Казачий крест

Эмиль Рагимов

Казачий крест

Казачий крест: Хроники Первой мировой войны

Глава 1: Последний сполох мирного лета

В июле 1914 года над Доном стоял такой густой, медовый зной, что казалось — само время застыло в курганах. Степь дышала полынью, чабрецом и горячей пылью. Подхорунжий Степан Черноярцев стоял на высоком яру, глядя, как внизу, в изгибе реки, молодые казаки купают коней. Фырканье животных, брызги, серебрившиеся на солнце, и далёкий девичий смех с бахчей — всё это создавало иллюзию вечного, нерушимого покоя.

Но покой этот был обманчив. В куренях уже шептались о покушении в Сараеве, о мобилизации Австрии, о том, что «германец прёт». Казачья интуиция, выкованная веками пограничной жизни, подсказывала: мир доживает последние дни.

Двадцать шестого июля в станицу прискакал урядник из окружного атаманского правления. Конь его был в мыле, а сам он не слез, а буквально скатился с седла, держа в руке красный пакет.

— Сполох! — разнеслось по улицам. — Война, станичники!

Станица вскипела, как потревоженный улей. Заплакали бабы, запричитали старухи, но мужчины действовали чётко, без суеты. Для казака мобилизация не была неожиданностью — к ней готовились с самого рождения. Каждая семья знала: нужно собрать казака «справным». Степан зашёл в конюшню, где у кормушки стоял его верный Громик — рослый, караковый мерин с отметиной на лбу.

Отец Степана, старый выборный казак Игнатий Петрович, прошедший ещё Турецкую кампанию, молча вынес из горницы шашку. Вынул из ножен, пустил по лезвию ноготь — сталь отозвалась чистым, поющим звоном.

— Ну, стёпка, — глухо сказал старик. — Служи Государю и Тихому Дону как деды служили. Спины врагу не кажи, но и под напрасную пулю не лезь. Помни: ты Черноярцев, нашего корня позор не брал.

Мать со слезами на глазах надела сыну на шею ладанку с донской землёй и нательный крест. Уже к вечеру сотня была в сборе. Ровные ряды в серо-синих черкесках, с винтовками за плечами и фуражками с нагло заломленными набок околышами. Впереди колыхалось бунчуковое знамя полка. Поднялась пыль, заиграла старинная походная: «Вспомним, братцы, мы, кубанцы, первых комендантов…» Хотя шли донцы, пели общую, казачью. Они уходили в неизвестность, оставляя позади мирную жизнь, которая больше никогда не вернётся.

Глава 2: Первое крещение. Граница в огне

Август 1914 года встретил казачьи лавы в Восточной Пруссии и Галиции. Полки разворачивались с марша. Первые недели войны были звёздным часом конницы. Стратегическая разведка, налёты на тылы, захват переправ — казаки были глазами и ушами наступающих русских армий.

Сотня Черноярцева вошла в состав корпуса генерала Хан Нахичеванского. Разведка донесла, что у местечка Каушен закрепилась немецкая ландверная пехота при поддержке артиллерии. Немцы успели окопаться, выставили заграждения из колючей проволоки. Для кавалерии это был самый страшный сценарий.

— Ну что, станичники, — обратился к притихшим казакам есаул каледин. — Пехота наша отстала, а пушки немца спать не дают. Придётся нам пешком, по-пластунски, их зубы вырывать.

Степан проверил затвор трёхлинейки. Казаки спешились, оставив коней коноводным в глубокой балке. Ползли по ржаному полю. Колосья били по лицу, сухая земля забивалась под ногти. Немецкие пулемёты «Максим» зашлись в бешеном лае. Пули свистели над головой, срезая стебли ржи. Рядом со Степаном глухо охнул молодой казак Митька, ткнулся лицом в пашню, и по серой ткани его гимнастёрки быстро поползло тёмное пятно.

— Вперёд! Не задерживаться! — крикнул Степан, переламывая страх.

Когда до немецких окопов оставалось не более пятидесяти шагов, есаул поднялся во весь рост: