешнице, поморщившись от налипших на пальцы крошек.

– Он не понимает, что происходит. И, боюсь, скоро станет совсем оранжевый из-за всех этих чипсов, которыми питается.

Джесси рассмеялась, глядя на потолок: сверху доносился грохот сброшенных на пол игрушек.

– По-моему, у вас все здорово получается.

Конечно, нет. Люк, наоборот, чувствовал, что поступает правильно, только когда следовал «указаниям» из писем Натали. Энни полагала, что так нельзя, но для него это было единственным способом удержаться на плаву. Его отец ускользал от реальной жизни с помощью алкоголя, Люк – с помощью вырванных из тетрадки страниц.

Он решил сменить тему:

– Может, тебе самой хочется о чем-нибудь спросить?

– Мистер Ричардсон. – Джесси сунула письмо в задний карман и хлопнула ладонью по столешнице. – Я хочу у вас работать.

Хочу помочь вашим детям. Мне самой было двенадцать, когда умерла мама. Я знаю, каково это. И я обещала Натали, что буду с ними рядом. – В ее глазах стояли слезы. – Вы разрешаете?

Что тут ответишь.

– Конечно!

Джесси коротко пожала ему руку. Люк оторвал от рулона квадратик бумажного полотенца и передал ей. Она вытерла глаза, размазав тушь, и огляделась в поисках мусорного ведра.

– Оно под раковиной. Давай выброшу.

– Мистер Ричардсон, я же им нос вытирала! Я сама.

Она подошла к шкафчику, откинула крючок, приделанный, чтобы дети туда не влезли, и наклонилась. Из ее заднего кармана выглядывал голубой конверт. Хлопнула входная дверь.

– Папочка, я дома! Ты наверху?

Из школы вернулась Мэй.

– Мы здесь! – поспешно крикнул Люк, опасаясь, что она ляпнет что-нибудь эдакое, что уличит его в отсутствии должных родительских навыков. – Иди познакомься с Джесси.

Мэй прибежала на кухню. Темные нечесаные кудряшки рассыпались по плечам. Она поставила рюкзак на стол – там они с Натали делали ее домашние задания, а он пытался поддерживать эту традицию. Теперь они смогут готовить уроки вместе с Джесси. Не будет больше нерешенных задач и крошек от чипсов в кровати. Натали не ошиблась.

Глава 5

Незаметно подкрался День святого Валентина. Витрины запестрели сердцами и купидонами. Впрочем, в семье Ричардсонов этот праздник никогда особо не отмечали. Больше всего внимания уделялось школьным «валентинкам» – подписать и отправить по адресу, вот и вся романтика.

Натали жаловалась, что это все из-за конфет. В первый год после свадьбы Люк преподнес ей ассорти из шоколадных конфет, в полной уверенности, что это жуть как романтично. Конфеты с приторной начинкой были отвратительны. Они попробовали все и в конце концов выбросили коробку. С тех пор на каждое четырнадцатое февраля Люк находил под подушкой коробку конфет, каждая из которых была надкушена.

Он спустился за почтой. Среди писем обнаружился пакет. Внутри лежала коробка в форме сердца и голубой конверт. Конфеты. Коробка поместилась у него на ладони. Сбоку Люк заметил обрывок желтого скидочного ценника. Если конфеты покупала Нат, им уже больше года. Он словно услышал ее хохот, которым она заливалась, когда считала, что удачно пошутила.

С последнего письма прошла неделя, и Люку страстно хотелось распечатать конверт прямо в холле. На оборотной стороне от руки было нарисовано сердечко. Натали постаралась. Люк бросил коробку конфет на стол, пошел к себе наверх и совершил привычный ритуал – ощупал конверт, пытаясь отгадать, сколько внутри страниц. Он наловчился определять это довольно точно. Сегодняшнее письмо было страницы на три или четыре.

Золотой нож для писем подарила ему мать в день окончания школы. Прежде Люк им никогда не пользовался, но, изорвав первые конверты, решил, что стоит быть аккуратнее. Бумага зашуршала, сердце зашлось в нетерпении.

В письме и в самом деле было четыре страницы. Петельки почерка особенно задорные, будто Натали писала в отличном настроении. Ничего себе, над каждой «i» она вместо точек нарисовала сердечки. Люк рассмеялся. Как же он ее любит!.. До сих пор.


