Элисон Мэтьюс Дейвид.

Жертвы моды. Опасная одежда прошлого и наших дней



скачать книгу бесплатно

© Alison Matthews David, 2015

© С. Абашева, перевод с английского языка, 2017

© ООО «Новое литературное обозрение», 2017

Посвящение

Я с любовью посвящаю эту книгу родителям, Арнольду и Джулии Мэтьюс, воспитавшим во мне творческое мышление и самодисциплину. Также я посвящаю ее моему мужу Жан-Марку Дейвиду в благодарность за стоическое терпение и деликатную поддержку и нашим детям, Саше и Рафаэлю Дейвид, которые увидели в жертвах моды реальных людей со своими жизнями и судьбами, требующих нашего внимания и сочувствия.

Благодарности

Десятилетие, в течение которого я проводила научное исследование и писала эту книгу, преобразило меня как в личном, так и в профессиональном плане. Я глубоко признательна членам моей семьи, коллегам и тем, кто стал моими друзьями во время работы над книгой. Для меня было честью сотрудничать с Элизабет Сэммельхэк, старшим куратором Музея обуви Bata в Торонто. Наш постоянный обмен идеями вырос в совместный выставочный проект «Жертвы моды: радости и опасности одежды в XIX веке» в Музее обуви Bata. Безграничная щедрость, отточенные редакторские навыки и постоянная поддержка доктора Элисон Сайм существенно помогли в работе над рукописью, а также позволили мне успешно завершить ее. Эта книга была бы совершенно иной без чуткой критики Хилари Дэвидсон, ее поэтического чутья и эмоциональной поддержки. Доктор Эрик Да Сильва и профессор Ана Пейович-Милич, работающие на факультете физики университета Райерсона, щедро поделились со мной своими научными знаниями, открыв совершенно новую и волнующую перспективу исследования исторических аспектов моды.

В числе коллег из музеев и архивов, которые помогли мне написать книгу «Жертвы моды», – доктор Александра Палмер, Карла Ливингстон и Артур Смит из Королевского музея Онтарио; Тим Лонг и Беатрис Белен из Музея Лондона; Майлз Ламберт из Галереи костюма в Манчестере; Мари-Лор Гаттон и Александра Боск из музея Гальера в Париже; Кристелль Коммеа и Элиан Боломье из Музея шляп и шляпного дела; Тереза Ле Феллик из Музея гребней и пластмассообрабатывающей промышленности; Росс Мак-Фарлан из музея Веллкома; и Лэсли Миллер из музея Виктории и Альберта. Я хотела бы поблагодарить госпожу Соню Бата, основателя и председателя Совета Музея обуви Bata, а также Эмануэля Лепри, Аду Хопкинс, Сюзанн Петерсен Маклин, Ниши Басси и весь чудесный коллектив Музея обуви Bata.

Особого упоминания заслуживают мои научные ассистенты, особенно Дженнифер Форрест и Райан Леду, которые, будучи практиками в области моды, привнесли в проект любознательность, навыки и сделали важные наблюдения, а также Уэнди Сеппонен, Виктория Ди Поче, Аланна Мак-Найт, Мириам Кутюрье и все студенты, с которыми мне посчастливилось работать. Выражаю благодарность Джанне Эггебин за ее неустанную помощь в поиске изображений для иллюстраций к книге. В числе коллег и друзей из академического сообщества, внесших важный вклад в ее создание, я хочу назвать Боба Дэвидсона, Вики Холмс, Джулию Абрамсон, Стэфани Сотто-Суалль, Дилана Рейда, Аллисон Мурхед, Александру Ким, Элис Долан, Аниту Куи, Филипа Сайкаса, Марлис Швайтцер, Элизабет Хэйман и профессора Кэролайн Эванс, оказывавшую моральную и практическую поддержку на протяжении всего времени работы над проектом.

Частные коллекционеры Глиннис Мерфи, Норма Ламмон и Кэролайн Брасс (компания Brass Rare Books) помогли мне с подбором предметов и изображений. Особого упоминания заслуживает Арнольд Мэтьюс за его неустанную и изобретательную помощь в поиске изображений.

