Элизабет Джордж.

Во всем виновата книга – 2



скачать книгу бесплатно

– Ублажает ее, надо думать, – ответила Мертл. – Мы сами его на это подбили, не помнишь, что ли?

– Потому что нам понадобилась кредитка с подписью Роберта. В каталожном шкафу Эдвард нашел старую квитанционную книжку с кучей подписей, но это было три дня назад. Он свою задачу выполнил, книжка у меня. Ему не нужно каждый день обедать с Таней.

– Старый дурак, – вздохнула Мертл. – Нет у него шансов. Крутой прикид заставляет мужчину мнить о себе невесть что. Но когда мужчина голый, сам Господь ему не поможет.

– Это из Буча?

– Нет, из меня.

– Ох, не нравится мне все это, Мертл. – Джордж, когда нервничал, хватался за свой конский хвост и натягивал его поперек горла. – А ну как он проболтается?

– Насчет нашей затеи?

– Нет, насчет инкассаторского фургона.

– Ей это неинтересно. У нее из-за магазина голова пухнет, а скоро навалятся новые заботы. Как продвигается наш проект?

– Я свою часть выполнил. – Джордж полез в карман. – Твой черед.

– Отлично, – кивнула Мертл. – Завтра отнесу подарочек для нашей прелестницы, пока Эдвард будет оттачивать на ней свое обаяние в «Джиммисе».


– Знаешь, я вот все думаю… – сказала Таня за очередным обедом.

– Ну? – У Эдварда, уже опустошившего бутылку шабли и взявшегося за бурбон, глаза были мутными, как будто созрели для операции по удалению катаракты.

– О Роберте, – продолжила она, – и о том, что вас троих с ним связывало. Он когда-нибудь бывал в Нью-Йорке?

– А то! – Эдвард даже ладонью по столу хлопнул. – Но это давние дела, мы все были куда моложе.

– В банде Буча Рафферти?

– Я что, базланул, что он был в банде? – Речь Эдварда уже стала невнятной. – Не был, но все мы его знали. Он юмал барменом на Бауэри, расслаблялись мы в том шалмане.

– Надежный человек?

– Точно. Как и все в семье.

– В семье Буча?

– Ага. Нравился Бучу этот фраерок, да и нам тоже. Роберт зря боталом не шлепал и рогом не шевелил. А ведь там серьезные терки терлись.

– Нью-йоркский бармен, значит? Как-то далековато от покетаунского букиниста, нет?

– Была у него мечта: свалить из большого города и обзавестись книжным лабазом. Так он и сделал, когда на кармане захрустело.

– За стойкой, что ли, накопил? – недоверчиво спросила Таня.

– Буч ему тусанул на ход ноги. Буч, он был такой. И ведь не пропало лаве. Буч знал: ежели припечет, в пенсильванском Покетауне нас будет ждать надежная хаза. – Эдвард сокрушенно покачал головой. – Как же жалко, что ему не дали рвануть сюда вместе с нами!

Все это было известно Тане. Но она хотела знать больше.

– Стало быть, когда убили Буча, кое-кто из вашей шайки перебрался в Покетаун?

Эдвард кивнул:

– Мертл идею подкинула. Она была в курсах, что Роберт книжками тут барыжит.

– Мертл была активным членом банды?

– На работу не ходила, но наколки давала хорошие, мозги у нее варят. Помогала Бучу все планировать. – Он часто заморгал, будто на миг протрезвел. – А ты, часом, не баллон?

– В смысле – не коп переодетый? Конечно нет.

Просто мне очень нравятся ваши громкие дела.

Успокоившись, Эдвард ухватился за бутылку и наполнил стакан бурбоном.

– Сексуально, да?

– Я бы сказала – волнующе.

– Умеешь же ты свое волнение ныкать.

– Льстец! – Хмель не мешал Тане тщательно продумывать вопросы: она еще не допила первый бокал. Вопросик насчет баллона – тревожный звонок. Эдвард, конечно же, ткнул пальцем в небо, но все же не стоит его недооценивать. – А почему вы «друзья Англии»? Почему собираетесь в магазине? Только там можно поговорить без свидетелей?

– Где хотим, там и собираемся. Мы в свободной стране.

– Ах, какие же мы таинственные! – улыбнулась она.

Эдвард ухмыльнулся в ответ:

– А ты как хотела? В отношениях должна быть таинственность.

– Кто говорит об… – Таня осеклась, почувствовав на бедре мужскую ладонь.

Все шло по ее плану.


Самостоятельно добраться до «Драгоценных находок» он бы не смог, и Таня подставила ему плечо.

– Может, закроешь лавочку пораньше?

– Отличная мысль, – сказала Таня. – Я и сама об этом думала. – Она и не собиралась открывать магазин после обеда.

Пропустив Эдварда внутрь, Таня задвинула засовы и перевернула висящую на двери табличку словом «Закрыто» к улице. Затем сказала гостю:

– Столько вина – теперь неплохо бы кофейку.

– Мне бы чего повкуснее, – сказал Эдвард и потянулся к ее груди.

Таня отступила за пределы досягаемости.

– Сначала кофе. Есть только растворимый, но не посылать же тебя обратно в «Старбакс». Давай так: я вскипячу воду – и мы перейдем в подсобку, где оба сможем сесть.

– И если я опять пролью, это будет не слишком крутой косяк, – ухмыльнулся Эдвард.

Таня отнесла в подсобку чашки с кофе. Но сначала отправила туда Эдварда – не хотелось поворачиваться к нему спиной.

Он ухитрился снять со штабеля два кресла и плюхнулся в одно из них.

– Даже не мечтал побыть с тобой наедине.

«И какой тебе, пьяному в хлам, с этого толк?» – подумала Таня. Сказала же она совсем другое:

– Ну надо же иногда расслабляться. Почему бы и не в компании знаменитого нью-йоркского гангстера?

Было видно, что Эдварду польстила грубая лесть.

– Очень хочется услышать про ваше последнее дело, про инкассаторский фургон, – продолжала Таня. – Мне казалось, это абсолютно надежная машина, никаким гангстерам не по зубам.

– Можно и касару жмокнуть, – возразил Эдвард. – Были б мозги.

– Так это твоя идея?

– Ага, – ответил гость, с вожделением пялясь на Таню. – Та ее часть, что сработала. Тебе интересно, да? Ладно, дам раскладку. Что в касаре самое слабое?

– Колеса?

– Люди. Собирается охранник на работу, и тут к нему гость: «Твоя мамаша у нас, будешь нам помогать». Скотчем лепишь ему на грудь фальшивую мину и предупреждаешь: «Не вздумай рыпнуться, взорвем дистанционно».

– Блеск! – восхитилась Таня. – И ты все это проделал?

– Ну, в основном. Охранник уже запуган, выполняет все, что я говорю. Ведет на стоянку касару. На тебе такая же форма, как на нем. Со стоянки едем в банковское хранилище. Водила шелковый, все делает как надо. Помогает уложить лаве в кузов.

– Гору денег? – широко раскрыла глаза Таня, изображая наивность.

– Мелочь они не возят. И вот ты на улице, за тобой едут кореша на «транзите».

– Джордж?

– Ага, он был в деле. Мы работали с бойцами Гритти Болоньи. У Гритти был суфлер в охранном предприятии, так мы получили адрес водилы и форму. Загоняем касару на склад, грузим мешки в наш фургон и сваливаем.

– А охранник?

– Связали и заперли в касаре. Никакого насилия.

– И много вы взяли?

– Почти миллион фунтов.

– Фунтов?!

– Ага, – с тупой миной на лице повторил Эдвард. – Лоханулись конкретно. Думали, нормальная касара, возит приличное лаве в большие банки. А тут английские фунты для обменников в главных аэропортах Нью-Йорка.

– Целый фургон бесполезных денег!

– Во-во! Новенькие, хрустящие банкноты для туристов.

– Какой облом!

– Кому ты это говоришь? Гритти взбесился, наехал на Буча. Дошло до стрельбы, и наш босс словил маслину. Прикинули мы, что один мокряк Гритти не успокоит, и двинули из города.

– Вы – это ты, Джордж и Мертл? – В ожидании развязки Таня была само терпение.

– Мертл вспомнила, что в Покетауне Роберт жихтарит, и вот мы здесь.

– С фунтами?

– С фунтами. Я надеялся, что они нам пригодятся. И правда, вскоре Роберт рюхнул, как с ними быть.

– Поездки в Англию? Умно.

– Двадцать – тридцать тысяч зараз. Часть лавешек обменивали на баксы, часть расходовали на месте. Помаленьку – банкноты-то свежие, номера идут подряд.

– Потому вы и назвались «друзьями Англии»? Как остроумно! – Таня захлопала в ладоши. – Эдвард, ты гений! И что, все потратили?

– Больше половины осталось.

– И у кого же эти денежки хранятся?

– Да здесь они зажуканы, в сейфаке. Мы потому и не хотим, чтобы закрылась лавочка.

– Не нашла я тут никакого сейфа, – произнесла Таня так отстраненно, словно обращалась не к Эдварду, а к неликвидному экземпляру Джейн Остин. – Что ты мне голову морочишь?

Он лишь улыбнулся.

– Здесь – это где? В подсобке?

Эдвард погрозил ей пальцем, как капризному ребенку:

– Секрет.

Он что, издевается?! Таня давно убедилась, что ни в магазине, ни в жилых комнатах нет никакого сейфа. Всю наличность Роберт держал в кассе. Слишком мало ее было, чтобы тратиться на сейф.

Она сосредоточилась и вперила в Эдварда испепеляющий взгляд:

– Поиграть решил, да? Ладно, давай так: ты откроешь свой секрет, а я – свой.

– К-кой скрт? – спросил Эдвард, кренясь и хватаясь за подлокотники кресла.

– Гадкий мальчишка! Не притворяйся, будто тебе неинтересно.

Перед Таней разыгралась сцена борьбы буйной похоти с реальностью, и первая взяла верх.

– Только это должен быть козырный секрет, – проговорил Эдвард.

– Согласна. Но надо подняться наверх, в спальню.

– Ух ты! – Мужчина заерзал в кресле, словно ему вдруг стало тесно. – Это что, приглашение?

Помедлив, Таня кивнула.

Эдвард огладил усики большим и указательным пальцами и глубоко, с дрожью, вздохнул:

– Сейф рядом с тобой. Можешь коленкой дотронуться.

Таня опустила взгляд:

– Да иди ты!

– «Британская эн… энц…» – Ему не удавалось выговорить.

– «Британская энциклопедия»?

– Средние пять томов. Фальшивые обложки.

Таня склонилась и осмотрела корешки больших книг, занимавших всю нижнюю секцию стеллажа. Выблекшие буквы, истрепанная ткань – обложки как обложки.

– Девятьсот одиннадцатого года, – подсказал Эдвард. – Зеленая. Нажми на золотую фигулю сверху – увидишь.

Большим пальцем Таня надавила на королевский герб и услышала щелчок. Эдвард не обманул: пять корешков служили ложным фасадом. Откинулась дверка на петлях, за ней пряталась серая металлическая поверхность с диском шифрозамка.

– Потрясающе!

– Штормит меня не хило, а то бы открыл и показал. Правда, там только пачки денег.

– Но ты же должен знать шифр.

– Ноль, четыре, два, три, один, девять, шесть, четыре. Знаю, но не скажу, вот!

– Разумно. Как ты запомнил?

– Дата рождения Мертл. Двадцать третье апреля, шестьдесят четвертый.

Он был настолько пьян, что не смог бы остановить Таню, если бы она решила сейчас же уйти. Но черт побери, Таня и в самом деле хотела открыть ему секрет – и получить кое-что взамен.

– Ну что, поднимемся?

– Еще бы, детка! – хихикнул Эдвард.

И он поднялся на второй этаж, хотя последние ступеньки пришлось преодолевать на четвереньках.

– И где тут спальня? – спросил Эдвард, задыхаясь от усилий.

– Этажом выше. Еще один рывок, любовничек.

– Да ладно… Тут тоже найдется диван.

Таня отрицательно покачала головой и ткнула пальцем вверх. Помявшись, Эдвард вроде бы смирился с мыслью, что игра пойдет по ее правилам.

– Куда теперь?

– По коридору до конца, там винтовая лестница.

Он бодро прошел по коридору, но подъем дался ему нелегко.

– У, как башка кружится…

– Лестница не виновата. – Таня отворила дверь. – Входи, ловелас.

Спальня Роберта была величиной с подсобку, окно выходило на задний двор. Громадная кровать из дуба, с красиво выгнутым изголовьем и изножьем, была выполнена во французских ампирных традициях. Под стать кровати – прочие предметы мебели, довольно многочисленные: трюмо, платяные шкафы, комод, стулья. При этом комната выглядела просторной. Вдоль стены, противоположной входу, тянулись полки, на которых стояли книги; еще здесь присутствовали пятидесятидюймовый плазменный телевизор и музыкальный центр с динамиками высотой по грудь. Дверь в душевую была приоткрыта; другая дверь вела на пожарную лестницу.

– О, ништяк, – одобрил Эдвард, входя следом за Таней. И похлопал по кровати. – Иди сюда, я тебе мой секрет открою.

– Что ж, щедро с твоей стороны. Но сейчас моя очередь. – Она подошла к трюмо и развернула зеркало. Сзади к нему был прикреплен скотчем желтый конверт. – Надо же, как смешно: неделю назад я заглядывала сюда – и ничего не было. А утром вот что нашла. Завещание Роберта.

– Да ты что? – рассеянно спросил Эдвард, явно думая о другом.

– А ну-ка соберись и послушай, тут и про тебя написано. – Таня выхватила из конверта лист бумаги. – «Это завещание Роберта Риппла, владельца „Драгоценных находок“, Мейн-стрит, Покетаун, Пенсильвания, составленное им и отменяющее все предыдущие завещательные документы и дополнительные распоряжения к ним. Соисполнителями завещания я желаю назначить Джорджа Дигби-Смита и Эдварда Майерса». Это ты. Увы, как исполнитель завещания, ты не можешь получать прибыль от распоряжения наследством.

– Никаких проблем, – сказал Эдвард. – Давай-ка мы это отложим и проверим кроватку на прочность.

– Ты вот что послушай: «Мой дом и магазин переходят в доверительное управление, а затем и в полную собственность к моей надежной помощнице, продавцу Тане Трипп, с условием, что под ее управлением магазин будет функционировать в течение десяти лет со дня моей смерти». Хорошая попытка.

– А что тебе не нравится? – нахмурился Эдвард.

– Да все не нравится. Роберт этого не писал. Подделка. Теперь я знаю, зачем тебе понадобились его кредитки и почему ты забрал старую квитанционную книжку. Чтобы подделать подпись. И ведь неплохо вышло, видно руку мастера. Но ты кое о чем забыл. Завещание должно быть засвидетельствовано, а свидетелей нет.

– Свидетелей нет? – Он хохотнул и, воздев руку, более-менее связно продекларировал официальным тоном: – В штате Пенсильвания завещания имеют силу, даже не будучи засвидетельствованы. Нет причин беспокоиться, крошка. Это все твое: и хавира, и лабаз. Просто будь благодарна тем, кто о тебе позаботился.

– Позаботился? Обо мне? Вы заботитесь только о себе. Хотите, чтобы все осталось по-прежнему, чтобы можно было спокойно брать из сейфа краденые фунты и тратить их в Англии. А я должна десять лет беречь эту кучу гнилых досок и пластика, пока вы купаетесь в роскоши? Даже не надейся.

Таня подняла завещание над головой и разорвала.

Драматизм ситуации наконец проник в одурманенный алкоголем мозг. Эдвард вдруг сообразил, что на кону нечто гораздо большее, чем сексуальные утехи с молодой женщиной.

– Я просек. Ты прикинула, что больше наваришься на Агате Кристи, которая у тебя в офисе. Сама говорила, что это целое состояние. Из-за несколько кофейных пятнышек книжки не сильно подешевели. Хочешь закрыть лавку, выждать время и сбагрить их по-тихому.

Таня почувствовала, как от лица отливает кровь. Зря она надеялась, что сказанные в запальчивости слова не дошли до него. Как же опасно она подставилась! И какая разница, что самые дорогие книги лежат у нее дома, целые и невредимые? Этот пьяный идиот способен все испортить.

Однако у нее оставался мощный козырь, и, похоже, обстоятельства вынуждали выложить его.

– Ты не знаешь, кто я. Не догадываешься, что тебе и твоим дружкам-подельникам пришел конец. Я Тереза, дочь Гритти Болоньи. Это не ваши деньги в сейфе, вы не имеете права их тратить. Все эти годы мы вас разыскивали, и след привел сюда. Я специально устроилась к Роберту, чтобы узнать, где хранятся фунты.

– Ты Тереза Болонья? – ошарашенно переспросил Эдвард. – Но ты же тогда сявкой была, школьницей…

– Я из семьи, а семья ничего не прощает.

На лице у Эдварда смешались страх и ярость. Для пьяного он двигался слишком быстро. Эдвард ринулся на Таню, как бешеный бык.

В коридор не выскочить – на пути Эдвард. Душевая станет ловушкой. Остается пожарная лестница. Таня повернулась и ударила по рычагу быстрого открывания – дверь распахнулась. Схватившись за перила, Таня едва успела отклониться влево, когда в проеме возник Эдвард.

При таком сильном опьянении координация движений оставляет желать лучшего. Эдварда шатнуло вперед, он сильно ударился бедрами о перила, схватился за них, но было поздно – верхняя половина туловища перевесила, и он опрокинулся. Наверное, орал, пока летел, – Таня, она же Тереза, ничего такого не запомнила. Но тошнотворный шлепок человеческого тела о бетон, сорока футами ниже, навсегда остался в ее памяти.


При вскрытии было обнаружено высокое содержание алкоголя в крови. Почему Эдвард оказался в спальне покойного книготорговца, так и осталось загадкой. Люди, способные пролить свет на те события, моментально покинули город – как сквозь землю провалились. Судья вынес открытый вердикт и вернул дело на доследование.

Завещание Роберта Риппла так и не было найдено, поэтому «Драгоценные находки» надлежащим образом перешли под контроль распорядителя, а затем были признаны выморочным имуществом и отчуждены в пользу штата Пенсильвания. Магазин был закрыт, помещения переоборудованы в жилые.

Спустя примерно год на отдаленном шотландском острове приобрела дом супружеская пара. Соседи решили, что мужчина – бывший хиппи, а женщина – американка. Сами они представлялись как мистер и миссис Инглиш. Они внесли вклад в развитие туристической индустрии, совершая множество развлекательных поездок в различные города.

В последующие годы рынок книжного антиквариата встряхнуло появление нескольких редких экземпляров Агаты Кристи – первые издания в суперобложках перешли из рук в руки за баснословные суммы. Происхождение их осталось темным, но в подлинности не возникло ни малейших сомнений.

Ф. Пол Вилсон
«КОМПЕНДИУМ СРЕМА»

Ф. Пол Вилсон – автор более сорока романов в разных жанрах, от фантастики до ужасов. Самой известной стала его многолетняя серия о Наладчике Джеке. Он также писал для театра, кино и интерактивных медиа, в том числе вместе с другими авторами.

Его книги вошли в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс» и получили многочисленные награды, включая премию Брэма Стокера за прижизненные достижения и Зал славы «Прометея», а также попали в списки рекомендованной литературы – в частности, Американской ассоциации библиотек и Нью-Йоркской публичной библиотеки. Недавно он получил престижную награду «Чернильница» на Комик-коне в Сан-Диего и премию «Пионер» на Конвенции книголюбов журнала «RT».

Роман Вилсона «Застава» был экранизирован киностудией «Парамаунт» в 1983 году. В настоящий момент киностудия «Бикон филмз» работает над фильмом «Наладчик Джек» по роману «Могила».

1

Томас де Торквемада открыл глаза в темноте.

Кажется?..

Да. Кто-то стучал в дверь.

– Кто это?

– Брат Аделяр, добрый приор. Мне нужно с вами поговорить.

Даже если бы Томас не расслышал имени, он распознал бы французский акцент. Он посмотрел в открытое окно. Небо, полное звезд, и ни намека на зарю.

– Очень поздно. До утра не ждет?

– Боюсь, нет.

– Тогда входите.

Томас с большим усилием привел свое восьмидесятилетнее тело в сидячее положение, а брат Аделяр тем временем вошел в крошечную комнату. В руках он держал свечу и нечто, завернутое в ткань. Все это он оставил рядом с Вульгатой[1]1
  Вульгата – Священное Писание в латинском переводе. (Здесь и далее примеч. перев.)


[Закрыть]
на шатком столике в углу.

– Могу я присесть, приор?

Томас указал на единственный в комнате стул с прямой спинкой. Аделяр плюхнулся в него, но тут же вскочил:

– Нет. Не могу сидеть.

– Что побудило вас нарушить мой сон?

Аделяр был вполовину моложе его и кипел праведным пылом – четырьмя годами ранее папа подчинил его Томасу, в числе прочих инквизиторов. Сейчас он, казалось, не мог сдержать свой пыл и принялся мерить шагами комнату. Огонь свечи отражался в его ярко-голубых глазах.

– Я знаю, вам нездоровится, приор, но подумал, что лучше принести это, пока темно.

– Принести что?

Аделяр буквально прыгнул к столу и потянул ткань с прямоугольного свертка, открывая книгу. Даже на другом краю комнаты, даже со своим севшим зрением, Томас понял, что в жизни не видел ничего подобного.

– Вот это, – сказал Аделяр, взял свечу и поднес книгу Томасу, показывая обложку. – Вы когда-нибудь видели такое?

Томас покачал головой. Нет, не видел.

Переплет, казалось, был сделан из штампованного металла. Прищурившись, он постарался разглядеть странные знаки, вытисненные на обложке. Сначала они казались бессмысленными, но потом сделались ясными… Слова… на испанском… по крайней мере одно было на испанском.

Верхнюю половину обложки пересекало слово «Compendio», набранное затейливыми крупными буквами, а под ним, наполовину меньшим шрифтом, стояло слово «Srem».

– Что вы видите? – спросил Аделяр.

Пламя свечи дернулось – у него задрожала рука.

– Заглавие, полагаю.

– Слова, приор. Пожалуйста, скажите, какие слова вы видите.

– Глаза меня подводят, но я не слепой: «Compendio» и «Srem».

Пламя дернулось сильнее.

– Когда я смотрю на нее, приор, я тоже вижу «Срем», но для меня первое слово – не «Compendio», а «Compendium».

Томас наклонился ближе. Нет, глаза его не обманывали.

– Вижу ясно как день: «Compendio». Заканчивается на «io».

– В детстве вы говорили по-испански, не так ли, приор?

– Я вырос в Вальядолиде, а значит, так и есть.

– Как вы знаете, я вырос в Лионе и большую часть жизни говорил по-французски, пока папа не направил меня, чтобы помогать вам.

«Чтобы держать меня в узде», – подумал Томас, но ничего не сказал.

Нынешний папа, Александр VI, считал, что он слишком… какое там было слово? «Рьяный». Да, именно так. Но как можно быть слишком рьяным, защищая веру? И разве он не сократил область применения пыток, оставив их только для тех, кого обвинили по меньшей мере два добропорядочных гражданина? До того человек мог пойти на дыбу из-за любого беспочвенного обвинения.

– Да-да. И что?

– Когда… – Он сглотнул. – Когда вы смотрите на обложку, то видите «Compendio», испанское слово. Когда на нее смотрю я, то вижу французское слово: «Compendium».

Томас отодвинул книгу и с трудом поднялся:

– Вы с ума сошли?

Аделяр отшатнулся, дрожа:

– Я боялся, что это так, даже был уверен, но вы тоже это видите.

– Я вижу штамповку на металле, и не более того!

– Но этим утром, когда Амаури подметал мою комнату, он заметил обложку и спросил, когда я научился читать по-берберски. Я спросил, что он имеет в виду. Он улыбнулся, показал на обложку и сказал: «Берберский! Берберский!»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14