День святого Валентина

Дорогой Люк, я кое-что придумала. Если ты это читаешь, значит, мы отмечаем День святого Валентина не вместе. Я отложу письма, написанные по особым случаям, и постараюсь, чтобы ты получил их вовремя.

В День всех влюбленных мы с тобой не напрягаемся и не делаем друг для друга ничего особенного. Впрочем, не совсем так. Сегодня я стырила у детей из рюкзаков пару свечей и грызу леденцы, добытые оттуда же. Жаль, что Уилл сладостей домой больше не приносит. В восьмом классе уже не обмениваются «валентинками». Печалька… Так вот и дождешься, что самой себе придется леденцы покупать.

Если я сегодня не валяюсь на диване, поедая леденцы, ты, наверное, по мне скучаешь. Я вот буду скучать, это точно. Захотелось напомнить тебе историю нашего знакомства. Да, я старая сентиментальная вешалка. Может, что-то и совру, но я запомнила тот день именно так. Моя жизнь навсегда изменилась.

Мы переехали в дом номер 815 по Винтер-лейн за три дня до моего четырнадцатилетия. Было жарко, но после Миссисипи духота Мичигана мне не особо досаждала. Скорее, я удивилась. Все жители прибрежного Галфпорта до колик хохотали, узнав, что южане решили переехать на север. Я была уверена, что, выйдя из машины, ступлю на снег, несмотря на то, что мы приехали в августе. Но вместо снега я увидела тебя: тринадцатилетнего, светловолосого, мокрого от пота. Когда я вылезла из машины, ты уставился на меня, как будто я инопланетянка.

– Привет, ты из соседнего дома? – крикнул мой папа.

Он не слишком любил церемонии, правда? Не ответив, ты умчался в соседний дом – 813-й по улице Винтер-лейн. Когда хлопнула дверь, я уже не жалела о друзьях, океане и вечном лете, которые променяла на «собачий холод» Мичигана.

– Натти, иди помогай! – махнула мне мама. Грузчики начали таскать мебель и коробки в горчично-желтый двухэтажный дом в колониальном стиле.

– Мам, можно я сбегаю посмотрю, что там на заднем дворе? – Бен не мог усидеть на месте. Если б его оставили в машине еще хоть на минуточку, он бы взорвался.

– Давай, Бенни. Обедаем в шесть! Только не изгваздайся!

Все ясно, Бенни отправили играть, а меня запрягли, как обычно. Все-таки моя мама руководствовалась старомодными принципами при воспитании детей разных полов.

Ну и духота была в доме! Кондиционер мы не привезли. Бьюсь об заклад, после всех разговоров о холоде родители сочли, что он нам не понадобится. До сих пор помню, как меня обдало жаром, когда я вошла – будто в духовку заглянула. Мне велели открыть и вымыть все окна, а их было семнадцать, ни больше, ни меньше. Мама порылась в ящике с чистящими средствами, нашла одно для окон и всучила мне моток бумажных полотенец.

– Ветер восточный, так что сперва вымой окна, которые выходят на улицу, – сказала она.

Пока я их мыла, размышляла о всяком-разном – чем еще заняться? Думала о новой школе, о том, будем ли мы учиться в одном классе, станем ли вместе ездить на школьном автобусе, подружимся ли… За час я вымыла и распахнула все окна с фасада, и в доме стало градусов на десять прохладнее.

Время тянулось бесконечно, и мои волосы насквозь пропитались по?том. И тут я добралась до окон во двор. Вы с Беном носились вокруг старого сарая, который мама планировала снести. Я мыла окна, оставляя их открытыми, и прислушивалась к вашему невнятному бормотанию.

Я шпионила за вами часа полтора, пока не пришла мама с ведром теплой воды и средством для мебели – надо было вымыть шкафы. Я занималась этим до самого ужина.

Брат пригласил тебя поесть с нами; вы оба выпачкались с головы до ног. Не знаю, во что вы там играли целых три часа, но я обрадовалась, что Бен не забыл о хороших манерах.

За ужином я изо всех сил пыталась на тебя не смотреть. Получалось плохо. Ты так улыбался, что хотелось улыбаться в ответ, а еще смахнуть с носа песчинки веснушек. Потом я узнала, что ты их терпеть не можешь, но мне они сразу запали в душу.

Ужин был незамысловатый – пицца на заказ и несколько бутылок колы. Я всегда требовала на ужин зелень или овощи, однако перед тобой не хотелось капризничать, так что я молча жевала пиццу.

Ты рассказывал о своей семье, что папа в сезон рыбачит на озерах, а мама работает в магазине. Ты не признался, что твой отец – самозабвенный алкоголик, а мать изо всех сил пытается это скрыть. Но я заметила печаль в твоих глазах. Именно из-за нее – даже не из-за улыбки – мне захотелось узнать тебя получше. Когда папа попросил меня сходить вместе с тобой к твоей маме за запасным ключом от нашего дома, сердце у меня чуть не выпрыгнуло из груди. Папочка и не подозревал, что выйдет из этой просьбы.

Мы шли по шуршащей траве, рядом медленно кружили светлячки. Стоял теплый душный вечер, почти как в родном Миссисипи.

– Никогда не видела светлячков, – прошептала я.

– Серьезно, что ли? – Твои первые слова, обращенные прямо ко мне.

– В Миссисипи полно комаров. Знал бы ты, какие они злющие! Все постоянно спреем брызгают, он убивает комаров, но папа говорит, что и светлячков тоже.

– Зато у нас светлячков просто куча. Когда я был поменьше, мы ловили их и запихивали в банки, а потом накрывали крышками, только дырки для воздуха в них прокалывали. А банки ставили рядом с кроватью, как фонари.

– Ничего себе! – Не знала, что у меня акцент, но тут сама его услышала, сравнив свой говор с твоими гладкими интонациями.

Мы дошли до твоего дома, ты приподнял дверной коврик и достал ключ. Внутри было темно, и у меня засосало под ложечкой – тоскливое чувство, которое находит при возвращении в пустой дом.

– И что, они прямо светятся, такие фонари?

– Светятся.

Ты открыл дверь и скрылся внутри, оставив меня на пороге. Я ждала и ждала, даже испугалась, не забыл ли ты, что я снаружи. А потом ты вышел с ключом в руке. На его серебристых гранях отражалась луна. Ты вложил ключ мне в руку.

– Вообще я больше не ловлю светлячков.

– Почему? Это же весело.

(Знаешь, у Мэй и у Клейтона такой же вздернутый нос, как у тебя.)

– Не очень. Когда просыпаешься, они уже мертвые. Жалко их. – И ты исчез в темном доме.

Вот и всё. Я влюбилась. Понятно, что наши отношения развивались со временем. Год спустя ты уехал, но я все никак не могла забыть мальчика, который перестал ловить светлячков.

Я люблю тебя. С Днем святого Валентина. Спасибо, что потом опять меня нашел.

Твоя Натти (ха-ха)


«И откуда она все помнит?» – удивился Люк, утирая глаза. Он давно уже сполз на колени, облокотившись о кровать – поза почти молитвенная. Странно. Люк не молился с детства. Мольбы к Господу он возносил, с головой забравшись под одеяло, чтобы укрыться от криков, доносившихся снизу, – мама с отцом ругались. Господь не услышал тогда, не слышит и теперь.

В спальню ворвалась Мэй. Она уже собралась в школу – красный джемпер, под ним водолазка. Спутанные волосы разметались по плечам.

– С Днем святого Валентина, папочка!

Она запрыгнула ему на спину и обняла за шею.

– Тебя тоже, солнышко! – Люк повернулся и подхватил ее на руки, как принцессу. – Приготовила «валентинки»?

– Да, мне Джесси помогла. Очень классные получились. Она в Интернете посмотрела, как их делать.

– Надеюсь, мне тоже одна достанется?

– А как же! – Мэй подскочила на ноги. – Ой, подожди, я совсем забыла…

Она достала из кармана большую розовую расческу с резинками, обмотанными вокруг ручки.

– Заплетешь мне косички?

У Люка во рту пересохло. Он сто раз видел, как это делала Натали, и даже сам однажды попытался, однако ничего не вышло – пальцы слишком неуклюжие. Но разве можно расстраивать дочку в такой день?

– Садись. – С первой попытки зубцы расчески зацепились за узелок в волосах. Мэй вскрикнула. – Ой, прости, пожалуйста. Может, не стоит?