Чтобы провести исследование, требуется помощь целого сообщества, и я признательна всем тем, благодаря кому эта книга состоялась: Колин и Анна-Мари Мэтьюс, Лиз Кристофферсен, французская ветвь семьи Дейвид, Кейтлин О’Донаван, Йен Йунг, Ана Серрано, Приам Гиворд, Тал Хендерсон, Стэфани Херольд, Брюс Перкинс, Элизабет Стивенсон, доктор Дипти Багат, Алида Друал, доктор Кристин Хайнс, Джен Уайз, Аманда Кук, Саванна Бэнксон, Мирек Лойкашек, Лори Гербер, Алисса Рокко и, наконец, кот Лео (за его вальяжную поддержку и пушистую компанию на моем рабочем столе; его безвременная кончина печальным образом совпала с завершением работы над книгой).

Я благодарна коллегам из Института моды в Университете Райерсона, среди которых Чарльз Дэвис, Ким Уол, Джозеф Медалья, Бен Барри, Айрин Гаммел, Кэтрин Черч, Майкл Финн, Ингрид Майда, Кэролайн О’Брайен, Гаури Сивапатасундарам, Ширли Льючак и Хорхе Лойо Росалес.

Осуществление архивного проекта такого масштаба было бы невозможно без финансовой поддержки из целого ряда источников. Я хотела бы поблагодарить Научный совет Канады по социальным и гуманитарным наукам (Social Sciences and Humanities Research Council of Canada), Центр исследований управления трудовыми отношениями Университета Райерсона (Centre for Management Labour Relations at Ryerson University), факультет коммуникаций и дизайна Университета Райерсона, XXV Ежегодную премию Общества истории дизайна (the Design History Society 25th Anniversary Award) за финансовую поддержку исследования, а также Саутгемптонский университет, предоставивший Ежегодный грант (Annual Grant from the University of Southampton).

Анна Райт, высокопрофессиональный редактор, сотрудник издательства Bloomsbury, с самого начала поверила в этот проект. Ее энтузиазм и поддержка, так же как и помощь Ханны Крамп, Ариадны Годвин, необычайно талантливых дизайнеров, работавших над шрифтом и версткой, упорный труд и ценные замечания рецензентов – все это помогло превратить рукопись в книгу моей мечты.

Введение: смерть от моды реальная и вымышленная

14 августа 1996 года сорокавосьмилетняя профессор химии в Дартмутском колледже Карен Уэттерхэм, исследуя воздействие токсических металлов, в ходе рутинного эксперимента случайно брызнула несколько капель ртутного соединения себе на защитную перчатку[1]1
  Emsley J. The Elements of Murder. Oxford: Oxford University Press, 2005. P. 57. Немногие из нас могут подвергнуться действию этого супертоксина. Другие формы ртути, как неорганические (встречающиеся в природе), так и органические, обладают разным уровнем токсичности в зависимости от формы соединения, концентрации и типа воздействия.


[Закрыть]
. Менее чем через год она умерла. Увидев капли, она не стала снимать латексные перчатки, поскольку считала, что они предохранят ее от отравления. Однако сверхтоксичная диметилртуть, с которой она работала, просочилась через перчатку и проникла в кровь менее чем за 15 секунд. Непосредственно после инцидента доктор Уэттерхэм не наблюдала никаких симптомов, но через шесть месяцев у нее появились нарушения речи, слуха и зрения, ей стало трудно передвигаться. Несмотря на интенсивное лечение отравления ртутью, она впала в состояние комы и умерла через пять месяцев 8 июня 1997 года. В мозге доктора Уэттерхэм были обнаружены обширные повреждения, а анализ пряди ее волос, надежный индикатор уровня ртути в организме, показал, что содержание ртути превышало норму в 4200 раз, а токсическую дозу – в 22 раза[2]2
  Kempson I., Lombi E. Hair Analysis as a Biomonitor for Toxicology, Disease and Health Status // Chemical Society Reviews. 2011. Vol. 40. P. 3915-3940; Nirenberg D. W. et al. Delayed Cerebellar Disease and Death after Accidental Exposure to Dimethylmercury // New England Journal of Medicine. 1998. Vol. 338. No. 23. P. 1673.


