Ночь в музее

Elli Z'elia Milgrimm

Ночь в музее

Ночь в музее

- Дети, при посещении музея мы настоятельно просим вас соблюдать… - голос сопровождающего звучал как фон в автобусе, полном копошащихся, словно личинки, неуправляемых человеческих отродий.

Наконец двери старенького автобуса устало разъехались, издав при этом шипение, похожее на старческий вздох. Толпа повалила на площадку перед главным входом в парковую зону. Пока сопровождающий тщетно пытался добиться от детей чего-то похожего на строй, тучи сгущались, казалось, над самой высокой башней дворца, аккурат в центре парка. Они расходились тяжелыми клубами, словно накручиваемые на шпиль.

- Уголовная ответственность наступает с четырнадцати. Я ничем не рискую, - уверенно заявил Артур Блэйн, задрав свой и без того вздернутый веснушчатый нос.

- Тебя все еще могут отстранить от занятий. Или даже исключить, - возразила ему Ребекка Лэнгли, горделиво шагавшая впереди.

Её медные локоны подпрыгивали на ходу, как пружинки. Арти хмыкнул.

- Это если в музее что-нибудь пропадет, или сломается. Но, начнем с того, что я не планирую попадаться вовсе.

Мальчики подбадривали его. Кто-то хлопнул Арти по плечу, выражая поддержку.

- Беки всегда сразу думает о плохом, - сказал Майкл Рубенсон, - Будь спокоен: на перекличке мы тебя прикроем.

Решимость Арти не оставляла его на пути через парковые заросли. Голые черные стволы явно больных чем-то деревьев и кустарников переплетались между собой. Мусор пестрел и выделялся на фоне и без того неопрятного одеяла гниющей ноябрьской листвы.

Замок глядел на посетителей своими невидящими глазами грязных мутных окон. Удивительно, как эта громада обшарпанного камня умудрялась сохранять остатки своего величия и сегодня. Он словно жил своей древней жизнью дальше, не замечая мельтешения времени, пространства и материи вокруг и внутри себя.

Экскурсовода, разумеется, никто не слушал. Дети то и дело разбредались по широким пыльным помещениям, тыкая грязными пальцами в заляпанные витрины, кривляясь возле картин с изображениями королевских особ: те, являясь результатом упорных повторяющихся кровосмешений, были больны и уродливы, что было очевидно не только профессионалу.

Всё, что встречалось здесь, от колодок для публичных унижений преступников, до мумий, наряженных в пышные бархатные наряды за стеклом, всё это юные посетители уже видели на множестве таких же скучных экскурсий до сегодняшней.

Пожалуй, самым интересным экспонатом для детей неожиданно стал местный сторож, задремавший на своем табурете около витрины с мушкетами. Лысеющую голову он откинул назад, подпирая затылком стену, а из-за несвежей газеты, скрывавшей его лицо, доносились приглушенные всхрапывания. Старик был столь безмятежен, что ребятам даже удалось стащить у него бейджик, отстегнув вместе с лентой на шее. А ещё кто-то вытряхнул из его портсигара последние самокрутки, и заменил их на сухих насекомых, коих было здесь вдосталь на каждом подоконнике.

Постепенно сие издевательство над исторической ценностью подходило к концу. Детей проводили в последние комнаты на третьем этаже. Здесь находились спальни, которые являлись зеркальными двойниками друг друга. В каждой был камин, широкая кровать, вот только в правой из спален была деревянная колыбель, украшенная резными узорами и почему-то саваном.

Утомленные беготней по широким лестницам и коридорам, надышавшиеся пыльным воздухом, дети даже умудрились выслушать заключительную часть экскурсии. С угрюмым видом они толпились в спальне с непомерно высоким потолком. Всё здесь казалось громадным: тяжелая деревянная кровать с балдахином из темного дерева, туалетный столик, уставленный шкатулками, вазами и фотографиями в рамках, резное зеркало в пол… Всё возвышалось, надвигалось и вытягивало из пространства весь воздух.

- Здесь жила молодая княжна. Ей было примерно столько же, как и вам, ребята, когда она впервые понесла первенца, от кузена своей матери…

- От дяди?! – дети не верили своим ушам.

- В двенадцать? – запричитали девочки.

- Тогда подобный расклад никого не удивлял, - привычно пожал плечами экскурсовод, - Правда, роды княжна не пережила. Умерла она прямо здесь, в обнимку с любимым мишкой. При дворе ходили слухи, что о ней все почти забыли, когда родился первенец. И княжна так ни разу и не поднялась с постели.

Дети все как один с удрученным видом уставились на огромную неуютную кровать, едва ли предназначавшуюся для ребенка. Крыша балдахина, казалось, сейчас тяжело опустится на пыльные перины, как крышка гроба.

Когда детей повели в следующую спальню, Арти задержался здесь. Проверил дверцы шкафа – оказалось заперто.

- Что ты там вытворяешь? – в комнате кроме него осталась Ребекка.

- Ищу укрытие, - бодро сообщил Арти, - Спальня – идеально место для ночевки. Разве нет?

Беки потрясенно опустила руки, уставившись на него.

- Ты серьезно? Здесь?

- Да экскурсовод просто ввернул эту глупую историю, чтобы посмеяться над такими легковерными детишками, как ты, Беки, - Арти встал на колени и заглянул под кровать.

Девочка бросила затравленный взгляд на колыбель, сглотнула. Арти вдруг с паучьей ловкостью скрылся под кроватью. Через пару секунд оттуда послышалось чихание.

- Арти, ты ведешь себя глупо! – девочка с опаской приблизилась к кровати, - И дело не в истории вовсе! Тут наверняка водятся мыши. Эй…

Почувствовав липкое прикосновение на голой лодыжке, Бэки тоненько взвизгнула, отскакивая в сторону выхода, словно молодой кузнечик.