– Стоит, – ответила она, поколебавшись. – Две косички, пожалуйста, на прямой пробор.

– Слушай, у меня идея! Ты садись, а я тебя причешу и расскажу одну историю.

– Про любовь?

– Ага, очень красивую.

Люк пересказал историю знакомства с ее мамой, дополняя подробностями, которые припоминал на ходу. Мэй слушала, затаив дыхание, и терпела, даже когда он дергал ее за волосы. Первую косичку заплел с третьей попытки, зато вторая удалась сразу. Он как раз успел дорассказать. Мэй подбежала к большому зеркалу и улыбнулась.

– Отлично! Спасибо, папочка!

Конечно, ни разу не отлично. Присмотревшись, Люк заметил, что косички вышли кривовато, совсем не так, как получалось у Натали. Но ничего, сойдет. Мэй повернулась и сделала реверанс, прихватив по краям красную юбку. Она даже надела колготки с сердечками в честь праздника. У ее мамы в гардеробной была припрятана коробка с разноцветными праздничными носками – он отдаст их Мэй, когда у той нога подрастет.

– Спасибо, папа! – Она поцеловала его в щеку.

В комнату вошел заспанный Клейтон, держа в руках смартфон Натали.

– У мамочки телефон звонит.

Мелодия звонка пробудила у Люка неприятный эффект дежавю, даже живот скрутило. Звонящий не знал, что Натали умерла. Значит, придется сказать… Он поглядел на экран, но номер был не записан в контактах. Странно. Люк нажал на соединение и прижал палец к губам, посмотрев на детей.

– Алло?

В трубке раздался женский голос:

– Здравствуйте! Я ищу мистера Ричардсона. Меня зовут мисс Мэйсон, я школьный психолог в Шепардской средней школе. Звоню по поводу Уилла.

Почему она звонит по номеру Натали? Наверное, сначала попробовала дозвониться на домашний, Люк давным-давно отключил его. Ему было легче в тишине.

– Это я. Подождите секундочку.

– Конечно.

Люк прикрыл рукой трубку и прошептал Мэй:

– Пойди достань вафли из морозилки, я спущусь через пару минут.

– А мама на День святого Валентина всегда пекла розовые блинчики!

Ну, на блинчики времени точно не хватит.

– Может, на ужин испеку… Покорми брата завтраком, пожалуйста.

– Хорошо! Пойдем, Клейтон! Пора завтракать.

Она схватила малыша за руку, которую тот держал во рту, и увела его.

Люк поднес трубку к уху.

– Простите, пожалуйста.

– Ничего страшного. Я хотела спросить, сможете ли вы сегодня зайти попозже и поговорить насчет Уилла.

– Что случилось?

– Нет-нет, ничего такого, просто в последнее время он странно себя ведет. За последние пару недель было несколько случаев… В общем, будет хорошо, если вы зайдете. Сможете сегодня, в четыре?

Люку идти не хотелось совсем – ни сегодня, ни потом, – но как тут откажешь.

– Постараюсь.

– Спасибо, мистер Ричардсон. Хорошего дня! Ах да, с Днем святого Валентина!

– До свидания.

Да уж, похоже, денек будет тот еще.

Глава 6

Люк сидел в неудобном кресле сорок пять минут. Прождав минут десять, достал из кармана несколько последних писем от Натали. Он больше не носил с собой всю стопку, а каждое утро отбирал несколько особенно любимых из обувной коробки, которая стояла сбоку от кровати. Обычно Люк не читал их вне дома – могли возникнуть лишние вопросы, – но сейчас он лучше почитает письма жены, чем очередную брошюру из Мичиганского колледжа.


День 44

Дорогой Люк, пишу это во время третьего облучения. Сегодня я захватила с собой свитер. Жаль, что они не греют раствор прежде, чем поставить капельницу. Да и в палате далеко не жарко.

Бррр!

Я подумала, что лучше напишу тебе сейчас; скорее всего, позже мне станет хуже. За все надо платить. Зато десять фунтов сбросила, как мечталось. Выяснилось, что худоба мне не идет. Ладно, взамен наберу пятьдесят. Из-за лысой головы я здорово смахиваю на пришельцев из кино: серая кожа, глаза навыкате… Спасибо небесам за парики, накладные ресницы и карандаши для бровей. Хоть не приходится людей пугать.

Как меня все достало… Станет ли легче? Станет ли? Если ты это читаешь, значит, нет. В последнее время я много размышляю о своих перспективах. Почему именно в моем теле образовалась какая-то особо хитрая опухоль? Почему я не нащупала ее на лопатке до того, как она пошла в лимфоузлы? Третья стадия… Вылечить можно? Да. Страшно? Еще бы.

После того как мы пройдем два курса химии, предстоит операция и облучение, а потом еще несколько курсов. В прошлом году, в это же время, я блаженно вещала ученикам о вычитании двузначных чисел и ждала весенних каникул. А в следующем году меня, возможно, уже не будет. Я умру. Навсегда, как ты говоришь.

Не знаю, во что я теперь верю. Я долго соглашалась с твоими воззрениями, однако в глубине души держалась за Бога, как ребенок – за плюшевого мишку. Так что неизвестно, к чему теперь готовиться.

Если жизнь после смерти все-таки есть, я вернусь и буду тебя преследовать. Мой призрак, в смысле. Как в ужастиках про дома, построенные на старом индейском кладбище. Стану завывать тебе в ухо что-нибудь вроде: «Ты был не пра-а-ав, а я зна-а-а-а-ла».


Люк рассмеялся. И тут дверь кабинета распахнулась – и оттуда вышли люди. Он быстро сунул письмо в карман, досадуя, что дочитать не удалось.

Люк сразу узнал мисс Мэйсон, школьного психолога. Она приходила на похороны. Мисс Мэйсон была очень низенькой, не спасали даже туфли под зебру на высоких каблуках. Длинные вьющиеся волосы на концах отливали медью.

Когда Люк учился в школе, психолог следил за его кредитами, чтобы денег хватило на обучение до конца школы, а еще напоминал, что надо разослать по колледжам заявления. Наверное, так и должно быть, но кто знает, может, о тех учениках, что не кочуют из школы в школу, больше пекутся…

Пара, вышедшая из кабинета мисс Мэйсон, была весьма колоритной – взрослые Кен и Барби, которые поженились и родили наследника. Они энергично пожали руку мисс Мэйсон и заставили своего отпрыска с пирсингом и крашеной длинной челкой проделать то же самое. Мисс Мэйсон повернулась к Люку.

– Мистер Ричардсон, спасибо, что пришли. Извините, не сразу вас заметила. Заходите, пожалуйста.

Голос у нее был профессиональный, хорошо поставленный, но благодаря блестящей блузке и танцующим в ушах серьгам ее легко можно было принять за одну из учениц. Они вошли в кабинет.

– Еще раз спасибо. – Мисс Мэйсон крутила в наманикюренных пальцах серебристую ручку. – Как… как вы поживаете?

Этот вопрос задавали все и каждый. Наверное, есть какая-то особая инструкция с названием «Что следует сказать, когда кто-то умирает». Люк был уверен, что на самом деле никто не хочет знать правду, так что отвечал всем одно и то же:

– По-разному.

Мисс Мэйсон закивала.

– Могу себе представить. Трудное время.

Она пристально посмотрела на Люка, отчего тому стало не по себе. Он молчал, и мисс Мэйсон, глубоко вздохнув, продолжила:

– А что с Уиллом? Вы не замечали, как он себя ведет – так же или иначе?

– Он стал довольно замкнутым после того, как потерял маму. – Голос не дрогнул. С каждым разом говорить о смерти Натали все легче. – Зато хорошо общается с подругой нашей семьи. Они нашли общий язык.

Мисс Мэйсон постучала ручкой по столу, поскребла подбородок.

– Знаете, в школе у него дела не очень.

– Вы о чем? Об оценках? Я нанял репетитора.

– Знаю. С оценками все нормально. Будет.

– Почему будет?

– Ну, он не сдавал задания. А вчера выяснилось, что они все готовы и лежат в его шкафчике с вещами. Мы их вместе оттуда достали. Но он еще сказал мне кое-что.

– И что же?

– Трудно объяснить… Надеюсь, вам известно больше. После того как он показал мне все недостающие задания, я пригласила его сюда на разговор… Он недавно узнал о том, что его усыновили.

– Что-что? – Люк фыркнул, не удержавшись.

– Хм… судя по вашей реакции, он все выдумал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5