[Закрыть]
. Перед тем как впасть в вегетативное состояние, профессор Уэттерхэм выразила желание, чтобы медицинское и научное сообщество изучило случившееся с ней с целью усовершенствовать «распознавание, лечение и профилактику случаев отравления ртутью в будущем»[3]3
  Ibid. P. 1674.


[Закрыть]
. В гибели Карен Уэттерхэм есть один ключевой момент: защитная перчатка не спасла ее руку от ядовитой органической ртути, с которой работала профессор.

Этот несчастный случай произошел в изолированном пространстве научной лаборатории, однако все мы надеемся, что одежда защитит нас в повседневной жизни. Ткань защищает от воздействия тех или иных веществ, создает комфорт и охраняет нашу скромность. Она сопровождает нас на протяжении всей жизни: от покрывал, упеленывающих в колыбели, до покровов, укрывающих некоторых из нас на смертном одре. Французский автор XIX века писал, что костюм, как и жилье, включает в себя все материалы, которые человечество использует для защиты от «вредоносных воздействий внешнего мира»[4]4
  A Debay, Hygi?ne vestimentaire. Les modes et les parures chez les Fran?ais depuis l’?tablissement de la monarchie jusqu’? nos jours. Paris: E. Dentu, 1857. P. 283.


[Закрыть]
. Однако, как далее будет показано в книге, одежда, предназначенная защитить от опасностей нашу хрупкую, податливую плоть, зачастую совершенно не справляется с этой важной задачей и убивает своего владельца. Экстремальные модные стили, как правило, более опасны, но и простейшие предметы повседневной одежды – носки, рубашки, юбки и даже байковые пижамы – могут причинить вред.

В этой книге речь идет о Франции, Великобритании и Северной Америке XIX – начала XX века. То была эпоха, когда модная одежда механически изменяла естественный силуэт человеческого тела. Щеголи готовы были пожертвовать своим здоровьем ради эффектного внешнего вида: женщины ковыляли на высоких каблуках в широких юбках с фижмами, утянутые корсетами, а мужчины томились в жарких шляпах из тяжелого фетра, тугих накрахмаленных воротничках и узких ботинках, которые ни за что не стал бы терпеть современный представитель западной культуры. Тем не менее «Госпожа Мода», воплощение мощной социальной и экономической силы, была настолько влиятельна, что ее создатели и владельцы безропотно переносили страдания, ухудшение здоровья и физическую боль. Как работников швейной промышленности, так и потребителей ее продукции называли «рабами», «жертвами» и даже полусвятыми «мучениками». В «Разговоре моды и смерти» (1827) итальянского поэта-романтика Джакомо Леопарди мода в персонифицированном обличье выступает как сестра смерти. Она гордо заявляет, что играет во многие смертельные игры: «велю [людям] увечить себя узкими башмаками, стеснять себе дыхание корсетом, стянутым так, что у них глаза на лоб лезут… я вынуждаю или убеждаю всех людей благородного звания ежедневно терпеть тысячи трудов и тягот, а иногда и болей и мук, а кое-кого и умереть со славой, и все во имя любви ко мне»[5]5
  Leopardi G. Operette Morali. Berkeley: University of California Press, 1982. P. 69. (Леопарди Д. Этика и эстетика / Пер. с итал., сост. и коммент. С. А. Ошерова. М.: Искусство, 1978. С. 63.)


[Закрыть]
.

В начале XIX века женщины и мужчины в равной степени могли считаться жертвами прихотей моды. Две парные восковые фигурки memento mori, перекликающиеся подобно форзацам жуткой книги, напоминают зрителю о хрупкости и эфемерности моды и человеческого существования в целом (ил. 1 во вклейке). В 1830 году гендерные различия в области моды проявлялись уже более ярко. Практичные мужские черные костюмы стали символом западной демократии, рациональности и технологического прогресса. Это представление отражает карикатура под названием «Облегчая жизнь» (Living Made Easy) (ил. 2 во вклейке). На ней изображена вращающаяся шляпа-цилиндр, обеспечивающая владельца лупой, сигарой, нюхательной коробочкой, очками и даже слуховым рожком. Эти предметы в одно касание улучшают его зрение и слух, распространяют приятные запахи, предлагают стимулирующие средства вроде табака, и все это можно получить, «не утруждая себя досадной необходимостью их держать». Сегодня это приспособление может вызвать улыбку: чуть более века спустя нательные технические аксессуары, такие как Google Glass, предоставляют в наше распоряжение еще больше современных технических усовершенствований и развлечений, в том числе фотосъемку и доступ в интернет. Женщины, напротив, «естественным образом» следуют фривольным, нерациональным и произвольным модам, которые затрудняют движения и вредят здоровью как в общественном пространстве, так и дома. Несмотря на то что современное женское платье отличается большей и практичностью и комфортом, над нами до сих пор довлеют гендерно обусловленные представления о моде.

Жертвы моды – тогда и теперь

С 1999 по 2006 год японский фотограф Коичи Тсузуки работал над серией фотографий под общим названием «Счастливые жертвы» (ил. 3 во вклейке). На каждом из снимков запечатлена «среда обитания» одержимого коллекционера определенной торговой марки: от элегантного и сдержанного гардероба поклонника Herm?s до неоновой кипы вещей фаната японского киберпанк-бренда F?tus. Один из персонажей наиболее точно передает образ жертвы моды. В маленькой, провоцирующей клаустрофобию комнате молодая женщина демонстрирует свою коллекцию нарядов, обуви, косметики и парфюмерии от американского бренда азиатского происхождения Anna Sui. Окруженная богемным буйством искусственного меха, кроше и кружев, она полулежит, сомкнув красиво подведенные глаза. Пресыщенная шопингом, обессиленная до полного изнеможения, женщина лежит посреди цветистого хаоса покупок. Эту фотографию можно прочитать как критику фанатичной приверженности какой-либо торговой марке, но Тсузуки в первую очередь завораживал образ жизни японских «фанатов моды. Они не богаты. Люди, скупающие всю эту одежду, живут в маленьких квартирках, чтобы сэкономить деньги на покупку вещей, но им некуда в них пойти»[6]6
  Tsuzuki K. Happy Victims // Jump Jump. 22.08.2013. www.jumpjump.biz/2013/08/kyoichi-tsuzuki-happy-victims.html.


[Закрыть]
. Автор старался не давать оценку модному потреблению, отмечая, что коллекционеры других предметов потребления, обладающих, казалось бы, большей культурной ценностью, – книг, виниловых пластинок (в этот ряд я добавила бы и «винтажную» одежду), – не вызывают того презрительного отношения, с которым сталкиваются те, кто посвящает себя коллекционированию модной одежды.

Портреты Коичи Тсузуки – это глубокое размышление о природе такого феномена, как жертвы моды, но они также указывают на ограниченность нашего видения. Людей Викторианской эпохи преследовал призрак мучений, на которые необузданный консюмеризм обрекал как создателей одежды, так и ее владельцев. Если на фотографии Тсузуки роль жертвы играет потребитель, то на иллюстрации Джона Тенниела «Призрак в зеркале» модница рассматривает себя в зеркале и видит жуткое отражение швеи, погибшей за изготовлением ее роскошного наряда (ил. 1). Сюжет этого эстампа основан на реальном происшествии: Мэри Энн Уолкли, двадцатилетняя модистка, работавшая в придворном ателье Мадам Элиз, умерла от переутомления после того, как провела за шитьем двадцать шесть с половиной часов кряду. Она готовила бальные платья для торжества в честь прибытия новоиспеченной принцессы Уэльской из Дании в 1863 году. Карл Маркс писал о случае Уолкли в «Капитале», где назвал ее смерть «старой, часто повторявшейся историей» и процитировал газетную статью, порицавшую бедственное положение «наших белых рабов», которые «зарабатываются до могилы и гибнут и умирают без всякого шума»[7]7
  Marx K. Capital: A Critique of Political Economy. Vol. 1. Pt. III. Chap. 10. (Маркс К. Сочинения. Т. 23: [Капитал. Т. 1. Кн. 1. Процесс производства капитала: Критика политической экономии]. М.: Государственное издательство политической литературы, 1960. С. 266.)


[Закрыть]
.


1. Джон Тенниел. Призрак в зеркале. Иллюстрация в журнале Punch. 4 июля 1863. Изображение любезно предоставлено Публичной библиотекой Торонто


Эта картинка Викторианской эпохи недвусмысленно критикует жестокость моды; тем не менее начиная с 1990-х годов многие современные рекламные кампании действовали противоположным образом и изображали смерть, разрушение и травмы в гламурном свете[8]8
  Evans C. Fashion at The Edge: Spectacle, Modernity and Deathliness. New Haven: Yale University Press, 2003.


[Закрыть]
. Изощренные механизмы рекламы ограничили наш взгляд: мы сосредоточились на социальных и психологических аспектах феномена жертв моды[9]9
  Schiermer B. Fashion Victims: On the Individualizing and De-Individualizing Powers of Fashion // Fashion Theory: The Journal of Dress, Body & Culture. 2010. Vol. 14(1). P. 83-104.


[Закрыть]
. Наш страх оборачивается насмешками, которые обрушиваются на шопоголика, покупающего слишком много, на девушку-подростка, одевающуюся неуместно и тем самым провоцирующую издевку и остракизм сверстников, или же на молодую женщину, которая страдает от проблем с восприятием своего тела и заниженной самооценкой, вызванной худощавым и белокожим эталоном красоты, с триумфом демонстрируемым на подиумах, страницах журналов и в интернете. Вот каким мы видим лицо моды; она соблазняет своим тщательно просчитанным обаянием даже тогда, когда мы критикуем ее поверхностность. Когда мы представляем себе жертв моды в буквальном значении, на память приходят практики модификации тела в незападных культурах, включая давний обычай бинтования ног в Китае, а также современные ортодонтия и пластическая хирургия, распространенные во всем мире[10]10
  Эти примеры могут стать предметом увлекательного исследования колониалистских представлений о «варварской» моде; тем не менее эти практики достаточно хорошо изучены и заслуживают отдельного рассмотрения.


[Закрыть]
. Но еще более нездоровая и скрытая история жертв моды изучена в гораздо меньшей степени. Модная одежда наносит самые настоящие физические увечья телам своих владельцев и изготовителей, и это происходит на протяжении многих веков. Земля, воздух, вода, жизни людей и животных – все приносится в жертву ради желания быть модным. Поскольку этот вопрос остро стоит на повестке дня, цель данной книги – дать историческую рамку актуальным проблемам индустрии моды, чтобы продолжающиеся дебаты по вопросам здравоохранения и рационального природопользования учитывали опыт «прошлого, готового к употреблению».

Большинство из нас связывают угрозу здоровью и, шире, экологические риски, связанные с модой, с трагедиями или катастрофами. Это могут быть промышленные аварии или трагедии на фабриках, когда в 2013 году в Бангладеш обрушилось здание Рана-Плаза[11]11
  В 2013 году в г. Савар (Бангладеш) обрушилось здание Рана-Плаза, в котором находились швейные мастерские. В результате обрушения погибло огромное количество людей. – Прим. ред.


[Закрыть]
. Это могут быть нарушения прав человека в одной из развивающихся стран, где производится бо?льшая часть текстиля и нашей одежды. В Европе XIX столетия различные отрасли швейной промышленности процветали в крупных городах, таких как Париж, Лондон и Манчестер, и врачи могли непосредственно наблюдать губительное воздействие моды в домах, больницах и городских мастерских. Их наблюдения казались пугающими: мода вредила всем без разбора – от нее страдали женщины и мужчины, стар и млад, производитель и потребитель, богатые и бедные. В швейной промышленности растущая индустриализация и технический прогресс стали палкой о двух концах. Мужчины-химики, инженеры и фабриканты постоянно разрабатывали и выводили на рынок новые материалы, поставив науку на службу модной индустрии. Они открыли массовому потребителю доступ к прежде элитным предметам одежды, аксессуарам и цветам, но вместе с тем породили факторы, наносившие ущерб здоровью самым неожиданным образом. Немало обозревателей осуждали «стремительное развитие убийственной роскоши», но вполне предсказуемо винили вовсе не мужчин за их экономические интересы, а потребителей-женщин за их, казалось бы, иррациональное стремление к новизне в костюме.

В обществе того времени господствовал предрассудок, будто именно женщины виновны в появлении новых угроз здоровью, в действительности бывших следствием более общих системных проблем. Укреплению этого мнения способствовали представители медицинских профессий. В XIX веке в статьях с заголовками «Модное самоубийство» или «Смерть в мастерской» врачи и пресса постоянно сообщали о том, как пагубна мода для женщин. Большинство комментаторов, принадлежавших к среднему классу, беспокоил вред, который наносит женская одежда ее владелицам: считалось, что она вызывает ряд нарушений здоровья, в том числе повреждения внутренних органов и даже смерть от чрезмерно туго затянутых корсетов на косточках. Конечно, некоторые из таких сообщений можно назвать сильным преувеличением, однако культура моды того времени значительно отличалась от современной, доказательством чему являются материальные свидетельства. Возьмем для примера обувь XIX века: до 1850-х годов нормой считалось шить прямые туфли, конструкция которых совершенно не учитывала зеркальную симметрию стоп. Одинаковость правой и левой туфель экономила сапожникам время – им требовалась лишь одна мерка, чтобы изготовить пару туфель, но она деформировала стопы. Эта практика становится очевидной, если взглянуть на небывало узкие подошвы большинства мужских и женских туфель XIX века, на которых видны следы носки. Стремясь соответствовать идеалу красоты, требовавшему изящности и миниатюрного размера ножки, некоторые женщины утягивали пальцы ног повязками – почти что корсетами для стоп, – чтобы обувь была впору[12]12
  Автор-«подолог» поддерживает эту практику, так как давление не вызывает мозолей на стопах: Lion H. A Complete Treatise upon Spinae Pedum. Edinburgh: H. Inglis, 1802. P. 28.


[Закрыть]
. Остальные части тела тоже подвергались различным деформациям, искажавшим его «естественную» форму. В 1860-х годах женская осанка получила насмешливое название «греческий наклон» (в подражание наклону торса античных статуй): грудная клетка выпячивалась, а увеличенная с помощью турнюра задняя часть выставлялась назад, что заставляло женщин неустойчиво балансировать на каблуках (ил. 2). Не все женщины Викторианской эпохи носили такие экстравагантные наряды, но те, кто рискнул в них облачиться, подвергались осмеянию. Викторианские врачи и историки моды сосредотачивали свое внимание на механическом стеснении движений, но в заголовках газет XIX века встречались также указания на летальный исход модных историй. Мы забываем и о многих других страшных, зачастую смертельных опасностях, например об одежде – переносчике заразных болезней или одежде, которая источала химические яды, увлекала за собой рабочих в подвижные части производственных механизмов и самовоспламенялась. Газеты и медицинские журналы наводняли предупреждения о смертельных инфекциях, распространяющихся через грязное белье, «дьявольски прекрасных» зеленых платьях, окрашенных и отравленных мышьяком, ужасающих удушениях и пожароопасных кринолинах, которые живьем сжигали своих обладательниц. Нам может показаться, что все эти происшествия остались в прошлом, однако даже беглый обзор опасностей, которыми грозит мода наших дней, показывает, что современная одежда все так же чревата гибелью.


2. Искривленная осанка «греческий наклон», создававшаяся с помощью туго стянутого корсета, турнюра и высоких каблуков. Иллюстрация в журнале Punch. 1869. Изображение любезно предоставлено Публичной библиотекой Торонто




скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное