Об истинном благе

Эмиль Рагимов

Об истинном благе

Глава 1

Мысли о буддийском жизнепонимании

Всякий человек, если он только не заглушил в себе голос совести и разума, неизбежно приходит в своей жизни к одному и тому же страшному и вместе с тем спасительному вопросу: «Зачем я живу? Зачем это непрекращающееся движение, эта суета, эти желания, которые сменяются новыми, столь же ненасытными желаниями, и, наконец, зачем эта неизбежная, подстерегающая каждого из нас смерть?» Большая часть людей нашего так называемого образованного, христианского мира пытается заглушить этот вопрос. Одни заглушают его погоней за богатством и почестями, другие — вином, картами и пустыми светскими развлечениями, третьи — безумной государственной и общественной деятельностью, которая им самим кажется великим служением человечеству, но в сущности есть лишь бегство от самих себя. Они похожи на человека, который, попав в трясину, вместо того чтобы остановиться и осмотреться, начинает бежать всё быстрее и глубже увязает в тине.Но истина не терпит суеты. И вот, когда человек останавливается посреди этого безумного бега, он с удивлением обнаруживает, что та вечная, неизменная правда, которую он смутно искал в книгах философов и богословов, уже более двух с половиной тысяч лет назад была высказана на Востоке сыном индийского царя, которого люди назвали Буддой, то есть Пробужденным. Пробужденным от чего? От того самого сна суеты, эгоизма и лжи, в котором пребывает большая часть нашего несчастного человечества.

Суть учения Будды, столь простого, ясного и доступного всякому простому разуму, как и учение Христа в его чистом, не извращенном церковниками виде, заключается в признании четырех непреложных истин. Первая истина говорит о том, что вся жизнь человека в его обычном, эгоистическом состоянии есть страдание. Рождение — страдание, старость — страдание, болезнь и смерть — страдание. Даже то, что мы называем радостями мира сего, — богатство, слава, плотская любовь — суть лишь скрытые формы страдания, ибо они непостоянны, они приходят, и человек, лишаясь их или боясь лишиться, мучается еще более прежнего. Но в чем же причина этого страдания? Вторая истина отвечает на это с поразительной ясностью: причина страдания есть наше личное желание, наша жажда жизни, наше ложное убеждение в том, что мое «я» обособлено от всего остального мира и должно требовать для себя исключительного блага. Мы хотим обладать вещами, людьми, мыслями, мы хотим продлить свое личное, эгоистическое существование во что бы то ни стало — и в этом нашем хотении заключается корень всякого зла, всякой вражды между людьми, всяких войн и насилий.

Глава 2

Мне скажут: как же можно жить без желаний? Ведь уничтожить желания — значит уничтожить саму жизнь! Так рассуждают люди, привыкшие видеть жизнь только в ее внешнем, животном проявлении. Они думают, что если человек перестанет заботиться о своем богатстве, о своей чести, о сытости своего тела, то он превратится в мертвый камень. Но это величайшее заблуждение. Напротив, только тогда, когда человек уничтожает в себе личную похоть, корысть и эгоизм, в нем просыпается истинная, духовная, разумная жизнь, которая едина для всех живых существ. Третья истина Будды как раз и говорит о том, что прекращение страданий возможно, и оно достигается полным уничтожением этой жажды личного блага. Это состояние освобождения от иллюзии своего отдельного «я» буддисты называют Нирваной. Наши ученые профессора и богословы часто переводят это слово как «ничто», как пустоту или смерть, и пугают этим простых людей. Но это не смерть жизни, это смерть той лжи, которой мы живем. Нирвана есть не уничтожение бытия, а уничтожение того эгоистического покрова, который мешает нам видеть истинное бытие. Это состояние совершенного покоя, чистоты и любви, в котором нет больше разделения на «я» и «ты», на «мое» и «твое». Четвертая же истина указывает путь к этому освобождению — так называемый Восьмеричный путь. И когда вчитываешься в правила этого пути, то поражаешься их совершенному согласию с требованиями истинного разума и совести. Будда не требует от человека веры в сложные, непонятные догматы, в чудеса, в таинства, в искупительные жертвы. Он не требует поклонения богам, ибо боги, если они и есть, точно так же подчинены вечному закону изменения и страданий. Он требует только одного — изменения своей внутренней жизни.

Этот путь начинается с правильного понимания и правильного намерения, то есть с решимости жить не для себя, а для истины. Далее он требует правильной речи — без лжи, клеветы и пустых слов; правильного действия — неубиения, неворовства, целомудрия; правильной жизни — добывания хлеба своего только честным, ненасильственным трудом, который не причиняет вреда другим существам. Как часто мы, христиане, забываем об этом простом правиле! Мы строим церкви, молимся, а кормимся трудом угнетенных нами братьев или, что еще хуже, производством оружия для убийства.

Наконец, путь этот требует правильного усилия, правильного внимания и правильного сосредоточения, то есть постоянной, неослабной работы над своей душой. Человек должен ежеминутно следить за движениями своего ума, изгоняя из него мысли злобы, гордости и зависти, и взращивая в себе то, что Будда называл «метта» — всеобъемлющую, деятельную любовь и сострадание ко всему живому.

Глава 3

Главная черта буддийского учения, которая делает его столь близким и дорогим всякому искреннему сердцу, — это признание глубочайшего, неразрывного единства всего живого. В нашем европейском мире, воспитанном на ложной науке и извращенной вере, принято думать, будто мир создан только для человека, а животные, птицы, леса и травы — это лишь мертвые вещи, данные нам для пользования, для забавы, для пожирания. Отсюда происходит та ужасная, кровожадная жестокость, с которой наш мир относится к братьям нашим меньшим. Буддизм же утверждает великий закон Кармы — закон причин и следствий, согласно которому ни одно действие, ни одно слово и даже ни одна мысль человека не пропадают бесследно. Всё, что мы делаем, возвращается к нам. Творя зло другому существу, человек творит его прежде всего самому себе, ибо он оскверняет свою душу и отдаляет свое освобождение. Мы все связаны одной невидимой цепью жизни. Душа, которая сегодня страдает в теле замученной лошади или избитой собаки, — это та же самая божественная искра, которая живет в теле царя или философа.

Из этого понимания вытекает великая заповедь Ахимсы — ненасилия, не причинения вреда ничему живому. Как далека эта чистая, кроткая истина от той дикой, свирепой жизни, которую ведут наши так называемые христианские народы! Мы, гордящиеся своей цивилизацией, своими железными дорогами, пушками и парламентами, каждый день убиваем миллионы животных для услаждения своего чрева, мы угнетаем слабые народы, мы изобретаем всё более страшные способы истребления друг друга на войнах. И при этом мы дерзаем называть себя последователями Христа, учившего кротости и любви!

Будда показал, что истинное величие человека заключается не в том, чтобы подчинить себе как можно больше людей или вещей, а в том, чтобы подчинить самого себя, свои страсти. «Если один человек в битве победит тысячу раз по тысяче человек, а другой победит себя одного, то именно этот второй — величайший победитель», — говорит Дхаммапада, священная книга буддистов. И эти слова должны быть высечены на воротах всех наших академий, дворцов и парламентов, где люди тщетно пытаются устроить человеческую жизнь с помощью насилия и законов, забывая о законе внутреннем.

Глава 4

Но мне могут возразить, как возражали мне уже не раз: «Вы проповедуете учение Востока, учение пессимизма и отрицания жизни. Если все последуют за Буддой, то человеческий род прекратится, цивилизация погибнет, не будет больше ни науки, ни искусств, ни промышленности!» Я отвечу на это так: та цивилизация, которая держится на рабстве большинства людей, на фабричном безумии, искажающем человеческую душу, на вечном страхе перед войной и на безбожной жестокости к природе — такая цивилизация не только может, но и должна погибнуть. И чем скорее она погибнет, тем лучше будет для человечества. Что же касается прекращения человеческого рода, то об этом не нам заботиться. Тот вечный Разум, который проявил себя в нас этой земной жизнью, знает, к какому исходу ведет ее течение.

Буддизм не есть отрицание жизни; он есть отрицание той ложной, призрачной формы жизни, которая приносит людям одни лишь слезы и проклятия. Он возвращает человека к его истинному отечеству — к его духовному существу. Учение Будды не противоречит истинному учению Христа, как не может истина в Индии противоречить истине в Иудее. Оба они говорят об одном: о том, что благо человека заключается в отречении от своего эгоизма, в любви к ближнему и в сознании своего единства с Началом всего. Разница лишь в том, что буддизм сохранил свою первоначальную чистоту в большей степени, нежели церковное христианство, которое заключило союз с государством, оправдало войну, суды, казни и неравенство людей. Буддизм не знает инквизиции, не знает религиозных войн, не знает насильственного обращения. Это учение побеждало мир не мечом и кровью, а кротостью своих монахов и очевидной истинностью своего слова. И потому всякий человек, чувствующий тяжесть окружающей его лжи и ищущий спасения, найдет в этом древнем учении верное прибежище. Не нужно менять одежду, не нужно уходить в далекие монастыри или принимать чужие обряды. Нужно только одно: совершить ту внутреннюю, невидимую работу переворота в своей душе, о которой говорили и Будда, и Христос. Нужно перестать жить для своего тела, нужно осознать свое единство со всем живым миром и начать поступать с другими так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой. В этом одном — весь закон и все пророки, в этом одном — единственное, истинное и никем не отнимаемое благо человека.